Глава 22

Влада

Не знаю, сколько времени проходит прежде, чем я нахожу в себе моральные и физические силы справиться с истерикой. Хотя бы просто подняться на ноги.

Мне хочется броситься на стену. Долбить ее кулаками, царапать ногтями, пока не сдеру все пальцы в мясо. И это Дамир еще даже не лишил меня девственности.

Вот только эта ночь еще не закончилась. Впереди до рассвета длинные мрачные часы, и бандит волен сделать со мной все, что угодно, ведь я позволила.

Глядя на себя зеркало, не могу узнать. После продолжительной истерики я сама на себя непохожа. Лицо опухло, в глазах нет жизни. Неестественная краснота на лице. Если описать, что выгляжу я ужасно, это будет слишком мягко сказано.

Представляю перед собой отца, скрючившегося от боли. Это помогает собрать внутри немного энергии. Все не зря. Быть может, я и потеряю собственную ценность, зато не буду подыхать в муках совести за то, что не помогла ему.

А мой вид сейчас… Не думаю, что хоть у кого-то может возникнуть желание трахнуть меня. Да, именно трахнуть. Дамир ведь не знает нежности. Ласки не знает. Его руки, привыкшие убивать и крошить зубы, способны только сжимать до боли. Оставлять отметины на коже. Уверена, после нашей связи на моем теле можно будет прочесть карту наших ночных приключений.

Полностью разбитая я все же выхожу в комнату. Думаю, что Дамир ждет меня там, но его нет. В спальне тихо и мрачно. Только луна бьет бледным светом через открытое окно.

На улице тоже никого. Тишина. Лишь звуки ночной природы.

Они не успокаивают, лишь больше множат темноту в моей груди. Подпитывают безысходность.

Только сейчас понимаю, что стою напротив окна абсолютно голой. В мыслях такой раздрай, что я даже не чувствую от этого дискомфорта.

Но мне все равно хочется укрыться от внешнего мира, который вдруг стал неприветливым и чужим. Потерял яркость и больше напоминает адское пекло.

Спешу забраться под одеяло на широкой кровати. Это дает мнимое чувство защищенности. Преграду. Дурацкую, но будто скрывающую меня от посторонних глаз.

Сама не понимаю, как веки начинают тяжелеть. Странно, что в такой ситуации вообще возникает желание провалиться в сон. Но, видно, сил у организма больше нет. Работает на износ. Ресурсы заканчиваются, и восстановить их не с чего.

Просыпаюсь оттого, что солнечный свет бьет прямо мне в лицо. Еле-еле размыкаю веки. Не могу поверить в то, что наступило утро.

Осознание приходит неожиданно и заставляет меня подпрыгнуть на постели.

Вскакиваю, первым делом, оглядывая себе между ног. Помню, как куталась в одеяло, а дальше провал. Не мог же Дамир просто отступиться. Не поверю. Никогда не поверю в такое. В то, что он насытился одним нелепым разом, взяв меня в рот.

Щупаю бедра, промежность, пытаясь найти следы преступления, но ничего нет. Ни запекшейся крови, ни неприятных ощущений.

От облегчения я шумно выдыхаю. Не тронул…

Мельком бросаю взгляд на кровать. Она примята только с одной стороны, значит, ублюдок вообще не заходил ко мне ни вчера, ни сегодня утром.

Меня терзают странные чувства. Противоречивые. Но каждое разливается мучительной болью где-то в животе.

Решаю не терять ни минуты. Не хочу оставаться здесь. Жуткая ночь закончилась и, возможно, мне положено помилование. Зверь пощадил. Или просто оставил добычу на десерт? Схоронил на завтрак?

Не хочу путаться в темных мыслях, хоть и понимаю, нет в Дамире ничего хорошего. Он выродок, поднявшийся на землю из ада! Дикая жестокость и грязная похоть никогда не превратятся во что-то светлое. Нет надежды. Она была растоптана в тот самый день, когда я увидела на экране своего ноутбука его фотографию.

В шкафу нахожу одежду Айдарова. Прячу свое тело под его футболкой. Широкой такой, длинной. Она скрывает меня всю. Кутает. Своей мягкостью ласкает кожу.

А еще пахнет им… таким терпким мужским ароматом. Хотя она чистая, и еще не касалась тела Дамира.

Толкаю дверь с опаской. Почему-то кажется, что она будет заперта. Но это не так. Металлическая ручка с легкостью опускается вниз и дверца распахивается.

Как только оказываюсь в коридоре, слышу голоса. Мужские. Довольно громкие. Люди явно о чем-то спорят.

Иду на шум, чтобы услышать больше. Уловить суть. Мне сейчас может все пригодиться. Любая информация.

Останавливаюсь у лестницы на первый этаж, где уже разговор отчетливо слышно.

Дамир, а это точно он, пререкается с каким-то другим мужчиной. Пожилым, судя по голосу. Без исходных данных сложно понять, что они обсуждают. Но неприязнь между ними чувствую даже я.

– Ты слишком много позволил себе, щенок! Нужно было давно посадить тебя на цепь! – цедит незнакомец с явным презрением.

– Как брата? – в голосе Дамира сквозит усмешка. Он не боится того, другого, хотя этот другой явно имеет над ним власть. – Ты знаешь, что это невозможно! И ты боишься меня, потому что лишился контроля!

– Я бы мог уничтожить тебя, Дамир, одним ударом ботинка. Но я не прощаю предательства, а раздавить тебя слишком просто. И ты, видно, не знаешь, что не стоит кусать руку, которая кормит.

– Кусать? – вновь издевательски усмехается. – Я отгрызу твою конечность по локоть и даже тогда не остановлюсь…

У меня внутри все органы скручиваются. Я четко представляю перед собой лицо Дамира в этот момент – с диким оскалом, с которым он произносит эти слова. И они будто ко мне обращены. В них столько ненависти, что ее можно ощутить физически.

– Посмотрим, как ты запоешь… – хмыкает пожилой. – Труп Миронова уже забрали органы. Ты же понимаешь, кто последний виделся с ним? Кто угрожал? Конфликт на глазах у стольких людей, – цокает мужчина. Он говорит мерзкой радостью, а я пытаюсь прокрутить в голове то, что слышу. Неясные картинки мелькают перед глазами, и к горлу ползет тошнота. – Даже если отмажешься – пятна на твоей шкуре будет не отмыть. Люди… они ведь все помнят. Не стоило тебе так жестоко расправляться с этим несчастным. Да еще и прямо накануне выборов.

Осознание обрушивается на меня куском ледяной глыбы. Придавливает к полу. Я больше не слышу продолжения разговора. Оседаю на пол и накрываю голову руками.

Тело бьет мелкой дрожью. В голове взрывается истерика. Мой папа мертв. И это Дамир убил его.