Глава 63

Дамир

– Дамир, – взволнованный голос Влады дрожит.

Сжимаю кулаки от бессилия, когда понимаю, как она напугана. Даже через трубку чувствую, как трясется. А я ничего сделать не могу. Слишком далеко. За городом. По щелчку не примчаться.

– Что такое? – напрягаюсь еще больше. В голове уже рисую картинки дебильные.

– Я… Прости меня, прошу, – молит. А меня здесь конкретно кроет. Что натворила?

Молчу. Кулаки хрустят. Слышу скрежет собственных зубов. Нахер все. Приеду. Одну больше не оставлю.

– Когда мы были на том вечере, ко мне в туалете подошел мужчина, – начинает рассказывать. – Представился Дамиром Абашевым. Сказал, что поможет уйти от тебя, спрячет. Два дня дал, – всхлипывает. А я как имя старика слышу, зверею весь. Того гляди, одежду на себе рвать начну и зубы скалить, как обозленный волк.

– Я боялась рассказать. Думала, ты разозлишься или еще чего…

Боялась, блядь?! Она, сука, боялась?! Голову бы ей самой открутить за такие выкрутасы. Чтобы неповадно было. Дерьмо из башки чтобы вылетело.

В молчании пытаюсь скрыть свой гнев. На себя больше. Недоглядел. Не надо было Владу из виду упускать. И на Мансура надеяться не стоило. Проглядел, блядь! В последнее время он вечно лажает. Как нарочно! А я продолжаю на него самое дорогое вешать. Ну, кому еще мою девочку доверишь?

– Но теперь понимаю, что нужно было сразу сказать. Этот мужчина, он… Он знает все. О том, где мама, и про этот дом тоже. Я очень виновата и очень… боюсь…

– Закройся в доме, – только и произношу, когда перепуганная девчонка завершает дерьмовое признание. – Никуда не выходи. Поняла меня?

Ответа не слышится. А я зол как черт.

– Не слышу! – рявкаю на эмоциях. Не стоит на девочку сейчас голос повышать, но хрен сдержишься.

– Поняла, – тихонько отвечает. Как зверек загнанный. Представляю, как сжимается от страха ее маленькое тельце. Как глаза перепуганно округляются. Чертовщина! Старик своими кишками блевать будет за такое.

– Я пришлю Мансура, – сообщаю ей. Это максимально быстрое, что получится сделать. А вслед за ним сам рвану. Никому принцессу больше не доверю. Если Абашев про хату знает – то пиздец тамошней охране. Дело времени. Старик по-крупному играет. Будет свою линию до последнего гнуть.

В тот день, когда я получил ранение, он звонил мне. В последний раз. Говорит: «Крайнее предупреждение, щенок! Вспоминай о своем месте или удавка на твоей шее затянется плотнее».

Я тогда его, кажется, нахер послал. Не для того начинал все, чтобы сдаться. Я вообще никогда не сдаюсь.

Как-то еще пацаном был, старик отправил меня на задание. А там подстава оказалась. Один против трех отморозков чуть не сдох. И вот лежу в месиве из нашей крови, придавленный телом последнего из них. Дышу через раз. От вкуса металла во рту тошнит. Изображение краснеет. И я нахожу в себе силы на последний рывок, потому что зол на Абашева. Он, сука, знал, что так будет. Проверял. Испытывал. Закалял во мне безжалостного убийцу. А я понимал, что только так до него добраться смогу. Если сдохну сейчас, захлебнувшись кровью, то все зря. Старик никогда не ответит за то, что сотворил со мной.

И это всякий раз придавало сил. Жажда отомстить. И я скинул с себя ту тушу, как подтверждение того, что получится, что настанет тот, сука, день, когда я вырву из себя цепи этого ублюдка. Пусть все нутро вывернуть придется, но я не отступлю.

И вот, когда время пришло, я не дам заднюю. У меня нет на это права. И есть обязательства перед тем мальчишкой, что остался совсем один много лет назад, что был слабым, но больше никогда таким не станет. Не позволю.

– Хорошо, – Влада соглашается на присутствие Мансура. А меня это бесит, блядь! Даже с его взглядом девочку делить неохота. Ревность во мне кипит как жар в котле.

– Прямо сейчас закройся в доме.

Отключаюсь. Тут же набираю Мансура. Он обещает, что будет на месте через полчаса. Полчаса, сука! За это время что угодно может случиться. И меня трясет от ярости.

Парней на воротах предупреждаю о серьезной ответственности. Если пропустят кого – не жильцы. Кожу заживо сдеру. Вот только не приходится. Оба дохлые валяются. Вырезали. Как со щенками одним ножом расправились. Не охрана, а параша.

Надежда все еще теплится в груди, что Мансур успел защитить принцессу. В нем как в себе уверен. Если на месте был – сам бы сдох, а девчонку тронуть не позволил.

Только вот нет в доме ни его, ни Влады. Следов борьбы, крови тоже нет. Просто, блядь, волшебство какое-то! Мансур работает чисто, но без борьбы не сдался бы. Если бы напали, враги сами бы кровью харкали, а тут ни капельки.

А вот если он не успел, то где тогда до сих пор его носит?

«Абонент временно недоступен», – сообщает мне «девушка», когда пытаюсь набрать принадлежащий ему номер. Делаю это раз семь, но картина не меняется.

«Абонент, – начинает снова электронный голос, и я отключаюсь, с трудом сдерживаю желание расхреначить мобилу. Отбрасываю его в сторону и впечатываю кулак в ближайшее место на стене. Штукатурка крошится. Подсохшие раны на костяшках тут же окрашиваются ярким цветом, как и стена в месте удара.

Замахиваюсь, и делаю это снова. Со всей дури бью. Долблю стену, невзирая на то, что давно сбил кулак в мясо.

Не помню, чтобы когда-то чувствовал себя настолько беспомощным. Негодным ни на что. Выть хочется.

Я много раз видел смерть. Встречался с ней лицом к лицу. Ощущал на себе уколы ее когтистых лап. Порой, они уже готовы были разодрать острием мне вены, а я всякий раз выживал вопреки всему. Но мне никогда не было так страшно, как сейчас. Думал, что не знаю, что это такое. Но, оказалось, есть и в моей жизни убогие слабости. Правильно старикан говорил: не верь никому, никого к себе не приближай, только одиночки сильны настолько, что стержень внутри них нельзя сломить.

А я не послушал. Так втюхался в девчонку, что теперь волосы на себе рвать готов. Ни за себя боюсь. За нее. И этот страх сжимается в голове, не давая принять решение. Он делает меня слабым. Уязвимым. До блевоты жалким.

Я бы вырезал собственное сердце прямо сейчас за то, что позволяю себе распускать сопли. Но у меня нет на это права, пока я не вытащу Владу из лап врага. Пока я не положу последнего, кто причастен к ее похищению. Пока они все не задохнутся от хлынувшей в горло крови.

Еще один раз набираю Мансура. Где этот сукин сын? Но в трубке ничего не меняется. И тогда я принимаю решение, к которому хотелось бы прибегать меньше всего. Пишу смску брату: «Мне нужна твоя помощь».