73

Дина

Быть сильной женщиной — очень трудно. Никогда не сдаваться, а идти вперёд и ни за что не опускать руки! Не плакать, не показывать боль… Трудно, почти невозможно.

Всю неделю я прихожу в себя. Живу на каком-то автопилоте. Дом, работа, дом и так по кругу, снова и снова. Мама, видя мое печальное состояние, не лезет в душу, не пытается ничего узнать, и я благодарна ей за это. Меньше всего мне хочется говорить о нём.

Он! Я даже его имя не произношу. Он сделал мне больно и опять всё по живому, без анестезии.

Конец октября. В суматохе серых будней я совсем забываю о ежегодном отпуске, но на работе готовят приказ и отдают на подпись руководству. С одной стороны, я очень рада предстоящему отдыху, а с другой — мне страшно. Боязно представлять, чем себя можно занять, лишь бы окончательно не съехать с катушек. Мама предлагает навестить бабушку, свою бывшую свекровь. Между собой они давно не общаются, но вот я и Санька — самые дорогие и любимые для моей бабушки.

Я решаюсь уехать. Готовлюсь к поездке за несколько дней, завершаю все текущие вопросы и вскоре покидаю город. Девять часов в пути проходят незаметно. Почти всю дорогу мы с Санькой просто-напросто спим. Сыну нравится путешествовать, он в восторге от поезда!

Приезжаем ранним утром. На вокзале нас встречают моя бабушка и какой-то незнакомый мужчина. Бабушка говорит, что это ее сосед, но я-то всё вижу. Тихо радуюсь за бабулю и благодарю бога, что ниспослал ей мужское плечо на склоне лет.

Сосед забирает у меня дорожные сумки и с важным видом несёт их до самой машины. Я иду рядом с бабушкой, держа за руку Саньку. В сердце тоскливо щемит. Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку и делаю вид, что у меня всё хорошо. Получается? Не знаю, но я очень стараюсь.

Мы едем в машине. Бабушка ведет оживленную беседу со своим «соседом», а я, устроив Саньку на своих коленях, бездумно смотрю в окно. За призмой стекла мелькают дома, улицы, люди. Жизнь продолжается, а мне, кажется, она остановилась. Это уже не я, это уже не со мной…

В деревне у бабушки хорошо. Свежий воздух, природа и тишина. Я выхожу из машины, оглядываясь по сторонам. По телу разливается истома. Я дышу полной грудью и не думаю о нём, кажется.

— Диночка, проходи в дом, — произносит бабушка и я вздрагиваю. — Ты чего, деточка? Я тебя напугала?

— Нет, — вымученно улыбаюсь. — Просто… Задумалась.

— Задумалась, — повторяет за мной бабуля, качая головой. — Ладно, если захочешь, то всё расскажешь.

— А надо?

— Не знаю, — бабушка пожимает плечами, поддаётся вперёд и тихо говорит: — спроси у своего сердца.

Молчу. Хлопаю ресницами, глотаю в горле противный ком и… Молчу!

Сердце? Спросить? Нет. Отныне я ничего у него не спрашиваю. Знаю наперёд, что оно ответит. Какими бы не были глубокими раны, сердце всё равно любит, несмотря ни на что, а ведь не надо!

***

Три дня затишья. У бабушки в деревне не ловит мобильная связь, нет интернета. Есть старенький телевизор, на экране которого сплошная рябь, а ещё есть не менее старый радиоприемник. Вот его мы и слушаем. С утра до вечера мы всей троицей крутимся во дворе. Я с удовольствием помогаю своей старушке, отвлекаясь от гнусных мыслей. Санька играет с мячом, гоняет курей, бегает за шустрым щенком, а я радуюсь, наблюдая за детским счастьем.

Сегодня мы с бабулей готовим квашеную капусту. Сидим на улице в беседке, чистим и нарезаем овощи, болтая о том, о сём. Бабушка спрашивает о моей работе, и я с удовольствием рассказываю ей самые интересные случаи.

За двором слышится звук автомобильного мотора, а чуть позже — шуршанье резиновых покрышек. Наш пёс заходится заливистым лаем, становится на задние лапы и пытается просунуть морду между деревянных реек в заборе.

— Ба, ты кого-нибудь ждёшь? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает бабушка и встаёт из-за стола. — Схожу посмотрю, кого там принесло. Наверное, опять депутаты пожаловали.

— Депутаты? — удивляюсь я. — С чего бы вдруг?

— Ну, как?! На носу выборы в местный совет, вот они и ездят по селам, проводят свою агитацию.

— Ничего себе.

— Угу, — бабуля кивает головой и выходит из беседки, а затем, бросает через плечо: — не, ну ты посмотри на какой машине мы ездим! Это не машина, а квартира в центре столицы!

Я широко улыбаюсь, слушая возмущения бабули, но вскоре прихожу в шок, когда во дворе раздаётся детский визг: «Папа пи-е-хал»!