Глава 19

— Я в отпуске! В отпуске!

Подняв руки над головой, я пыталась танцевать на переднем сиденье вишенки, подпевая старой как мир испанской группе Baccara. И мне было плевать, что Дамир смеялся надо мной. По правде сказать, я таяла от его счастливой улыбки.

— Cara Mia, mine, the stars are gonna shine forever

Cara Mia, mine, the moon is looking down on you

Lend your heart, beg steal, or borrow

Lend your heart again tomorrow

Cara Mia why should diamond eyes be blue.

Сейчас эта песня как никогда соответствовала моему настроению.

— Ты будешь рядом, когда я буду плакать? — не знаю почему, но мне был важен ответ на этот вопрос.

Дамир улыбнулся:

— Твой вздох пагубно влияет на меня. И я желаю страстных ночей.

— О, так ты знаешь, о чём эта песня?

— Я вполне сносно знаю английский, так что, да. Какие планы на отпуск?

— Самые грандиозные! Учитывая, что этот отпуск у меня продлится всего неделю, я планирую, — я стала демонстративно загибать пальцы: — выспаться, съездить к маме и дяде Паше на дачу. И, надеюсь, что ты пригласишь меня на свидание. И, да, завтра день рождения у Юльки, так что мы намерены оторваться в клубе. И ты в числе приглашённых.

Надо сказать, что Дамир довольно легко нашёл общий язык с Ярославом и Денисом. Юлька оценила его на твердую десятку, как она выразилась: «по всем параметрам». А вот Женечка чувствовала себя неловко и, растеряв свои колкости, отмалчивалась по большей части. Хотела бы я сказать, что мне было плевать, но… да, я плохая девочка, потому что в тот момент я ощущала своё превосходство. И я утёрла ей нос.

— Прости, пташка, у меня завтра дежурство, ничего обещать не буду. А в какой клуб вы пойдёте?

Я фыркнула, вспоминая, как Ефим расспрашивал меня о самых популярных местах в нашем городе.

— Ты тоже хочешь расширить свой бизнес? Скорее всего в «Жару», приличный клуб, в баре которого подают горячие закуски. И там работает отличный диджей.

— Я могу рассчитывать на твоё благоразумие?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но, да.

Зелёно-карие глаза смотрели на меня оценивающим взглядом, как будто их хозяин решал, можно мне доверять или нет. И, вздохнув, сменил тему разговора:

— Столько планов на такой короткий отпуск. Почему так? Всего семь дней.

Пожав плечами, я ответила, не вдаваясь в подробности, почему шла на такие уступки:

— Потому что разрывной. И потому что сотрудники хотят провести лето с детьми. А меня вполне устраивает большой отпуск в сентябре. Ещё неделя останется на потом. Так что…

— Буду иметь в виду. И я отвезу тебя к родителям, только скажи мне заранее, хорошо?

Совершенно не зная, что сказать на это, я сидела, открыв рот. Что это могло значить? Что Дамир решил познакомиться с мамой? Вот это новость.

Потрясённая, я не заметила, когда мы подъехали к дому, и когда Дамир успел припарковать машину на привычном месте. Усмехаясь, он вышел, чтобы открыть дверь для меня. А я подалась вперёд, кладя ладони на переднюю панель:

— Вишенка? Ты это слышала, да? Он, что, он правда?.. Ой, мамочка!

— Иногда мне кажется, — Дамир склонился, протягивая мне руку, — что вишенку ты любишь гораздо больше, чем меня.

От этих слов я поперхнулась собственным дыханием:

— А, а кто тебе сказал?.. С чего ты взял?..

— Что ты меня любишь? Ну, влюблена точно, — порывисто обнимая меня, Дамир прошептал, обжигая ухо своим дыханием: — Я влюблён в тебя, Милана. Сильно влюблён. Можешь ничего не отвечать сейчас, я знаю, что мои чувства взаимны.

Ох… Сказать, что это признание шокировало меня, не сказать ничего. Влюблён. Так быстро. И вот странно, это не пугало. Это окрыляло, делало тело невесомым настолько, что казалось, будто я парю над землёй в объятиях Дамира. Откинув назад голову, я тонула в любимых глазах:

— Влюблена, точно, — моя улыбка могла затмить солнце, — вот только что с этим делать? Это пугает.

— Пугает, не спорю. А что с этим делать, решим.

Он подмигнул мне, взял за руку и повел к себе домой.

Идея отпраздновать Юлькин день рождения дома, а потом метнуться в ночной клуб пришлась по душе всем.

— Едим и пьём здесь! — именинница указала на стол. — А в баре возьмем по коктейлю, так, для вида, — и подмигнув моему брату, добавила, — и нам ещё скидос сделают в честь днюхи, главное не забыть об этом напомнить.

У нас собралась вполне приличная компания: привычные «мы» и две девчонки с Юлькиной работы, со своими парнями. Без пары была я одна. Меня это не угнетало, но напрягало новеньких.

— А ты без парня, да? — одна из девушек так сочувственно посмотрела на меня, что я невольно прыснула со смеху. И Женечка вслед за мной. — Если хочешь, у Тимы есть друг…

— Нет, не хочу, — выставляя на стол контейнеры с ролами, я мило улыбнулась. — И не понимаю, почему для того, чтобы быть счастливой, надо обязательно иметь рядом с собой лицо мужского пола? Мне и так хорошо, вот сейчас точно.

Девушка непонимающе фыркнула и отошла. А Женечка шикнула, наклоняясь ко мне:

— Дамир на дежурстве? — я кивнула. — Не придёт?

Когда сурового врача не было рядом, Женя называла его просто по имени. Но стоило Дамиру появиться в нашей компании, как он превращался в Дамира Исматовича. Администратор клиники чувствовала себя в компании начальника неловко и обращалась к нему исключительно на «вы». Её трудности.

— Возможно, придёт, — я посмотрела в сторону Юлькиных подруг, — но им об этом знать необязательно.

— Это точно…

— За мою лучшую подругу! — я вытянула руку с зажатым в ней бокалом с коктейлем и ждала, когда к моему тосту присоединятся остальные. — С днём рождения и идёмте танцевать!

Пытаясь перекричать громкую зажигательную композицию, я поставила почти нетронутый напиток на стол и первой пошла на танцпол, как ни странно, ровно и уверенно держась на высоких каблуках модных, но жутко неудобных босоножек. Но когда музыка завладевала моим сердцем, когда пульс совпадал с ритмом танцевального хита, разгоняя кровь по венам, становилось всё равно, как я выглядела и что делала тут, на танцполе. Я там, в своих мечтах и фантазиях, и плевать, кто и как двигался рядом с мной.

Как так получилось, что я оказалась в центре небольшого круга, не знала. Улыбнулась своим девчонкам; поняла, что парни остались сидеть за столиком, но наблюдали, не выпуская нас из поля зрения. Хотя, всё это было не так важно.

Бум! Бум! Бум-бум-бум! Я поймала эту волну, вскидывая руку вверх, а потом подпрыгнула, подпевая словам знакомой песни. И тут мир как будто замер, ну замедлил движение, оставаясь со мной в этом прыжке, в отрыве от пола и потере гравитации на крошечный миг. Но и его хватило, чтобы обернуться и увидеть высокого темноволосого мужчину, что шёл к нам. Уловить приглушенные вздохи и услышать, как одна из коллег Юльки произнесла на выдохе:

— Будь я здесь одна, я бы его трахнула.

Эти слова меня не задели. Хотя нет, они послужили допингом в моём личном превосходстве над этой девушкой. Мой мужчина шёл ко мне, удачно лавируя среди дёргающихся под музыку тел. И да, он невольно приковывал к себе взгляды всех вокруг. Он отличался ото всех. Классические джинсы, светлая рубашка, верхние пуговицы которой были расстёгнуты, пиджак и туфли. Его одежда выглядела так, как будто он только что достал её из шкафа и снял с вешалки. И я была уверена, что он видел только меня одну, был сконцентрирован на мне, но при этом сканировал пространство вокруг.

— Привет, — его ладонь по-хозяйски опустилась на мою поясницу, а губы легко коснулись виска.

— Привет, — широко улыбаясь, я подняла голову, напрашиваясь на поцелуй. — Ты смог приехать. Как ты нас нашёл?

— Ты сказала, что будешь тут.

— Я ужасно рада тебя видеть. Потанцуй со мной.

— Хорошо, — Дамир не отнекивался, что не умеет, не искал причину присоединиться к ребятам. Он просто ближе притянул меня к себе. — Только без этих твоих прыжков. Мне нравятся, как твои груди подпрыгивают с тобой, но бесит, что на это смотрят другие.

Хихикнув, я обвила руками крепкую мужскую шею, и сама легко и быстро поцеловала Дамира в губы:

— Забыла, каким ревнивым ты бываешь, — ладонь Дамира скользнула ниже, огладила попку и сильно сжала. — В этих джинсах у меня классная задница, да?

Густые брови на мужском лице сошлись в суровую линию. Будь я трезвой, стоило бы опасаться того взгляда, каким Дамир изучал меня. Но алкоголь играл в свои игры, искажая и приукрашивая реальность.

— Милана, сколько ты выпила?

— Здесь? — я прищурилась. — Один коктейль полностью и к одному почти не притронулась.

— И это всё? — он недоверчиво выгнул бровь.

— В клубе? Да, — я кивнула, глупо улыбаясь и топчась под музыку в объятиях Дамира. — А дома я пила вино.

— Понятно. Мы уходим.

— Почему? Ты устал?

Ничего не отвечая, Дамир взял меня за руку и потянул за собой. Сначала поздоровался с девчонками, поздравил Юлю, сказав ей, что подарок и цветы оставил на столике, а потом повел меня к ребятам. И всё это время не выпускал мою ладонь из своей руки.

— Ярослав, мы уезжаем. Кого-то подвезти?

— Нет, спасибо, — брат понимающе усмехнулся, косясь на меня, — мы такси возьмём. Ланка, всё в порядке?

— Более чем, — я подняла вверх большой палец. — До завтра.

Ночная тишина оглушала. Белый шум после громких басов клуба кружил голову. Или это происходило от вполне объяснимого предчувствия, что будоражило меня? Слишком быстро мы с Дамиром покинули увеселительное заведение. Значит, ему так не терпелось остаться наедине? Если бы он знал, как этого хотела я.

Пристёгиваясь, сразу развернулась в пол-оборота к водителю и наблюдала, каким серьёзным и сосредоточенным он выглядел. Ноль внимания мне. Лицо, не выражающее эмоций. Никаких. А где же маленькие прелюдии и игры уже здесь, в машине? Не выдержав, я протянула руку и провела ноготком указательного пальца по внутреннему шву джинсов, почти дотрагиваясь до мужских гениталий.

— Ты, ты такой…

— Подожди немного, и ты узнаешь, какой я, — было обидно, что мою игру не поддержали. Вздыхая, я откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Не хотелось показывать досаду и разочарование. — Не вздумай уснуть.

— И в мыслях не было, — я хмыкнула, — пока не узнаю, какой ты.

Молчаливое напряжение щекотало нервы. Всю недолгую дорогу до дома в машине и в лифте Дамир молчал. Казалось, что он едва сдерживался. И я представляла себе, как переступив порог квартиры, он, если не накинется с животной страстью сразу, в прихожей, то немедля унесет в спальню. Глупые, дикие фантазии. Но лично на меня мелкие разряды электрического тока, что проносились по телу, действовали лучше любого афродизиака.

Как только за нами захлопнулась входная дверь, Дамир, вставая прямо напротив, взял меня за руки. Его строгий и внимательный взгляд должен был насторожить, но мне было смешно. Алкоголь, как оказалось, вещь весьма опасная, и действительность, что была вокруг, под его действием становилась иллюзорной. Я думала о сексе. Я хотела его, хотела Дамира. Страстно, почти невыносимо, и не понимала, почему он медлил? Что за игра, которая не просто возбуждала, но и взвинчивала?

— Милана, ты помнишь, о чём я тебя просил?

Вкрадчивый, медлительный голос пробирал до мурашек так, что у меня в горле от волнения пересохло. О чём он вообще? И что я должна помнить? Но я кивнула:

— Конечно.

— И? Тогда я не понимаю, в чём дело? Ты играешь со мной?

Дамир спиной шёл в спальню и я, как послушная овечка, шла за ним, полная предвкушения.

Он сел на край кровати, широко разведя ноги, и всё так же внимательно смотрел на меня. Как долго могла продолжаться эта игра в гляделки? Первой сдалась я, сняла через голову блузку, отбрасывая её в сторону, и повела плечами, демонстрируя моему джигиту красивый кружевной лифчик. Он хмыкнул. Медленно пропустил пуговку на поясе моих джинсов через петельку, а потом резко, практически одним движением, спустил их вместе с трусиками по бедрам. Одно моё «ох», и я уже лежала животом на коленях Дамира. Сказать, что текла, как та восковая свеча, не сказать ничего. Во мне всё горело от желания. И сейчас я была готова на всё, буквально. Что бы Дамир ни сделал или ни предложил, я бы на всё ответила «да».

Он развернулся так, что моя грудь оказалась прижатой к холодной простыне. Провел ладонью по одной ягодице, потом по другой, так нежно, что я прикусила губу, боясь застонать в голос. Надавил мне на лопатки, вынуждая задрать попу ещё выше. Когда его палец скользнул внутрь, раскрывая набухшие складочки, я была готова кончить. Сотня разноцветных искр заплясала перед глазами в этот момент. Я вытянула руки, закрыла глаза, и замерла.

— Я говорил тебе, чтобы ты не играла со мной, — пустота, потеря и разочарование, вот что я испытала, когда пальцы Дамира покинули моё лоно. До сознания слабо доходил смысл его слов. — Тебе это не понравится.

Что мне не нравилось, так это то, что Дамир медлил. Я хотела его, я ждала, и получила… смачный, жгучий, отдающий болью шлепок по заднице. Это было настолько неожиданно.

— Что, что ты делаешь?

Повернуть голову не удалось. Вывернуться из цепкой хватки тоже. Рука Дамира коснулась места шлепка, заставляя вздрогнуть. Алкоголь выветривался, уступая место страху от тихого, пугающего голоса.

— Я просил не пить без меня больше одного бокала, — мужская ладонь обрушилась на другую ягодицу, заставляя меня вскрикнуть. — И что? Ты ослушалась. И так каждый раз, — ещё один шлепок солёной влагой скатился по щеке. — Ты никогда не делаешь того, о чём я тебя прошу.

— Дамир! Перестань! — я пыталась вырваться, юлила и брыкалась, но все попытки были тщетны. — Мне, мне больно. Мне это не нравится!

Но он не останавливался. И я не думала, что считала эти удары. Семь? И будет ещё?

— А разве наказание должно нравиться? Но как ещё донести до тебя, что должна и не должна делать моя женщина? Как себя вести? Ты знаешь, насколько я ревнив, и что? То пойдёшь открывать дверь в тонкой футболке, под которой ничего нет. То крутишь своей задницей в клубе перед другими…

Наказание?

Донести до меня?

Правила поведения для его женщины?

Я делала попытки освободиться, вертелась и лягалась ногами, но всё было тщетно. И совершенно не понимала, что творилось со мной и моим сознанием. Нет, не то, чтобы мне это нравилось. Но какой-то эротически-извращённой части меня это доставляло удовольствие. Плотское, первобытное, неподвластное никакой логике. Мужской шовинизм, доведенный до абсурда творил удивительные вещи с женской натурой. Твой мужчина заявлял на тебя свои права, пусть и таким, совершенно диким способом.

И не было ничего удивительного в довольной усмешке Дамира, когда его пальцы коснулись набухших и таких влажных складочек моей киски:

— Я так и думал. Моя маленькая пташка…

Невероятный, сумасшедший, безумный и такой необыкновенный секс, когда ни разум, ни тело, ни эмоции тебе не подвластны, был у меня впервые. Хотя, да, с Дамиром у меня всё было впервые. Он открывал новую меня. Но вот могла ли я сама принять себя такую, я не знала. Это пугало.

Две противоречивые натуры боролись во мне. Одна упрямо мотала головой и твердила, что я не такая. Что мне не должно это нравиться, что это неправильно. Ненормально. Другая скептически ухмылялась и, рассматривая новый маникюр, изощрённо выгибала бровь и убеждала, что если это доставляло мне удовольствие, то кому какое дело что происходило между двумя людьми за закрытыми дверями спальни? Вот только я была согласна как с одной, так и с другой. И если бы так сильно не саднила задница, безоговорочно приняла сторону демонессы-искусительницы. Но было одно «но», которое перечеркивало всё.

Искусно подводя меня к линии обрыва и давая наклониться над пропастью так, что дыхание перехватывало, спрыгнуть мне не дали. Каждый раз, когда мне казалось, что вот, развязка близка, Дамир останавливался и замирал, охлаждая моё возбуждение. Короче, кончить мне не позволили. Намеренно, сомнений не было никаких. После всего он оставил меня ни с чем.

Горькое унижение соленой влагой щипало уголки глаз, когда Дамир отстранился от и отошел на пару шагов, приводя себя в порядок. А я рухнула на кровать, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекала его сперма. Физическую боль от наказания я бы смогла пережить, в конце концов, она перерастала в боль эротическую. Вот только ощущения от того, что меня просто использовали, а потом равнодушно оставили усваивать урок, тяжелым камнем давило на грудь. Как будто душу изнасиловали.

Собрав волю в кулак, я смогла кое-как сползти с постели. Плевать что рухнула на пол, путаясь в спущенных джинсах. Едва не застонала в голос, когда саднящая задница приземлилась на холодный, жесткий паркет. Мне было по фиг. Зло смотря на джигита, потянулась к застёжке босоножек; избавилась от обуви, а потом и от штанов. Встала, и, собирая в кучу свои вещи, прижала их к груди.

— Милана…

— Заткнись! — Дамир встал и протянул мне руку. Но я отшатнулась от него. — Не подходи! Не смей приближаться ко мне! И засунь свою ревность и свою горячую кавказскую кровь знаешь куда?

— Ты, ты всё не так…

— Не так поняла? О, я поняла именно так, как до меня донесли. Никто и никогда не наказывал меня и уж тем более вот так.

— Но как ещё?.. Мне неприятно… В моей семье женщина всегда поступает так, как ей велит мужчина.

— Мне нечего на это сказать, кроме одного, — я вытерла щеки, только сейчас понимая, что плакала, — я не такая женщина.

Не говоря больше ни слова, я гордо развернулась и направилась в ванную. И только когда закрылась на щеколду, позволила себе разреветься. Ну почему? Почему так? Почему вечер, который так чудесно начался, закончился полным крахом? И что делать дальше?

Стараясь избегать своего отражения в зеркале, забралась под горячий душ. Было плевать и на испорченную причёску, и на потёкший макияж, это я пережить могла. А вот жгучую боль от сильного напора, нет. Задница болела. А душа кричала. Я даже мягким полотенцем вытереться не смогла. И как влезть в джинсы и чувствовать себя при этом комфортно тоже не представляла. Вот и отдохнула в отпуске. Позагорала у мамы на даче. И как объяснить ей всё, если она увидит? Было обидно, очень. И всё из-за какой-то глупой, совершенно необоснованной ревности. Да пошёл Дамир к чёрту! А может и подальше.

Приведя себя в порядок, я взглянула на пару босоножек, что сиротливо лежали у двери. Нет, каблуки сейчас я точно не вынесу. Уж лучше дойти до дома босиком, не так уж и далеко. Наклоняясь за обувью, я тихо взвыла: задница ныла нещадно. И благо у Дамира хватило ума оставить меня сейчас одну.

Но открывая дверь я едва не споткнулась о него. Прислонившись к косяку, Дамир загораживал мне проход. И обойти его не представлялось возможности.

— Милана…

— Оставь меня. И дай пройти.

— Хорошо, конечно, — он отступил, поднимая руки, — только вот, держи.

— Что это? — я смотрела на пузырёк с таблетками, что Дамир зажал в кулаке.

— Обезболивающее. И ещё вот, — из кармана он извлёк небольшую тубу, — мазь с анальгетиком. Давай я…

— А давай не будем делать вид, что ничего не произошло.

— Выслушай меня.

— Не думаю, что это будет иметь смысл или что-то изменит.

— Когда мы занимались любовью, сексом, трахались, и я…

Должно быть, моя дерзость зашкаливала, потому что я решилась назвать вещи своими именами:

— И ты шлёпал меня.

— Да, — Дамир согласно кивнул, — ты не была против. Я был уверен, что тебе это… что это обостряло ощущения.

— Тогда, да, но сейчас? Наказывать меня физически, как маленького ребенка? Хотя нормальный родитель никогда не поднимет руку на… Я бы смогла это пережить, но ты… Ты поступил более жестоко.

— Не позволив тебе кончить? — твою ядрёну кочерыжку! Он не раскаивался, ни капли! — Комбинированная терапия сработала.

— Что? А не пошёл бы ты, добрый доктор, по известному адресу? Я не твоя игрушка, Дамир. Не зверушка, на которой ты ставишь опыты. То, что происходит между нами в спальне…

— Я облажался, перегнул палку. Всё, о чём я прошу сейчас, прими обезболивающее.

Он отступал на кухню, а я, как последняя идиотка, шла за ним. Сентиментальная размазня, которая не решалась поставить точку, хлопнуть дверью и уйти.

— Только обезболивающие, — я закинула в рот две таблетки и взяла стакан воды, что протянул мне Дамир. — Даже то, что мы вместе не даёт тебе никакого права вот так поступать со мной. В клубе я была с подругами и с братом. А то, что рядом со мной танцевал какой-то парень… Ты настолько не доверяешь мне? Думаешь, что я смогу что? Изменить?

— Знаю, что ты не сделаешь этого.

— Тогда что? В чём моя игра? В том, что я флиртовала и кокетничала с тобой в машине? Я просто хочу знать.

Дамир сделал шаг ко мне, осторожно протянул руку и зажал между пальцами прядку волос:

— Я всё исправлю, птенчик, обещаю.

— Мне… Я лучше пойду домой.

Но сделать это было ой как нелегко. И что самое ужасное, Дамир это чувствовал. Моя ладонь оказалась в его руке. Одно касание, одно движение, и теперь я сделала шаг к нему. Тёплые губы оставили невинное прикосновение на лбу.

— Пойдёшь, но не сегодня.

— Почему не сегодня? А когда?

— Завтра, — длинные пальцы запутались в волосах. Несильно надавливая на затылок, Дамир прижал мою голову к своему плечу. — Я не думал…

— Попа болит, — почему-то в его объятиях боль утихала.

— И это исправлю. Идём, — горячее дыхание обжигало кожу у виска. — Моя къуш .

И я шла за ним, как ягнёнок на заклание, лишенная воли. Да и не было у меня никакого желания сопротивляться. Любовь не просто глупая штука, это весьма страшное испытание для собственной личности. И его не всегда удаётся пройти.