71

Дамир

Открываю глаза и сразу ощущая тупую, ноющую боль. Руки, ноги… Не могу пошевелить ничем.

Обездвижен!

— Твою мать, — бубню под нос.

Пытаюсь освободиться, но тщетно. Связан по рукам и ногам тугой веревкой.

В подкорке всплывают картинки. Даже не картинки, а обрывки, будто детали пазла.

Хотел сделать сюрприз своей девочке. Подготовился. Заказал номер «Люкс» в самой крутой гостинице города. Лепестки роз на королевской кровати, джакузи с шампанским, романтический ужин и мы… Вдвоём.

Блядь!..

Голова трещит по швам. Вот-вот лопнет. На губах засохла кровь, болит челюсть.

— Очнулся, — слышится мужской голос.

Блуждаю взглядом, пытаясь отыскать источник звука, но ни черта не выходит.

— Поднимите его! — проносится эхом.

Ко мне приближаются шаги. Тяжелые, неторопливые.

Цепкие руки вонзаются в тело. Чёрт… Чёрт! Больно-то как!

Меня поднимают с пола, а затем резко швыряют на стул.

Закусываю губу и издаю тихий стон, хотя острая боль пронзает с головы до ног.

— Здравствуй, дорогой зять. Давно не виделись, — усмехается владелец того самого голоса и меня прошибает словно электрическим током.

Поднимаю голову вверх и встречаюсь взглядом с тестем. Эрнест щурит глаза, хмурит брови, но смотрит. Сканирует похлеще рентгеновского луча. Останавливается на моём лице, укоризненно качает головой и цокает языком:

— Хорошо тебя отделали. Надеюсь, не зря.

Ухмыляюсь. Закатываю глаза вверх:

— Зря. Очень зря.

— Думаешь, не поможет? — подмигивает. — Можно повторить, чтоб наверняка.

— Эрнест… — вздыхаю. — Юсупович, что вы от меня хотите?

— А ты не понимаешь или делаешь вид?

— Похоже, не понимаете вы! Треснуть мне по башке посреди улицы, запихнуть в бессознательном состоянии в тачку, отделать по полной программе и после всего связать… Ну, не знаю, на что вы рассчитываете!

— Скажи спасибо, что не сделал инвалидом. Дамир! — повышает тон. Делает шаг вперёд. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

— Ничего криминального в отличие от вас…

— Ничего! — фыркает. Поддаётся вперёд, замахивается рукой, но в последний момент передумывает бить. — Моя дочь едва не умерла. Из-за тебя, придурок!

— Я не заставлял её глотать те таблетки…

Удар всё-таки прилетает. Крепкий кулак прямо в лицо.

Пока я прихожу в себя, сплевываю на пол свежую кровь и шмыгаю носом, Эрнест стряхивает с пиджака невидимые пылинки, а потом:

— Ты забыл, щенок, кто вытащил тебя из тюрьмы? Забыл, кто дал тебе крышу над головой и постоянный доход? Вот так ты ценишь мою доброту?!

— Я у вас ничего не просил. Вы сами настояли.

— Конечно, настоял! Разве такой голодранец, как ты, подходил моей дочери? — качает головой. — Нисколько. Я сделал из тебя человека. Отдал в жёны свою любимую дочку, хотя ты мне никогда не нравился! Дерзкий, наглый, упрямый. Ты кем себя возомнил?

— Никем, — пожимаю плечами.

— А ты везучий, — ухмыляется. — Не знаю, что в тебе нашла Анита, но ради её счастья, я готов тебя простить и закрыть глаза на многие вещи.

— Не надо. Не прощайте.

— Молчать! — рявкает слишком громко. — Здесь решаю я. Значит так, приводишь себя в порядок, залечиваешь раны и приползаешь на коленях к жене. Просишь, умоляешь! А потом вы едете заграницу на отдых. Острова, Европа… Что захотите. О своей девке и её отпрыске ты забываешь. Насовсем! Узнаю, что ослушался… — делает глубокий вдох. — Убью! Начну с мелкого или с Дианы. А ты потом всю жизнь себя вини.

— Не посмеете! — кричу я, сжимая кулаки.

— Дамир! — лязгает стальной голос. — Не испытывай моего терпения. Я тебе всё сказал.