Глава 58

Влада

– Глупая, – говорит Дамир с усмешкой. – Так и не поняла, что никто бы и не отпустил тебя?!

Мужчина помогает мне подняться с колен, а затем подхватывает на руки.

– Ой! – вскрикиваю от неожиданности. Обхватываю руками влажную шею.

Не знаю почему, но все тревоги сейчас отходят на второй план. Позволив себе признать то, что чувствую, я будто открыла для себя возможность наслаждаться жизнью. Не зацикливаться на том, отчего можно сойти с ума.

Наверное, с самого начала мне стоило поступить иначе. Возможно, тогда и папа бы остался жив, и нам сейчас не пришлось бы прятаться по секретным домам, откуда даже за продуктами выйти нельзя.

Но и об этом я стараюсь сейчас не думать. Главное – не разорвать ту тонкую веревочку, что сейчас связывает нас с Дамиром. Если нам удастся удержать ее между нами хоть какое-то время, она точно сумеет перерасти во что-то большее, укрепит нашу связь, наше притяжение, даст надежду на благоприятное будущее.

– Куда ты меня несешь? – спрашиваю.

– В спальню. Я с тобой еще не закончил, – лицо бандита озаряет хищная улыбка. Меня прошибает острым током.

Точно. Не закончил. Еще не побывал… везде.

Мы вместе принимаем душ. Айдаров сам моет меня, поглаживая здоровенными ладонями вместо мочалки, не пропускает ни сантиметра тела. А потом вбивается внутрь прямо там. Жадно и одержимо. Как умеет. Как подсказывают его звериные инстинкты.

Я вновь обмякаю под ним. Рассыпаюсь на атомы. Улетаю за пределы пространства. Неужели, с любым мужчиной можно ощутить такое?! Вряд ли. Не верю.

Я уже и не обращаю внимания на то, что Айдаров снова кончает в меня. Помечает семенем изнутри. Оставляет в лоне частичку себя. Уверена, он отдает себе отчет в том, что делает. В его возрасте пора думать и знать о последствиях.

Конечно, мне, в мои восемнадцать, рано хотеть детей. Я сама еще ребенок, если уж честно, но не в моих силах что-либо менять. Я принадлежу Дамиру Айдарову, и он не позволит мне решать. Не даст выбора. Контроль, вот что ему нужно. Полный. Над душой и телом. Может, когда-нибудь этот мужчина и изменится, но точно не сейчас. Не сегодня.

Остаток дня Дамир проводит на телефоне. Он болтает на своем языке, и я не могу понять ни слова. Вмешиваться не пытаюсь. Совать нос в его дела мне запрещено. Да я и сама приняла такое решение. Меньше знаешь – крепче спишь.

Но перед сном я все же пытаюсь завести с громилой разговор. Есть несколько интересующих меня тем. Например, кто убил папу.

Ответа на этот вопрос поначалу я не получаю. Лицо Айдарова искажает недовольная гримаса, когда я об этом спрашиваю. Но Дамир все же решает уточнить, что между заказчиком и исполнителем есть существенная разница. И если меня интересует именно последний, то он не в силах дать ответ.

– Мама сказала, у него в крови обнаружили наркотик? Это правда? Папа никогда не употреблял запрещенных веществ. В это я уверена на все сто.

– Да, – сухо отвечает. – Но не наркота стала причиной смерти.

– Почему ты не можешь сказать мне все? Неужели, я не имею права знать? – на глаза наворачиваются слезы.

– Я уберечь тебя хочу! Нахрен тебе знать?! Думаешь, это легко нажраться дерьма и не сдохнуть при этом?

Молчу. Наверно, Дамир прав. Но ведь я имею право знать.

– Ты убивал людей при мне, – вдруг вспоминаю. – Тогда ты не заботился о том, что я переношу в этот момент.

– Я грохнул ублюдков, позарившихся на мое. Посмевших тронуть то, что принадлежит мне. Или, может, стоило позволить им трахнуть твой узкий рот? – Дамир с явной ненавистью отзывается о том случае.

А мне удается по-другому посмотреть на ту ситуацию. Как бы я отреагировала, если на тот момент уже питала теплые чувства к бандиту? Наверное, прониклась бы благодарностью за спасение, а не испытала лютый, жуткий ужас.

– Но ведь там ты не оградил меня от… дерьма, – последнее слово произношу чуть менее слышно.

Мужчина снова ухмыляется.

– Не путай. То разные вещи.

– Но я правда хочу знать. Это важно для меня. Я обещаю, что больше не буду ни о чем спрашивать, – складываю вытянутые ладошки вместе.

Скалится, но все же отвечает:

– Множественные ножевые. Он скончался на месте.

Губы начинают дрожать, когда я представляю, как мучился папа. Как больно ему, должно быть, было. И горячие слезы быстро скапливаются в глазах, стекают по прохладной коже щек, как раскаленные потоки лавы. Но намного сильнее жжет нутро. Самую душу. Где, кажется, от подобных событий не останется вскоре живого места. Выжжет все до почерневших углей.

– Блядь! – раздраженно выдает Дамир, а затем сгребает меня в свои медвежьи объятья.

Я долго рыдаю, уткнувшись в его широкую твердую грудь, изрисованную узорами многочисленных шрамов. Хватаюсь руками за обнаженную массивную спину, буквально впиваясь в нее пальцами. А меня, в свою очередь, греют крепкие мускулистые руки мужчины.

И я сейчас будто невольно цепляюсь за него. Хочу ухватиться за последнее, что осталось у меня в жизни. И это Дамир. Как не прискорбно осознавать, этот мужчина – единственный человек, которому реально есть до меня дело. Которому не все равно. Который точно не продаст меня ради своего благополучия и никогда не предаст.

Не знаю, как объяснить это. Просто чувствую. Я считала его монстром, способным на ужасные вещи, и это так. Но теперь сумела разглядеть в Айдарове и другое, то, что заставило проникнуться к его израненной душе.

– Моя мама, – неожиданно даже для самой себя я отстраняюсь и спрашиваю, – она в безопасности?