Глава 47

Дамир

Закрываю хрупкое тело собой. Не думая. Быстро и четко срабатываю. «Мое. Защитить». Рефлексы. Только они управляют. Инстинкты бешеные.

Не могу простить себя за то, что проморгал первый выстрел. Речью увлекся. Не думал, что старик так открыто играть будет.

Вот только это и не он. Слишком просто и тупо для такого невъебенного стратега. Дамир Абашев ни их тех, кто прикажет беспорядочно шмалять по людям на улице.

Он по-другому привык. Его конек – играть чужими судьбами. Давить, настаивать и вынуждать людей самих приползать к нему. Молить прекратить все. Или ловко подводить к другому нужному решению.

Так старик легко распорядился моей жизнью и жизнью брата. Я все понять не мог, почему оказался здесь. Как ребенка, родившегося и всю прошлую жизнь жившего в столице, занесло в детский дом за несколько сот километров?

А когда объявился братец – понял, наконец. Амир сказал, что похоронил меня, его убедили в смерти родителей и в моей смерти. Мне же сказали, что я остался один. И вот – два здоровых мужика на побегушках у Абашева. Выдрессированных как зверюги. Хладнокровных бездушных убийцы. Машины для свершения стариковского правосудия.

Наш отец тесно общался с Абашевым. Они не были на равных, но, говорят, батя был единственным, кто заслуживал уважения старика. А потом он так удачно погиб, оставив после себя двух здоровых бесхозных парней. Удобно, бля.

Пуля проходит навылет. Раздирает плоть. Чудом не задевает принцессу. Хуевый защитник из меня. Никудышний, сука!

Испуг в глазах девчонки дерет нутро посильнее раны. С трудом сдерживаю рык, чтобы не напугать Владу еще больше. А она беззвучно глотает воздух. Смотрит, как моя кровь растекается по нашей одежде.

Еще никогда эта мелочь так на меня не глядела. Ни разу. И я от этого взгляда думаю сейчас лишь о том, как вырываю голыми руками сердца тем, кто посмеет посягнуть на нее. Забрать у меня. Вырвать. Пусть даже на тот свет. Падлы. До рассвета ни один не доживет.

И у меня нет права на слабость. На смерть. Я даже боли не чувствую, пока принцесса рядом.

– В норме? – спрашиваю.

Девка бестолково хлопает глазами. Шок у нее. Нужно в безопасное место отправить. Нельзя ей тут оставаться.

– Увези ее, – приказываю Мансуру.

Он тут же тянет принцессу за собой. Точно уже ждал распоряжения. Знает меня. Любую просьбу чует.

Нутро злобой выкручивает, когда вижу его лапы, сжимающие девчонку. Умело держит. Ничего лишнего не задевает. Вот только мне и это, блядь, не нравится. Челюсти стискиваю, пока Влада со всей дури бьется в чужих руках.

– Нет, пожалуйста! – кричит. Глотку рвет. Тянет ко мне руки.

Ей нужно уехать. Прямо сейчас. Мы с Мансуром этот план давно продумали. Вот и пригодился мой домик на Бору. Он небольшой, но схорониться хватит. Главное, не засвеченный. О нем только мы двое знаем. Хавчик, вода горячая – жить можно.

Вокруг суетятся репортеры. Перепуганный Петрович настаивает на том, что мне нужно в больничку. Ага. Щаз. Спешу и падаю.

– Как был неслухом, так и остался, – негодует директор.

Распоряжаюсь парням пробить тачку.

– Уже работаем, – отвечают мне.

Знаю, это не Абашев. Его рук – диверсия в клубе. Я там всю гребанную ночь проторчал. Шлюхи перепуганы, клиенты разгневаны, репутация мотается на соплях. Обещал всем полную защиту, а в итоге прошляпил бомбу в разгар тусовки.

Снаряд оказался липовым. Запугать хотели. Внимание отвлечь. Показать на слабости. Здесь видна рука мастера. И я снова глотаю землю из-под его сапог.

Рубашкой перетягиваю место ранения, насколько это возможно и мчу к личному, сука, доктору. Ветеринару высшей категории, блядь!

По пути пару раз чуть не отключаюсь. Глаза застилает кровавая пелена.

Санек ждет меня на крыльце. Только ему доверяю. Уже штопаный перештопанный его иглами как дырявый носок.

– Рана серьезная, – заявляет Айболит. – Тебе бы в больницу. Там проверят как следует. Я заштопал, конечно, но…

– Обойдусь, – бросаю ему. – На мне как на собаке, знаешь же.

– Ни в этот раз, – предупреждает. – Легкое чудом не задето.

– Хорош заливать! – рычу на него.

– Хотя бы постельный режим соблюдай, – со вздохом советует Санек.

– Кошечкам своим это прописывай. И собачкам.

Спрыгиваю с операционного стола.

– На вот, – врач протягивает мне баночку.

– Че за хрень? – негодую.

– Обезболивающее. Сильное. Спецом для тебя храню.

– Я на это дерьмо не приседаю.

– Просто возьми. Жалко что ли? Мне так спокойнее.

С раздражением выхватываю банку из руки Санька. Брошу в бардачке – пусть успокоится.

А вот мне бы где спокойствия взять? Найду виновных в стрельбе на улице – они не жильцы.