Глава 53

Влада

– Дамир?! – произношу с вопросом, как только появляется способность говорить.

Бандиты обращают на меня внимание.

– Вернись в спальню, – спокойно произносит Айдаров.

– Но… – задыхаюсь.

– Нечего тебе во взрослые дела лезть.

И снова он за свое. Считает меня мелкой, не достойной правды и общения как с равной. Это больно колет сердце. Рождает в самой глубине души жгучую обиду.

И я не собираюсь исполнять приказ. Мне больше не страшно. Жить в мире, полном мерзости и разрушений – не мой выбор. Если я могу изменить хоть что-то вокруг себя, то хочу сделать это прямо сейчас.

Тем более, я узнала эту женщину. Бабенка подходила к нам на юбилее мэра, после которого убили отца. Она советовала Дамиру отвезти меня в детский садик и смотрела с насмешкой. Но почему-то я сейчас не испытываю к ней ненависти, хотя в тот момент порвать хотелось. Теперь же в груди лишь сжимается жалось. Искренняя.

Наверное, дело даже не в ней, а в моем желании изменить Дамира. Убедить саму себя, что этот человек заслуживает моего доверия, заслуживает измененного отношения, которое я смогла родить в себе после спасения от пули. И я так надеялась, что поступаю правильно, что просто не могу смириться с возникшей на пути реальностью.

– Что вы тут делаете? – произношу грозно, как только могу. Не показываю, как трясутся внутри все органы.

– Жопу твою круглую спасаем, – изрекает Дамир с явным недовольством. Ему не нравится, что я в миг не исполнила его приказ и не скрылась в одиночестве за дверью спальни.

Женщина, почему-то, начинает сильнее плакать. Но все равно делает это тихо, будто боится своим поведением спровоцировать приступ агрессии со стороны бандитов.

И я ее прекрасно понимаю. От этих мерзавцев можно чего угодно ожидать.

Мансур все это время с безразличием молчит. Признаться, до нашего первого тесного контакта в другом доме Дамира я вообще думала, что он не способен на диалог. Теперь то понимаю, Мансур лишний раз не раскрывает рот в присутствии босса. Уж не знаю, что это – субординация или попытка не злить агрессивного хозяина.

– Думаешь, я способен на это? – спрашивает Дамир, видно замечая немой вопрос на моем лице. – Бабу отпинать?

Если честно, я не знаю, что ответить. Первая мысль – назвать бугаев омерзительными ублюдками, но я учтиво гашу этот порыв. Таким образом несчастной женщине не помочь.

– Хорош скулить! Скажи ей, – кивает в мою сторону, обращаясь к заложнице. Но та лишь сильнее забивается в свой угол, точно ищет в нем спасения.

Дамир с презрением смотрит на женщину и, по-моему, ненавидит ее всей душой. Я не видела, чтобы хоть раз бандит обращал такой взгляд на меня. Переполненный злобой и презрением.

– Уведи ее, – бросает Мансуру. И говорит, похоже, обо мне. – На замок закрой.

Громила делает пару шагов мою сторону, но я не собираюсь никуда уходить. Я заставлю этих головорезов учитывать мое мнение. И я не позволю Дамиру вновь так жестоко растерзать мое к нему доверие. Не допущу, чтобы тьма захватила его сознание снова, ведь я еще не успела по-настоящему раскусить его терпкий вкус.

Меня спасает широкий кухонный островок. Он отделяет нас с бандитами, и чтобы добраться до меня, Мансуру придется проявить сноровку или чудеса паркура, в чем он, если уж быть честной, уверена –профи. Так пусть. Пару мгновений я все равно выгадаю.

– Отпустите женщину, – даю Дамиру последний шанс. Быть может, он еще сам одумается.

Но тот лишь молчаливо наблюдает за тем, как удаляется в мою сторону отправленный им мужчина.

Бросаюсь в угол к пленнице. Резко и неожиданно для всех. Даже Мансур не успевает среагировать, хотя обычно с реакцией у верзилы все в порядке.

Кажется, получилось. Быстро достигаю своей цели и закрываю женщину собой. Защищаю. Меня ведь некому было. И я чувствую, что должна помочь ей сейчас.

Дамир жестом останавливает Мансура, что оказывается уже слишком близко. Тот встает как вкопанный, сперва даже сделав широкий шаг назад.

– Собралась эту мразь защищать? – с усмешкой обращается ко мне бандит. – А она ведь тебе нож в спину вонзит не задумываясь. Насмерть забьет.

– Она слабая, Дамир. Неужели, не понимаешь?

– А ты у нас блядская мать Тереза? – уже с большим нажимом выпаливает.

– Ты не должен поступать так с людьми, – мотаю головой с сожалением. – Что бы не творилось у тебя на душе – всегда нужно оставаться человеком.

– С людьми, да, – отчего-то соглашается, и звучит очень серьезно. – Но эта сука – не человек. И даже не женщина, – цедит с презрением.

– Дамир… – сглатываю болезненный комок. – Пожалуйста… если я для тебя вправду хоть что-то значу, дай ей шанс.

Сама не понимаю, о чем прошу, ведь мне не ясно, что сделала дама, чем заслужила лютую ненависть. А еще – чем должна за свой поступок поплатиться.

– Шанс? – снова смешок. – Эта шкура накачала тебя наркотой. Ты сдохнуть могла, сечешь? Червей кормить рядом с папашей!

Упоминание отца рвет сердце на части. Не могу смириться. Не хочу отпускать. Но я нахожу в себе силы на борьбу, потому что больше никто не должен погибнуть. По крайней мере, из-за меня.

– Я прощаю ее, Дамир. Прощаю, и ты прости, – с мольбой гляжу на него. – Милосердие – это не слабость, – добавляю для верности. – И если я действительно важна для тебя – позволь себе его проявить.

Мне кажется, на секунду я замечаю, как взгляд бандита теплеет, но его тут же заволакивает черным, беспросветным мраком, в котором отражается мое отчаяние.

– Уведи ее, – снова распоряжается Мансуру. И только теперь тот делает шаг в мою сторону. Ловко скручивает в ручищах лишая любой попытки сопротивления.

А я даже кричать не могу, так сильно сводит горло. Будто ржавый гвоздь вбивается. А женщина, что остается теперь с Дамиром наедине, взвывает, всем нутром осознавая свою обреченность.