Глава 9

Сильные руки удерживали, гладили по спине. Я чувствовала, как тёплое дыхание пряталось в волосах на макушке. Как мягкие губы, осторожно касаясь виска, что-то шептали на непонятном мне языке,.

Так значит, это всё не сон? Это было, это есть и происходило на самом деле? Я и хозяин вишенки… И наш секс в… в прихожей. Жаркий, страстный, спонтанный, но такой… Чувство неловкости снова накатило, заставляя посмотреть правде в глаза. И что теперь? Что мне сделать? И, главное, как к нему обращаться? На «вы»? Или уже можно?.. Нет, выкать в такой ситуации глупо. Тем более, я поёрзала и округлила глаза, понимая, что он всё ещё во мне.

— Ты как?

Широкая ладонь обхватила лицо, приподнимая и заставляя посмотреть в зелено-карие глаза. Сказать правду?

— Ещё не поняла, — но предательская улыбка выдала меня с потрохами. И, прокашлявшись, я стерла её с лица. — Что, что будет дальше?

Мне надо было знать, чтобы в случае чего, выйти из положения с достоинством. Хотя, «выйти» в данной ситуации стоило бы ему.

— Дальше? Я раздену тебя.

И в подтверждении своих слов, Дамир поднял сначала одну мою руку, расстегивая манжету на джинсовке, потом другую. Куртка приземлилась на пол. Он в самом деле избавлял меня от одежды. Снял платье, а я словно впала в ступор, не думая возражать. И была готова к разочарованию, что могло появиться в его взгляде. Да, у меня красивое нижнее бельё. Но это не два лоскутика и тонкие ниточки между ними, это трусики с высокой посадкой и бюстик на широких лямках.

— Такая красивая, — я чувствовала, как дрожали пальцы Дамира, едва касаясь кожи над кружевной отделкой лифчика. — Тебе ещё интересно, что будет дальше? — я нерешительно кивнула. — Я отнесу тебя в ванную. Мы примем душ, потом я приготовлю ужин, и мы поедим, потому что нам понадобятся силы. Я собираюсь любить тебя всю ночь.

Ох, это было горячо. Очень. Я поюлила попой, опустила глаза и выразительно посмотрела вниз, на точку, как это правильнее сказать сейчас? Соприкосновения и проникновения наших тел?

— Тогда, тогда… может стоит… выйти?

Нелепая и безумно неловкая ситуация. И снова его ехидная усмешка, обжигающая ухо:

— Мне нравится быть в тебе. Я так давно мечтал об этом. Ты мне снилась.

— Правда?

Знаю, глупый вопрос, но слова Дамира наполняли сердце необъяснимой радостью. Ответа не последовало: меня подхватили на руки, удерживая под ягодицы, и понесли в ванную…

Я стояла, прислонясь пятой точкой к столешнице тумбы с раковиной, вцепившись ладонями в её края, и наблюдала за тем, как Дамир раздевался. По правде сказать, мне безумно хотелось сделать это самой. Расстегнуть каждую пуговичку на его рубашке. Провести ладонями по мужской груди, освобождая от ткани. Мне хотелось рассмотреть его, всего. И я это беззастенчиво делала. И, ох, мамочка… Этот мужчина следил за собой? Широкие плечи, узкая талия, жесткий пресс, пусть и без ярко выраженных шести кубиков, но с такими косыми мышцами живота, что я невольно облизала губы. И он это заметил. Ненавидела его усмешку и, в то же время, просто таяла от неё.

Наши взгляды вцепились друг в друга намертво. Я надеялась, что Дамир подойдёт ко мне, но он остался на месте. Наклонился, снимая носки, но не отводя от меня своих глаз. Взялся за пояс брюк, и так я узнала, что он носит плавки. Простые черные мужские плавки. И то, что они скрывали, было весьма внушительным даже в полурабочем состоянии. Ох, ты ж… неудивительно, что мне потребовалась передышка. И надо перестать пялиться на него, но я не могла. И, чтобы хоть как-то отвлечься, завела руки за спину, подцепляя крючки на застёжке лифчика.

— Я сам.

Да, сам, конечно. Вот, казалось бы, ну чего стесняться? Он уже видел меня. Более того, он побывал во мне. Но, нет, необъяснимое, неловкое чувство. Вот я стояла, полуголая, перед полностью обнажённым мужчиной, с которым у тебя была близость, отводила взгляд в сторону. И думала, как бы и чем прикрыться.

— Когда-нибудь я трахну эту грудь.

— Что?

Я стала заикаться от такого неожиданного и весьма откровенного признания. Хотела скрестить руки, но Дамир, обхватив запястья, завел их за спину:

— Трахну твою грудь, — влажные поцелуи помечали каждую точку на моём теле. — Она сводит меня с ума. Не знаю, как смог удержаться, — он несколько секунд, словно загипнотизированный, смотрел на меня. А потом отступил, тряхнув головой. — Нет, этот десерт я оставлю на потом.

Дамир присел, аккуратно снимая с меня чулки. Его взгляд не просто обжигал. Он как будто чиркнул спичкой и поджёг меня изнутри. Я плавилась, таяла как свечка. И воск белой вязкой капелькой стекал по внутренней стороне бедра. И, да, мой джигит это видел. Но и я не могла не заметить его эрекцию. Ух, дорогая моя вишенка, это я, я вызывала такое желание у твоего хозяина? Я, а не какая-то длинноногая «сосиська»?

— Готова?

— Ку… куда? И для чего? — я нервно заправила за ухо прядку волос.

— Принять со мной душ?

— Да, вот только… мне бы резинку, волосы подобрать. Она в кармане джинсовки.

Указательным пальчиком я выписывала узоры в воздухе, соображая, насколько будет уместным разгуливать по квартире Дамира голышом? Или стоило прикрыться полотенцем?

— Я принесу, — он выпрямился, — а ты пока регулируй воду.

Твою ж… ну за что такая несправедливость на мою голову? Даже его задница была великолепна. Не плоская, а такая… Ну почему этот мужчина так совершенно сложен? А я готова сказать тортикам и вкусным булочкам прощайте навеки. Потому что не уверена, что это не одноразовая акция, а пожизненный абонемент.

Я разбиралась с температурой воды, думая свалить отсюда. Задавая вопрос о том, что будет дальше, я хотела знать, нет, мне важно было знать, что все это не флирт, и не интрижка. Что Дамир хотя бы чуточку влюбился в меня. Что, конечно, ему с одной стороны важно, как я выгляжу, но с другой, он принимал меня такой какая я есть, со всеми моими недостатками. И фигуры в том числе. И…

Сильные руки переплелись у меня под грудью. Мягкие губы коснулись макушки:

— Хватит думать. Ты со мной? Тут? Или уже мысленно сбежала?

— С тобой.

Я развернулась. Стояла и изучала рельефную грудь, боясь встретиться взглядами. Вот сейчас, стоит только набраться смелости, протянуть руку и… я коснусь этой самой груди. Взаправду, а не во сне. Главное не трусить. Но пальцы как на зло, то тянулись к нему, то испуганно сжимались. Странные ощущения. Перестал ли Дамир меня пугать? Нет, внутренне я всё ещё содрогалась и робела перед ним. Пасовала. Но не могла и не хотела показать это ему. Наверное, именно поэтому все делала на внутреннем сопротивлении, как будто бросала вызов самой себе. Вот и сейчас знала, что должна и не могла.

— Милана?

— А?

— Сделай это.

И я сделала. Удивительно гладкая, тёплая и мокрая кожа так необычно ощущалась под подушечками пальцев. И оказалась немного солёной на вкус. Да, я поцеловала его. Вот только не могла понять, почему реакции не последовало. Почему Дамир стоял и просто смотрел на меня, сверху вниз. Не поцеловал в ответ? Не, не занялся со мной сексом снова?

— Скользко и неудобно, — в удивительных глазах плясали искорки смеха. Я же не спросила вслух? — Поэтому, давай побыстрее покончим с этим.

Я только кивнула. Но не могла хотя бы мельком не посмотреть на его внушительную эрекцию. И как он с этим боролся? Считал в уме до десяти? До ста? Мне эта математическая операция нисколько не помогала, я хотела секса. Именно с Дамиром. Но он потянулся к полочке, вылил на ладонь щедрую порцию геля для душа и, снова усмехаясь, коротко скомандовал:

— Развернись, — я так и сделала, — ладони положи на стену, так будет удобнее.

Эротический массаж, не иначе. Когда тяжелые веки сами опускались от чувственных поглаживаний. Когда мускулистые руки нежно скользили по телу, задевая эрогенные точки и пробуждая. Когда я сама прижалась спиной к крепкой груди, наслаждаясь происходящим.

— У тебя есть табу в сексе?

Табу в сексе? Он реально думает, что мне сейчас так легко сообразить о чём он? И ответить? Табу… Что мне не нравилось? Вот его руки на моей груди мне нравились. И тёплая вода, что лилась сверху. И щека Дамира на моей макушке.

— Я, я не глотаю, если ты понимаешь, о чём я.

Короткий кивок, а потом вопрос:

— Почему?

— Потому что это не блюдо дня и не изысканный десерт, — я пожала плечами, — мне это не нравится. И ещё у меня рвотный рефлекс, вот.

— Возможно, те кто, — Дамир замолчал, и я чувствовала, каким напряжённым он стал. — У них была неправильная диета. Многие факторы влияют на вкус…

Я усмехнулась, странный разговор.

— Возможно. Хочешь попробовать? Вот только имей в виду, что меня может стошнить. Да. Именно так и произошло с моим первым и единственным парнем. Он настаивал на этом, кажется, в наш второй раз. Но, его не было, этого второго раза, и мы расстались. И да, последствия я убирать не буду, так как предупредила.

Длинные пальцы легко скользнули вниз, к развилке ног, дразня и лаская.

— Лично я собираюсь попробовать тебя. Вкусить всю, — мои колени дрогнули. — Что-то ещё?

Ещё? Быть с ним откровенной до конца? Ладно.

— Никакого анального секса. Никогда и ни с кем.

— Ты пробовала?

— Нет. И этого не будет.

От ощущения твёрдого члена между половинками задницы я вздрогнула, но не испугалась. Какое-то странное и непонятное тепло затапливало меня. И я сильнее вцепилась в предплечья Дамира.

— Тебе понравится, — он снова усмехнулся. — И мы попробуем.

Поджав губы, я покачала головой, вывернулась и, отойдя на шаг и упираясь лопатками в кафель, скрестила руки на груди.

— Тебя, вообще, интересует моё мнение? Зачем ты спрашивал, если… Что это за?.. Новомодные штучки, когда просят сказать о том, что тебе неприятно и что ты делать не хочешь, а потом выводят из зоны комфорта? Так вот, мне вполне удобно и уютно в моей зоне. На то она и «комфортная», — я показала воздушные кавычки, — что в ней я чувствую себя расслабленной и в безопасности.

И, не давая себе шанса передумать, я вышла из душевой кабинки. Всё, вполне достаточно. Я в принципе всегда знала, шестым чувством понимала, что мы разные, что мы не подходили друг другу, и что мне стоило держаться от джигита подальше. Убедилась. Снимая с вешалки на стене банный халат, завернулась в него. Но и Дамир вышел вслед за мной.

— Прости. Ты права, я… не знаю, как объяснить, — он схватил полотенце и обмотал его вокруг бедер. — Мне хочется попробовать с тобой всё.

— Ага, — я кивнула, — стало быть, у тебя табу в сексе нет? — Дамир покачал головой. — Тогда, может поделишься, не знаю чем? Например, отрицательными сторонами своего характера? Что мне ждать от тебя?

— Я ужасно ревнивый. Понял это только сегодня, с тобой, — то, как быстро он сократил расстояние между нами, как легко приподнял и усадил меня на край тумбы, вызвало лёгкую дрожь. Пояс на халате был развязан так же стремительно. — Это всё моё. Ты моя. Мне не нравится, когда мою девушку подвозят до дома другие мужчины, даже если вы просто друзья. Никакого флирта, ни с кем. Тем более…

Мой глупый мозг во всей этой тираде акцентировался только на одном:

— А, а я твоя девушка?

— После того, что было, ты ещё сомневаешься? Да, ты моя девушка.

— И, и мы что? Мы будем встречаться? — в горле пересохло.

— Уже начали, с этого момента. И мне нравится твоя довольная улыбка.

— А, а как же все те, ну, сексапильные медсестры? И во время ночных дежурств…

Да, я буровила всякую чушь, но не спросить не могла. Трудно было поверить во все происходившее.

— Хочешь знать, когда у меня секс был в последний раз? — я кивнула, кусая губу и ожидая ответа. — В самом начале марта. До того, как я встретил тебя.

О, Боже! Это всё, о чём я успела подумать, пока губы Дамира не обрушились на меня.

— Сиди здесь, — мне было указано на стул, — я сейчас.

— Я бы поспала, — усаживаясь, я вытянула руку вдоль стола и опустила на неё голову, — никогда не думала, что секс может быть настолько выматывающим.

Искренний смех Дамира заставил меня приоткрыть один глаз. Он стоял, одетый в трикотажные брюки и белую футболку, и застегивал молнию на спортивной куртке. Мокрые взъерошенные волосы, такие тёмные, такие густые и такие вьющиеся, контрастировали с белозобой улыбкой. Широкие плечи и узкие бедра… О, теперь я знала его тело, мускулистое и поджарое, спортивное. И, кажется, стала от него зависимой. И пусть в ванной ничего кроме тисканья и обжимания не было, не считая страстных поцелуев, я была выжита как лимон. Наверное, поэтому меня его смех не задел.

— Мне нравится твоя искренность и непосредственность. Я скоро.

Дамир направился к двери, вот только мне оставаться одной в квартире не очень-то и хотелось. Тем более я не знала, как надолго.

— А ты?..

— Забыл кое-что в машине, — он обернулся, — позвони пока домой, скажи, что взрослая девочка сегодня ночевать не придёт.

— А меня сегодня никто и не ждёт, — я не поднимала голову, — мама уехала на дачу на все выходные, брат и Денис на дежурстве.

— А у нас ещё есть брат?

— Угу, — веки сами опустились, — старший.

«Кое-что» как оказалось было очередным фирменным пакетом из «kIвал». Аромат трав и специй коснулся моего носа, вызывая аппетит. А вид колдующего у плиты Дамира — совершенно иной голод. Но мозг всё ещё был в отключке, потому что ничем другим я не могла объяснить свой вопрос:

— Интересно, врачи, работающие в муниципальных больницах, много зарабатывают и могут позволить себе доставку из лучшего ресторана в городе?

— Достаточно, — Дамир хмыкнул, — на пару раз в месяц хватит. Но у меня завтра выходной и я решил себя побаловать. Имею право.

— Прости, не то, чтобы я интересовалась твоим благосостоянием, нет. Мне это неважно, просто…

Глупо было оправдываться, но судя по квартире и её обстановке, не говоря уже о шмотках, вишенке и пресловутой доставке, моему джигиту хватало не просто на хлеб с маслом, но и на бутерброд с икрой.

— Ты не вегетарианка? Мясо ешь?

Благо, хозяин квартиры тему своего достатка решил замять. Обиделся или нет, я не знала. Или счёл меня кем? Меркантильной и корыстной?

— Мясо ем, — я понуро кивнула, стараясь избегать любопытного взгляда, — но курицу и рыбу люблю больше.

— Ты просто не ела правильного мяса, приготовленного правильным мужчиной.

Выключив плиту и накрыв сковороду крышкой, Дамир поставил на стойку большую тарелку с овощами гриль. У меня слюнки потекли только от одного вида кружочков баклажанов, ломтиков перца и помидоров. И это всё приготовил он сам? Вот это да, сказка, а не мужчина. Я, давясь слюной, потянулась к блюду, в надежде схватить и сунуть в рот маленький кусочек, но получила по рукам.

— Умей ждать.

— А если я проголодалась и хочу есть?

— Три минуты ничего не решат.

Он снова усмехнулся, продолжая выставлять на стол баночки с соусами, еще одну тарелку, но уже со свежими овощами и травами, и корзиночку с лепешками.

— Мне это порезать? — я указала на помидоры и огурцы, вид которых говорил, что они были собраны с грядки не так давно. — И где тридцатого апреля можно найти такое?

— Это секрет. Резать не надо, так ты не почувствуешь всего вкуса, надо откусывать и есть, — он снова повернулся к шкафчикам и открыл один, доставая из него тяжелый хрустальный графин и два бокала. — Думаю, пять граммов коньяка будут кстати.

— О, подарок от благодарных пациентов? Вот только, я не люблю коньяк.

— Попробуй, — янтарная жидкость огладила стенки бокала. — Это лучший в мире коньяк, потому что его делает мой отец.

— Пахнет вкусно, — я склонилась над напитком. — Чем-то терпким. Твой отец, он любитель? Делает только для себя?

— Он профессионал. У него свой небольшой винный завод, который перешел к нему от моего деда. Дед решил отойти от дел, нет, он присматривает за процессом, как технолог. Но бизнес отдал в руки отца и моего старшего брата, — и, перед тем как сесть, Дамир поставил передо мной тарелку с мясом, которое выглядело так, словно сошло с кулинарного постера. — За нас?

За нас… Коньяк обжёг горло и осел на языке вкусом спелого терпкого винограда. Естественно, я поперхнулась. Не особо люблю крепкие напитки, шампанское мне нравилось больше. Но чувствуя, как тепло разливалось по венам в буквальном смысле этого слова, я удивленно выгнула бровь. Приятное ощущение. А когда положила в рот кусочек мяса, то застонала от удовольствия.

— Это божественно.

— Рад, что тебе нравится, — я старалась игнорировать пристальный взгляд. Если ему не по душе, с каким аппетитом я ела, то, это его проблемы. Вот только почему, если мне нравилась еда, я должна это скрывать и ковырять вилкой в тарелке? — Так значит, ты работаешь в детском саду?

Это что? Лёгкая светская беседа или стремление узнать меня получше? Я пожала плечами:

— Да, музыкальным руководителем. Знаешь, утренники, праздники, развлечения. Но я не массовик-затейник, нет. Я учу детей любить и понимать хорошую музыку, мечтать, думать. И просто отпускать себя и снимать стресс, танцуя под ритмичные биты, пусть они и положены на незатейливый мотивчик с приставучим текстом. И мне не просто нравится моя работа, я люблю её.

— Это здорово. Стало быть, ты владеешь инструментом? Играешь на пианино?

— Ну, — я тянула гласную, смакуя то, как он сказал, что я владею инструментом. — Да. Читаю с листа.

— Очень круто, моя тётя умеет это. Ты поёшь?

— Совсем немного. Стать профессиональным исполнителем в мои планы никогда не входило, — я продолжала наслаждаться отличным мясом, но этот взгляд зелёно-карих глаз и довольная усмешка не давали покоя. — Что ещё? — я отложила столовые приборы. — Если ты, если тебя смущает, я смущаю… я, пожалуй, пойду.

И я была готова поступить именно так, уже сползла со стула, но Дамир остановил.

— Нет, ничего такого. Наоборот, мне нравится смотреть как ты ешь. У нас в семье принято наслаждаться едой. Просто, — он помедлил, — не могу не спросить, джигит это я, тут и гадать не надо. А вишенка? Ты?

Вишенка? Я сглотнула и потянулась за водой, но, не глядя, опрокинула в себя остатки коньяка одним махом. Кашляя и давясь слезами, пыталась сообразить, когда сболтнула лишнего. То, как быстро Дамир оказался возле меня, протягивая стакан воды и помогая восстановить дыхание, уже не удивляло. Но он ждал ответ, и мне не оставалось ничего иного, как сказать ему правду.

— Вишенка, нет, это не я. Это твоя машина. Я, она такая красивая и… Я прохожу мимо неё каждое утро. Но что ты её хозяин не знала до недавнего времени, вот. А откуда ты?..

— Ты болтаешь во сне, ты знала это? — мужские ладони обхватили моё лицо. Большой палец оглаживал нижнюю губу. — Возможно, на тебя так подействовали обезболивающие. Ты говорила о маленькой вишенке, и о том, что несносный джигит один владеет ею. А я хочу владеть тобой.

Его губы коснулись моих. Легко и невесомо, скорее даже целомудренно, первые пять секунд. И я хотела наслаждаться этим, приоткрыла рот, но тут его язык ворвался внутрь, заявляя свои права и захватывая. Он дразнил, пробовал, сводил с ума. Одна рука Дамира переместилась к моей шее, другая так крепко обхватила задницу, толкая ближе и позволяя ощутить, как твердый член прижался к бедру. Голова кружилась, и не только от выпитого залпом коньяка. Больше от понимания, что это я делала с ним. Я. Никто другой. Точнее, никакая другая. И от осознания этого мои внутренности превращались в желе и таяли под горящим взглядом и не менее горячим натиском.

— Идём.

Прерывая поцелуй, Дамир взял меня за руку и повёл в спальню. Не знаю, изменилось ли что-то в этой комнате с тех пор, как я была тут. Разве что кровать была застелена. И подушки не были прислонены к изголовью. Рассматривание интерьера, увы, не избавило меня от ощущения непонятной неловкости и растерянности. Не то чтобы я не знала, что будет дальше. Просто… ну вот как себя вести? Лечь на кровать самой или?.. Почему так всегда? Не важно, первый ли это раз с новым парнем или нет?

Но Дамир отвлек меня, улыбаясь, он потянулся к поясу халата и развязывая его наклонился, оставляя поцелуй на щеке. От этого простого действия у меня закружилась голова. Чувствовать его дыхание на лице, его тело рядом с собой, наслаждаться всеми запахами сразу доставляло удовольствие. И неловкость пропала.

Сейчас всё было по-другому. Всё чувствовалось совсем иначе. Нежные касания, внимательный взгляд, как будто Дамир не просто изучал, исследовал моё тело, стараясь запомнить реакцию на каждое прикосновение. Его мягкие теплые губы, властные пальцы, сводили с ума. Заставляли кипеть кровь, сбивали дыхание и томным протяжным стоном вырывались из груди.

Я была наполнена этим мужчиной, чувствовала его глубоко внутри, закрывая глаза и забывая сделать вдох. Сейчас не было спешки, не было дикого необузданного желания утолить голод. Было наслаждение простыми движениями; безупречным трением внутрь и наружу; серьёзным взглядом, в котором я тонула; словами, на незнакомом мне языке, что заставляли улыбаться и чувствовать себя желанной даже несмотря на то, что я не понимала ни одного из них.

Удовольствие медленно скручивалось в тугую пружину, усиливало чувствительность, пока на первый план не вышла одна единственная мысль, что мне просто необходимо кончить. Но как бы сильнее и быстрее не закручивалась эта спираль, полностью сжаться, а потом выстрелить у неё не получалось. Не хватало лишь пары миллиметров, но ведь они на самом деле не так уж и важны. Важно вот это чувство единения. И потом, оргазм, он же… я не должна испытывать его каждый раз?

Вдруг, совершенно внезапно и неожиданно, Дамир ударил ладонью по моей заднице. Довольно сильно, потому что вспышка боли пронзила меня: от места шлепка, вверх и вниз, до кончиков волос на голове и ноготков на пальчиках ног. И ещё раз. И ещё. Я закричала, не в силах справиться со всеми нахлынувшими разом эмоциями. Внутри всё сжалось, пружина выстрелила, унося меня в темноту и вынуждая упасть на грудь Дамира.

— Вот так, моя хорошая, — он кончал со стоном, глубоко внутри меня. — Моя маленькая циIцI. Стрекоза…

Было плевать, что мы оба потные. Что лёгкие горели от нехватки воздуха. Важны были крепкие объятия и нежные, почти невесомые поцелуи. Мы перевернулись, точнее, Дамир перевернул нас. Теперь я практически лежала на нём, но поменять позицию не было ни сил, ни желания. Но хватило меня ненадолго.

— Жарко, — я потерлась кончиком носа о мужскую грудь, пытаясь отодвинуться и лечь головой на подушку.

Но усмешка Дамира запуталась в волосах. А руки сильнее сжались вокруг моего тела:

— Терпи. И привыкай. Мне тоже непривычно, но, не хочу никуда отпускать тебя. И я с тобой ещё не закончил.