83

Дина

Когда я согласилась поужинать с Давидом, то понятия не имела, что всё окажется таким помпезным. Да, конечно же, Давид в состоянии оплатить ужин в любом ресторане нашего города, но арендовать целый зал только для нас двоих? Нет, это слишком!

Я оглядываюсь по сторонам и несмело шагаю вперед, не веря собственным глазам. Розы, орхидеи, тюльпаны… Они повсюду, как и декоративные свечи. В углу притаился целый оркестр. Живая музыка эхом разносится по залу, заставляя мой пульс биться немного чаще.

На середине пути я останавливаюсь, не решаясь идти дальше. Давид подходит со спины и робко касается моего плеча, скользя ладонью сверху вниз. Вздрагиваю.

— Нравится? — тихо спрашивает, шепча на ухо.

Мурашки бегут по моей спине очень быстро. Нравится ли мне? Сложно ответить «нет», а еще сложнее — сказать правду, поэтому я молчу, будто набрала в рот воды.

— Дин, — его низкий голос странно хрипит. — Скажи что-то. Не молчи.

Трудно говорить, когда внутри бушует ураган эмоций. Я злюсь, восхищаюсь, смущаюсь, теряюсь. Как описать эту гамму чувств одним словом?

— Я в шоке, — выдавливаю из себя.

— Надеюсь, в приятном, — его тон приобретает игривость, а руки — уверенность. Он прикасается ко мне не так робко, как минуту назад. Обнимает за плечи, сжимая и притягивая к своей груди. — Можешь не отвечать.

Я отстраняюсь, делая шаг вперёд. Оборачиваюсь и смиряю Давида холодным взглядом, как мне кажется.

— Зачем всё это? — киваю на музыкантов, цветы, свечи.

— Хотел сделать тебе приятно.

— Не надо, — качаю головой и, когда Давид намеревается сделать шаг, выставляю перед собой руку. — Я согласилась с тобой поужинать только для того, чтобы поговорить, а ты… — делаю глубокий вдох, — устроил романтику.

— Прости, — пожимает плечами, виновато улыбаясь. — Хотел, как лучше. Если тебе не нравится, то мы можем уйти.

Закатываю глаза. Уйти? Ну и куда мы пойдём? Нет! Чем быстрее поговорим, тем раньше закончится весь этот ненужный фарс.

— Мы остаёмся, но это в первый и в последний раз, Давид!

— Хорошо, как скажешь, — он слишком быстро соглашается. Минует разделяющее нас расстояние и, остановившись напротив меня, протягивает раскрытую ладонь: — идем.

Я смотрю на его ладонь, не моргая.

— Да не бойся ты меня, — он берёт меня за руку сам и ведёт к столу. Отодвигает передо мной стул, со словами: — прошу.

Сажусь на стул, ощущая себя, как минимум, неловко. Прячу под столом руки, нервно теребя пальцами подол своего платья.

К нам подходит официант. Открывает бутылку вина, разливает по двум бокалам желтоватую жидкость и незаметно уходит.

— За тебя, — он салютует бокалом и подносит его к губам. Делает несколько глотков, не сводя с меня глаз.

Я выпиваю половину бокала, надеясь, что это поможет мне стать смелее, храбрее.

— О чём ты хотела со мной поговорить? — Давид отводит взгляд, сосредотачиваясь на стейке, который в этот момент режет ножом.

— О нас. О тебе, обо мне и… — выпиваю оставшееся в бокале вино. — Шагаевых.

Давид кивает головой, показывая всем своим видом, что внимательно слушает.

— Понимаешь, своим «вниманием» ты ставишь меня в дурацкое положение. Я хорошо к тебе отношусь, но… — вздыхаю. — На этом всё.

— В смысле?

— В прямом.

Он ухмыляется. Откладывает в сторону столовые приборы, тянется рукой к бокалу.

— Дина, насколько я помню, тебя ничего не связывает с Дамиром, кроме Саньки.

— А этого недостаточно?

— Это ничего не значит, — строго возражает. — Для меня.

— Правда? — выгибаю бровь, немало удивляясь. — То есть, тебе абсолютно всё равно, что отец моего ребёнка — муж твоей родной сестры?

— Абсолютно.

— Бред, — фыркаю я. — Тебе не может быть всё равно.

— Может, — не соглашается, качая головой. — Мне не всё равно только на тебя и Саньку.

Давид поддаётся вперёд. Хочет взять меня за руку, но я отстраняюсь.

— Диночка, понимаешь я много думал обо всём. Ты безусловно права. Тот факт, что Дамир — биологический отец Саньки, — он намеренно подчеркивает слово «биологический», — затрудняет ситуацию, но!.. Ничего не меняет. Я влюбился в тебя с первого взгляда, а когда ты позволила стать ещё ближе, то совсем потерял голову.

— Не продолжай, — цежу сквозь зубы. — Ты же обещал, что будет ужин без намёков.

— Обещал, а ещё мы договаривались обо всём говорить откровенно. Я честный перед тобой, Дина, и я холостой, в отличие от него!

— Холостой, — глотаю тихий смешок. — Кстати, интересно почему? Почему никогда не был женатым? Всё-таки тридцать лет и вот ни разу.

Он ухмыляется. Складывает руки в замок, кладя их на стол.

— Официально? Нет. Но речь сейчас не об этом. Дин, не отходи от темы. Откровенный разговор, хорошо?

— Ладно, — киваю головой. — Я тоже буду с тобой честной. Чтобы ты себе не думал, я не собираюсь возвращаться в прошлое. С Дамиром всё кончено, с тобой — тоже!

— Посмотрим, — возражает и это начинает меня злить.

— Что посмотрим? Я говорю тебе «нет». Ты слышишь меня, Давид? — повышаю голос.

— Конечно, слышу. А ещё… — вздыхает. — Я прекрасно вижу, как ты реагируешь на мои прикосновения. Ты можешь отрицать, но тебя тянет ко мне и это нормально.

— Не тянет.

— Правда? — игриво улыбается. — Дин, если у тебя не сложилось с Дамиром, то, значит, не судьба, но я не понимаю, почему ты отталкиваешь меня? Я же люблю тебя и предлагаю будущее. То будущее, которое он никогда не даст.

— И не надо! Я хочу порвать этот дурацкий круг. Мне надоели эти качели. Осточертели до нельзя. Я хочу спокойной жизни. Хочу воспитывать своего сына и не думать, что завтра может не настать.

— Я гарантирую тебе спокойную и счастливую жизнь. Только… Давай начнём всё сначала? Дамир, Анита, мой папа, — вздыхает, — их не было. Просто представь.

— Но они были, есть и будут!

— Ладно, попробую иначе. Мы были с тобой вместе полгода. Я сделал тебе предложение, и ты согласилась стать моей женой. Ты доверяла мне, Дина. Доверяла настолько, что готова была прожить со мной всю жизнь, родить общих детей и до конца своих дней носить мою фамилию. Что изменилось?

— Не понимаешь? Ты правда ничего не понимаешь?

— Я, как раз, очень хорошо всё понимаю. Дамир — твоя первая любовь, первый мужчина, отец Саньки, но… Жизнь не остановилась. Нужно идти дальше. Что будет с тобой через несколько лет? Ты об этом подумала? Дамир тебя не оставит в покое. Он с ума тебя сведёт, Дина. Очнись!

Я не выдерживаю. Этот откровенный разговор переходит все границы. Злюсь, ощущая, как по венам растекается ярость. Давид не прав, чертовски не прав!

Поднимаюсь со стула, кладу на стол тканевую салфетку и делаю несколько шагов назад. Давид тоже поднимается. Минует разделяющее нас расстояние слишком быстро.

— Стой! — выкрикиваю. — Не подходи ко мне.

— Почему? — удивляется.

— Опасно.

— Дин, — ухмыляется. — Давай закончим ужин. Вернись за стол.

— Я закончила. Спасибо!

Разворачиваюсь и ухожу. Миную зал быстрым шагом. Не оглядываюсь. Глаза щиплет солёной влагой, но я не плачу. Дура! Ты, Малиновская, настоящая дура! Как могла согласиться на весь этот цирк? «Откровенный» разговор? Да кому он был нужен, кроме тебя?

Подхожу к двери, дергаю за ручку, но… Закрыто!

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с черными глазами. Давид стоит напротив. Осанка ровная, плечи широко раскинуты в стороны, а руки засунуты в карманы брюк. Он смотрит на меня пронзительным взглядом, искривляя губы в подобие улыбки.

— Диана, вернись за стол. Мы ещё не закончили, — произносит слишком спокойно в то время, как у меня внутри бушует цунами.