Глава 48

Влада

Меня охватывает ужас. Я долгих три дня ждала нашей встречи, прокручивала в голове, как это произойдет, что я скажу и как поведу себя. Но я не могла даже представить, что случится такое. Что я вновь буду бояться и трястись просто из-за того, что Айдаров окажется рядом.

Его напряженное от злости лицо не сулит ничего хорошего. Признаться, я надеялась на другое. Мне казалось, что теперь, когда мне удалось справиться со внутренними сомнениями, разрушающими изнутри, наша история поплывет по новому руслу. Но все мои надежды в одно мгновение рухнули как неустойчивый карточный домик.

Мансур тоже замечает Дамира. Он тут же осторожно опускает мою ногу на пол, а сам делает шаг назад.

Теперь я отчетливо понимаю, на кого обращен гнев Айдарова. Быть может, Мансур как-то провинился перед ним? Подставил? Вел нечестную игру? Он ведь сказал, что не считает Дамира другом. А главарь не прощает предательства.

– У нас ничего не было, – сухо заявляет мужчина, и тут до меня доходят простые и понятные истины – это ревность. Чистая. Порой сносящая людям крышу. И если в таком состоянии даже обычный человек способен совершать ужасы, то что уж говорить про немеренной силы бандита?!

Я даже выдохнуть не успеваю, как Дамир заносит кулак, и мнимое спокойствие разрезает звук удара. Очень сильного. Мне кажется, таким можно запросто раскроить череп. За раз.

Здоровяк Мансур пошатывается. Не падает только потому, что позади оказываются перила террасы.

Я вся сжимаюсь от неподдельного страха. Он скручивает меня в тугой жгут. Не могу ни дышать, ни двигаться.

За первым ударом тут же следует второй. Потом третий.

В сознании появляется немедленный порыв помочь Мансуру. Растащить по углам дерущихся. Но я понимаю, что меня за секунду перемелет этими жерновами. Между ними не выжить. Раздавят и даже не заметят.

– Хватит! – вырывается из горла вопль. Молящий. Раздирающий душу. – Прошу, остановитесь! – без особой надежды кричу. – Дамир!

Произношу его имя и, по-моему, мужчина замирает на секунду. Точно хороший человек, живущий внутри него, пытается уцепиться за эту возможность, забрать бразды правления над разумом в свои руки.

Ведь по-другому просто не может быть. Люди, пережившие предательство близких, пусть даже те предали их своей смертью, в глубине души могут навсегда оставаться теми обиженными детьми.

Пользуясь этой заминкой, хватаю Дамира за мускулистую руку. Не пытаюсь оттащить – в этом нет смысла. Лишь легонько сжимаю затвердевшую сталь пальцами.

– Пожалуйста… – произношу уже едва заметно, но в образовавшейся тишине, меня отлично слышно.

Понимаю, если Дамир сейчас решит просто дернуть рукой, чтобы скинуть мой слабый захват, меня отшвырнет назад. Чувствую этот бешеный жар, что разливается внутри переполненного яростью мужчины. Он просто не рассчитает силу.

Но мне везет. Наверное. Айдаров медленно поворачивается на меня.

– Что? – скалится в мою сторону. – Жаль его? Успела проникнуться?

У меня в глотке застревает комок, размером, наверное, с теннисный мяч. Так больно, что я невольно хватаюсь за горло.

– Думала про его хрен? – спрашивает. Теперь внимание бандита полностью переключено на меня. – Или уже попробовала? – недобро усмехается.

В глазах скапливаются крупные слезы. Неприятные слова болью отдаются где-то в области сердца.

– Я предупреждал тебя что будет, если на чужой хер прыгнешь, – цедит сквозь зубы.

И я уже готовлюсь к худшему. Разве ему докажешь? Дамир сам все решил. Увидел меня в чужой футболке, рядом с другим мужчиной, который просто пытался помочь, – и сделал неверные выводы, от коих теперь не отмыться.

– Ну, давай! – мои губы растягиваются в нервном смешке. – Откручивай мне голову. Может, хоть тогда станет легче, когда перестану видеть твою мерзкую рожу! – заявляю бандиту, напрочь игнорируя инстинкт самосохранения.

– Заебали! – слышится заключение Мансура. Он сплевывает кровь прямо на пол веранды, а потом уходит, скрываясь в неизвестном направлении.

Мы остаемся одни. По венам несется адреналин. Наверное, это он притупляет чувство дикого страха за свою жизнь.

Дамир сжимает крупные кулаки. Замечаю как на них надуваются выпуклые вены. Но бандит медлит. Не спешит нападать.

– Я просто не понимаю… – произношу вдруг. – Почему ты так со мной поступаешь? – мотаю головой от обиды. Закусываю губу. До боли. Чтобы отвлечься от подступающих рыданий.

Айдаров почему-то молчит, а я продолжаю:

– Зачем, Дамир? Ты хочешь, чтобы я была твоей, по собственной воле была… Но ничего для этого не делаешь. Только ломаешь. Запугиваешь. Рвешь мою душу в клочья… Попробовал бы хоть раз проявить нежность, заботу…

Сама не понимаю, что говорю. Неведомы этому уроду такие понятия. Не для него они.

– Так тебе это нужно? Сопли, бля? Цацки, шмотье? За красивые слова любого мудака полюбишь? Даже того, кому смерти желаешь?

Припоминает мне мои же слова. Мерзко сейчас слышать их. Но я всегда верила в то, что говорила. И это было чистой правдой до недавнего времени, пока я не смогла рассмотреть внутри себя нечто иное.

– Я не привык с бабами церемониться. И меняться не собираюсь. А ты сама решай, кем хочешь быть – моей женщиной или обычной подстилкой. Исход один – отношение разное.

Дамир серьезен. Он не шутит, когда предлагает мне эти однобокие отношения. И мне вдруг становится жаль нас. Меня – потому что прониклась уродливыми чувствами к чудовищу, его – потому что не умеет любить.

– Мансур сказал, я дорога тебе, – произношу почти шепотом. – Но это вранье. В тебе нет ничего, кроме каких-то первобытных инстинктов и похоти. И на всех тебе плевать.

Дамир смотрит на меня внимательно. Кажется, мой наполовину заплаканный вид, производит на него особенное впечатление.

– Мы ждали тебя каждый день, – теперь уже не могу удержать в глазах слезы. – А ты пришел, устроил бойню на пустом месте. Снова запугиваешь меня… В этом кайф? Силой брать?

Бандит совершает движение в мою сторону. Молча. И я не могу прочитать на его лице ни единой эмоции.

– Не трогай меня! Не смей прикасаться! – шепчу.

Делаю шаг назад. Отступаю. Хотя прекрасно понимаю, как бесполезна эта неуверенная попытка к бегству.

Настигает за секунду. Прижимает к стене. Широкой ладонью сжимает мне щеки. И я дурею от его запаха. От мощной энергетики и, проникающей под кожу близости.

Дыхание учащается, и я будто перестаю принадлежать сама себе. Снова даю слабину. Сдаюсь под натиском сильнейших чувств. Они внутри меня взрываются как бомбы.

– Моя! – цедит. – Без условий.

А потом накидывается на мой рот, с жадностью припадает к губам.