75

Дамир

После того, как я прогнал Дину, проходит неделя. На теле заживают раны, на лице исчезают синяки, и я становлюсь прежним, ну почти!.. А точнее, прежний я только внешне, что касается внутренней стороны, то я разбит. Вдребезги!

Я сделал больно. Осознанно. Хотел, чтобы ушла, обиделась, как она может и пропала на время, не навсегда! Время, пожалуй, единственное, чего я хотел добиться. Знаю, потом придётся ползать на коленях и вымаливать у Дины прощения, но я готов. Буду грызть зубами бетонный пол, если попросит, только бы простила и поняла.

Эрнест обозначил границы. Расставил приоритеты, предупредив, что будет, если я посмею пойти против его воли. Посмею ли я? Без вариантов! Но только не ценой жизни моих близких и самых дорогих людей. Динка, Санька! Я люблю их больше всего на свете. Они — мой мир. Маленький, хрупкий, но такой родной и бесценный.

Увы, вместе мы быть не можем, но и врозь не получается…

С самого утра идёт дождь. Я кутаюсь в кожанку и выхожу из тачки. Открываю своим ключом калитку и захожу во двор. Минуя небольшую аллею, подхожу к крыльцу. Замираю напротив входной двери, не решаясь зайти в дом.

Нервы ни к чёрту, натягиваются подобно гитарным струнам, вот-вот и порвутся. Достаю из кармана пачку «Parliament», подкуриваю сигарету и затягиваюсь сизым дымом. В груди бухает сердце, скачет слишком быстро, отдавая эхом где-то в висках.

Открывается дверь и на пороге появляется жена. Мне хватает нескольких секунд, чтобы ощутить боль и холод, который витает между нами невидимым облаком. Анита опирается плечом о дверной косяк, скрещивает на груди руки и смотрит на меня пронзительным взглядом.

Молчит она, молчу я.

Что сказать? Не знаю. Я давно потерял себя, а заодно и её.

— Почему не заходишь в дом? — она первой нарушает тишину, спрашивая обычным тоном.

— Курю, — киваю на дрожащие пальцы, сжимающие сигарету.

Анита обнимает себя за плечи, ежась от холода. Только сейчас я замечаю, что на ней надет слишком тоненький халат.

— Не стой на пороге. Не мёрзни.

Она улыбается, вымученно, криво, но улыбается.

— Хорошо, ты тоже… Не кури долго.

Разворачивается и уходит. Я смотрю на закрытую дверь, ощущая шлейф женских духов. Сладко, вкусно, но не моё! Моя женщина пахнет счастьем, а не элитной парфюмерий.

Захожу в дом. Снимаю кроссовки, вешаю в шкаф курточку. Иду на кухню, потому что знаю, она там. В просторной комнате светло. Анита открыла жалюзи и из окна льется солнечный свет. Дождь прекратился.

Я сажусь на стул и молча наблюдаю, как жена готовит кофе. Варит в турке, а затем наливает в чашки чёрную жидкость.

— Спасибо, — благодарю Аниту и подношу к губам горячий кофе.

Жена садится на соседний стул. Закидывает ногу на ногу, поправляет на груди халат, а затем берёт в руки телефон и что-то рассматривает.

— Я пришёл поговорить с тобой.

Анита кивает головой, не отрываясь от телефона:

— Говори. Я слушаю.

— Во-первых, я хочу извиниться. Прости за боль, которую тебе причинил.

Анита вздрагивает, ведёт темной бровью, устремляя на меня колкий взгляд.

— Мир, ты меня любишь? — неожиданно спрашивает, заставая меня врасплох.

— Нет, — качаю головой.

— Спасибо.

— За что?

— Что не соврал, а мог!

— Я…

Анита не даёт договорить, поднимает ладонь вверх, призывая меня замолчать:

— Знаешь, я только сейчас поняла, что ты никогда не признавался мне в любви. Раньше я не придавала этому значения, наивно полагая, что ты просто сухой, черствый, — смеётся, закатывая глаза. — Видимо, ты был таким не по причине своей черствости.

— Прости, — выдыхаю с болью. — Ты заслуживаешь быть счастливой.

— А я уже счастлива, — загадочно улыбается. Подходит ко мне, берет меня за руку и кладёт мою ладонь на свой живот.

По спине течет холодный пот, к горлу подкатывает противный ком, в грудях безжалостно давит.

— У нас будет малыш.

Мой голос хрипит:

— Ты беременная?

— Да, — кивает головой. — Срок девять недель.

Столбенею. Прихожу в шок. Это тот случай, когда нечего сказать. Ступор, что тут говорить?!

— Сейчас я наблюдаюсь в клинике. Сдаю все анализы, становлюсь на учет. Врачи обеспокоены тем случаем… — делает паузу, грустно вздыхает. Убирает мою руку со своего живота и садится обратно, на стул. — Но пока всё хорошо. Малыш растет, беременность развивается нормально.

Я продолжаю молчать, ловя себя на мысли, что в душе не отзывается ничего. Возможно, это просто шоковая реакция организма. Я же пришёл поговорить, объяснить, что в моей жизни появился сын. Ребёнок, которого я хочу воспитывать и видеть, как он растёт.

Но сейчас…

Чёрт! Неожиданный нокдаун от судьбы. Она снова кладёт меня лопатки, не давая возможности отыграться!

— Дамир, — зовёт голос Аниты, и я выныриваю из пучины прострации. — Ты рад? Скажи мне что-нибудь.

— Что сказать?

— Рад или нет?

Рад ли я?

Пока не понял!

Я снова стану отцом… Чёрт, а ведь я оказался к этому не готов!

— Кстати, — Анита берёт в руки телефон, ищет в галереи какие-то фотки и показывает мне. — Смотри!

— Детская?

— Угу, — одобрительно кивает головой, растягивая губы в широкой улыбке. — Вот такую же хочу. Сделаешь?

Выдыхаю. Зарываюсь лицом в ладонях и безжалостно тру глаза.

Чёрт. Чёрт! Как всё не вовремя, не по плану!

Какая детская?

Какая беременность?

Господи, ну, что ты со мной делаешь?!