85

Дина

Я прикладываю к щеке ладонь, тихо шмыгая носом. Боль, обида и ярость разрывают мою душу на куски, но я молчу, закусив губу. Что ей ответить, кинуться с кулаками в отместку? Мы же не мужчины, не дикари! Нет. Я так не могу, увы.

Анита сверлит меня ненавистным взглядом, ни разу не скрывая своей агрессии. Её тёмные глаза полыхают гневом, на скулах играют желваки, а руки всё время сжимаются в кулаки.

— Что смотришь на меня, дрянь? — срывается с её губ слишком хрипло.

— Какая же ты сука…

— Сука?! — ухмыляется, закатив глаза. — Да нет. Сука у нас ты! Виляешь хвостом перед мужиками, а они послушно бегают за тобой. Тебе-то самой как? Не стыдно? Совесть не мучает или у тебя её никогда и не было с самого рождения?

— Мне нечего стыдиться, я ничего такого не совершала.

Анита громко смеётся, но через несколько секунд становится серьезной. Смиряет меня холодным взглядом с головы до ног, а затем произносит достаточно спокойно:

— Слушай меня внимательно, невинная овечка. К моему мужу ты даже близко не подойдёшь. Я не позволю какой-то шлюхе разрушить мой брак! Дамир мой и если ты ещё это не поняла, то даю тебе последнее китайское предупреждение. Исчезни! Уйди, иначе я сделаю всё возможное, чтобы ты никогда не смогла передвигаться на собственных ногах! И поверь мне, Дина, мой брат тебя не спасёт! Я открою ему глаза и тогда Давид сам откажется от тебя.

Я не успеваю ответить, но это и не требуется. Анита, круто развернувшись, уходит прочь. Я смотрю ей вслед, не понимая, откуда в такой молодой девушке столько гнили. Да, конечно же, она имеет право меня ненавидеть, презирать, но!.. Угрожать расправой, обзывать сукой и говорить прочие гадости?! Нет. Это слишком.

Пребывая в нервном потрясении, я бреду в больницу. Ноги меня не слушаются, всё время заплетаются, я едва не падаю на землю. Встреча с его женой выбила меня из колеи. Не ожидала, даже в самом страшном сне не могла предполагать, что когда-нибудь случится нечто подобное.

Оказавшись на работе, я закрываюсь в служебном туалете и, поддавшись эмоциям, набираю номер Давида. Пока он отвечает на звонок, я сильно нервничаю, считая противные гудки.

— Дина? — раздается на том конце провода, и я всхлипываю. — Диночка, что случилось?

Зажав рот ладонью, я издаю короткое мычание, но совладав с нахлынувшей бурей, рассказываю про встречу с Анитой. Давид внимательно слушает, ни разу не перебив. Я не вижу выражение его лица, но отчетливо знаю, что он зол, в бешенстве.

Он успокаивает меня подбадривающими фразами и обещает, что во всём разберётся, а я… Верю ему как никому и никогда!

Мы завершаем разговор и я, засунув телефон в карман джинсов, выхожу из кабинки. Останавливаюсь напротив умывальника, прокручиваю винтик на кране и, зачерпнув ладонями холодную воду, умываюсь. Больше не плачу. Дыхание становится спокойным, пульс приходит в норму. Смотрю на себя в зеркальном отражении и не узнаю. Лицо осунулось, скулы стали острее, щёки впали, а глаза превратились в холодные льдинки.

Остаток дня я пребываю в нервном напряжении. Повышенная возбудимость истощает мой организм настолько сильно, что я не могу уверенно держать в руках шприц. Пальцы дрожат, ноги трясутся и это замечают коллеги.

— Диночка, ты не заболела? — спрашивает Палыч, когда мы едем в машине скорой помощи, возвращаясь с очередного вызова.

Устало пожимаю плечами, пытаясь уклониться от пронзительного взгляда. Не получается.

Палыч укоризненно качает головой:

— Дин, что случилось? Расскажи, а я попытаюсь тебе помочь.

Я долго не решаюсь на откровения. Молча обдумываю возможные варианты, прикидывая, стоит ли вмешивать в свои проблемы постороннего человека, а с другой стороны…

— Сергей Павлович, вы можете узнать информацию об одном человеке?

Палыч соглашается кивком головы и тогда я вкратце рассказываю о своих подозрениях. Возможно, мне просто показалось, и Анита была в больнице по какой-то другой причине, но щемящая боль в сердце подсказывает, что просто так ничего не бывает!

***

К концу смены я почти что валюсь с ног. Сил не остаётся от слова совсем. Будто на автопилоте я снимаю с себя форму голубого цвета, переодеваюсь в джинсы и свитер, завязываю на затылке хвост и надеваю куртку. Попрощавшись с коллегами, выхожу из больницы. Спускаюсь по лестнице, держась рукой за перила. Перед глазами всё плывёт, к горлу подкатывает ком, но я продолжаю идти, надеясь, что свежий воздух поможет прийти в чувства.

Оказавшись на улице, сажусь на лавочку. Тянусь к мобильнику, чтобы вызвать такси, но сбоку раздается знакомый голос и мое сердце пускается вскачь. Вздрагиваю.

— Привет, — произносит Давид, садясь рядом со мной. Не спросив разрешения, обнимает меня за плечи, привлекая к себе. — Устала?

— Очень.

— Хочу извиниться перед тобой за Аниту. Её поведение недопустимо.

— Да уж… — бубню под нос. Пытаюсь от него отстраниться, выпорхнуть из крепких объятий, но Давид не позволяет. — Зачем ты приехал?

— Чтобы быть рядом, — тихо отвечает, склонившись надо мной.

— Я не понимаю тебя. Вроде, я не просила, чтобы ты был рядом.

— Не просила, — соглашается он. — Я сам этого хочу. Я нужен тебе, Дина, только ты всё время пытаешься это отрицать.

— Зря, — вздыхаю я. — Ты тратишь своё время впустую.

— Не трачу. Не отрекаются любя, понимаешь? — говорит осипшим голосом. Встает с лавочки, тянет меня за руку: — идём.

Из-за неожиданного маневра Давида я не удерживаю равновесие и падаю вперед, прямо на мужскую грудь. Давид крепко держит меня за талию, а затем, покачав головой, подхватывает на руки. Я не вырываюсь, хотя очень хочется избежать этих ненужных прикосновений.

Сегодняшний день был слишком тяжелым, насыщенным и, наверное, только по этой причине я практически сразу засыпаю, оказавшись в теплом салоне мерседеса.