84

Дина

В этом году ноябрь выдался тёплым. С самого утра шел небольшой дождь, но к полудню погода становится ясной, на небе ни одного хмурого облака. Я бегу в больницу со всех ног, боясь получить нагоняй от руководства за опоздание. Нужно было уладить несколько вопросов с субсидией на коммунальные услуги, вот я и потратила весь обеденный перерыв, задержавшись больше положенного.

Минуя центральные ворота, неожиданно натыкаюсь взглядом на знакомую женскую фигуру. Невысокая брюнетка, одетая в меховую жилетку и обтягивающие джинсы, громко разговаривает по телефону, зажав его плечом.

Возможно, в любой другой день я бы прошла мимо, но до меня доносятся обрывки фраз, среди которых я отчётливо узнаю его имя.

— Папа, мне всё равно как ты это сделаешь. Я не знаю… Найди самых лучших врачей. Да! — ненадолго замолкает, тянется рукой к своей сумке, а затем подносит к губам сигарету.

Сердце пропускает мощный удар. Неожиданно мне становится трудно дышать, будто воздух пропитался ядовитым газом. Горло сдавливает невидимыми оковами, а за грудиной безжалостно болит.

Анита завершает вызов. Затягивается сизым дымом и, выпустив изо рта кольца дыма, чертыхается себе под нос.

Я стою на месте, не шевелясь. Руки, ноги не слушаются, словно онемели. Не могу сделать шаг, не могу промолвить даже слово! Я в ступоре, сражена наповал.

Сколько проходит времени? Не знаю. С того момента, как увидела Аниту, а потом услышала разговор, я перестала ориентироваться в пространстве. Жизнь, как на репите, крутится в голове, отматывая плёнку назад. Ещё буквально недавно он приезжал ко мне в деревню. Говорил про угрозы Эрнеста Юсуповича, предлагал уехать за границу. Я отказалась, посчитав его трусом, слабаком.

На глаза накатывают непрошенные слёзы. Видимо я слишком громко всхлипываю, потому что Анита резко оборачивается и, увидев меня, становится белой, как мел. Мы смотрим друг на друга не моргая. Её чёрные глаза впиваются в мое лицо и скользят снизу вверх, останавливаясь на припухших от слёз веках.

Губы дрожат, руки — тоже. Я храбрюсь как могу, но ничего не выходит! Это же он, мой Дамир. Как бы я не злилась на него, как бы не старалась прогнать, он всё равно в моём сердце, душе, сознании.

Анита оказывается смелее. Берет себя в руки, швыряет на асфальт недокуренную сигарету и, криво улыбнувшись, произносит спокойным тоном:

— Привет, а ты, что здесь делаешь?

— Работаю.

— Ах, да, — театрально вздыхает, — забыла. Ты же это… Как там называется?

— Медсестра, — подсказываю я.

— Да, да. Точно!

— Что с ним? — спрашиваю я, застав Аниту врасплох.

Девушка удивляется или просто делает вид, но в любом случае, темные брови ползут вверх, а глаза приобретают некий прищур. Она обдумывает мой вопрос, будто не веря собственным ушам.

— Что? — выдаёт после всего.

— Дамир, — подсказываю я. — Я слышала твой разговор. Что случилось?

Ухмыляется, глотая тихие смешки. Делает в мою сторону шаги, но вскоре останавливается.

— Тебе какое дело? Ты медсестра? Вот иди и работай, — кивает на фасад больницы.

Качаю головой. Нет. Не сдамся. Возможно, сто раз пожалею потом, но оставаться равнодушной или играть, как она, я точно не смогу.

Пусть будет больно, неправильно…

— Хватит. Ты прекрасно знаешь, кто я такая.

— Знаю, — смеётся, — серая мышка, возомнившая себя чёрт знает кем! Ди-на, — произносит мое имя по слогам с такой интонацией, словно говорит какую-то ругань, — исчезни с моего пути. Сделай так, чтобы я никогда тебя не видела и не слышала. Если ты ходишь по этой земле и ровно дышишь, то только потому что это я позволила.

— Правда? Высоко же ты себя несешь. Вся в отца, увы…

Звонкая пощёчина приводит меня в шок. Я не могу понять, как именно это произошло, но отпечаток ладони жжет мою щеку настоящим огнем.