Глава 65

Влада

Из груди рвется немой крик. Крик настоящего нестерпимого ужаса. Но вопреки всем страхам, я кидаюсь в сторону любимого мужчины. Невзирая ни на что. Ни на тошнотворную пульсацию в висках, ни на страх, что сдавливает внутренности.

Но мне удается совершить лишь один небольшой рывок. И сразу после какая-то дикая сила оттаскивает меня назад. Притягивает. Сжимает тисками.

– Дамир! – лишь получается выкрикнуть, когда понимаю, что меня удерживает на месте какой-то верзила. Скручивает руки за спиной – не пошевелиться.

Превращаюсь в комок из нервов. Сжимаюсь, дергаюсь в руках неизвестного бандита. И от осознания своей беспомощности кромсает изнутри. Меня будто заживо ножами режут. Нещадно полосуют. Выдирают неслышные вопли из самого нутра. Из глубины.

Смотреть на Дамира больно. До истерики. Я буквально чувствую на себе каждую его рану, каждую гематому, расцветающую на идеальном сильном теле.

Руки мужчины скованы цепями. Раскинуты чуть в стороны. Притянуты к батарее. Голова опущена, и я даже понять не могу, дышит ли он, выжил ли после таких истязаний?

С былой раны содрана повязка. Теперь, так и не затянувшееся ранение, снова кровоточит. Мне даже кажется, ее нарочно расковыряли сильнее, лишь бы причинить Айдарову больше боли. Сломить его. Раздавить. Вынудить пойти на условия Дамира Абашева.

Но, видно, пока ничего не вышло. Пленник сидит на коленях, но это не так. Уверена, он не сдастся. Дамир, которого я знала, который сумел вытянуть из меня ответные чувства, никогда бы не приклонился перед опасностью. Даже в муках.

Все тело трясет от озноба. Чужие сильные пальцы до боли сжимают мне руки. И я дергаюсь еще какое-то время, пока не теряю остатки сил. Пока паника и чувство обреченности не высасывают из меня последние попытки сопротивления.

– О, да у нас тут гости, – откуда-то сбоку слышится знакомый голос. Это Абашев. Он появляется в комнате и с ухмылкой смотрит на меня. – Доброе утро, Владлена. Какой сегодня прекрасный солнечный день, не находишь?!

Нарочито вежливый тон его голоса раздражает. Хочется зарычать. Как он может? За что так поступает со своим сыном? Позволяет истекать кровью?

– Отпустите его! – требовательно шиплю. Уже не пытаюсь выбраться. Бесполезно. Но голосом стараюсь выразить всю злобу и решимость, что чувствую сейчас.

– Я не могу, – спокойно отвечает мужчина. – Он сам выбрал этот путь. И я уважаю это решение.

– Никто добровольно не выберет такое! – выпаливаю. На этот раз совершаю рывок, но хватка на моих плечах лишь усиливается. Кажется, чужие пальцы уже разодрали плоть.

– А он выбрал, представляешь?!

Только сейчас Дамир, кажется, начинает шевелиться. Слышится невнятное рычание. Не могу смотреть на это. Жутко. Больно. Хочу забрать его боль себе. Хотя бы часть. Облегчить те муки, что, должно быть, Айдаров сейчас испытывает.

Он поднимает голову, и я усилием воли заставляю себя не зажмуриться. Почти не дышу. Кровь стынет в жилах от зрелища. С трудом удается узнать в пленнике моего мужчину.

Горячие слезы собираются в глазах, но я не даю им выкатиться наружу. Не хочу показывать Дамиру свой страх, когда он, едва раскрыв глаза, смотрит на меня. Ни куда-то в сторону или на старика, а именно на меня.

Потом переводит взгляд на мужчину за моей спиной. За этим следует очередное рычание. Дамир обнажает зубы, демонстрируя пугающий оскал. Все происходит за какие-то секунды. А для меня точно целая жизнь проходит.

– Что? – Дамир-старший обращается теперь к Айдарову, замечая его реакцию на последние слова. – Тоже не поймешь, в чем дело? Так я объясню.

Мужчина делает шаг в сторону пленника. Я тоже дергаюсь.

– Ему нужно в больницу, – молю. – Дамир умрет здесь. Пожалуйста… – теперь уже не выходит сдержать слез. Они текут по щекам, доказывая мне самой насколько я бессильна. Наши жизни в руках человека, который ничего не знает о милосердии.

– Слабые всегда умирают, – только и отвечает Абашев, и у меня яд по венам растекается. Не могу допустить того, что потеряю любимого мужчину. Старик забрал у меня отца, а теперь собирается расправиться и с Дамиром.

– Ты хотел стать независимым, свободным, думал, что теперь большой мальчик, но это не так. Конечно, у тебя был шанс. Я воспитал в тебе сильные стороны, Дамир. Понимаю, ты ненавидишь меня за те методы, но они были необходимы. Я дал тебе все, что мог, мой мальчик, и у тебя даже могло получиться, но сейчас ты просрал все, поставив шлюху во главе угла.

Сердце сжимается от боли, обливается кровью, но я не свожу глаз с Дамира. Впитываю все его эмоции. Каждую. Буквально. Хочу понять, что он чувствует сейчас.

Вижу, как напрягаются крупные кулаки. Надуваются вены на руках. Костяшки сбиты и тоже кровоточат. Значит, без боя не сдавался. Но все равно оказался слабее людей своего отца, ведь, я уверена, действовал в одиночку, преданный тем единственным человеком, на кого мог рассчитывать.

– Я был уверен, что ты умнее… – мужчина переводит взгляд на меня. Его выражение холодное, жесткое. Оно не сулит мне ничего хорошего. Мансур сказал, что Абашев отпустит меня, как только решит вопрос с Дамиром, но теперь я не уверена в том, что так будет. – Но я помогу тебе и в этот раз. Ведь это основная обязанность родителей воспитывать своих детей и помогать им встать на истинный путь.

– Что вы задумали? – не выдерживаю. Ком, что скапливается в горле, дерет все сильнее, но я не обращаю на него никакого внимания.

Мужчина ухмыляется, вновь обращая на меня внимание:

– Этим взяла? – теперь снова смотрит на Дамира. – Задиристая? Непокорная?

Тяжелая цепь глухо звякает.

– Прошу, вызовите ему врача! – снова умоляю. – Я что угодно готова сделать взамен, – даже не опасаюсь последствий, когда предлагаю такое. Сейчас не могу думать ни о чем другом. Только бы выжил. Только бы остался со мной.

– Даю последний шанс, – мужчина игнорирует мои мольбы. – Преклонись, и все закончится.

Ответа не следует.

– Ты болен, сынок. И я вылечу тебя. Чувства сделали тебя слабым. Посмотри на себя, – пауза. – Во что ты превратился из-за девчонки. Беспомощный и жалкий. Противно смотреть.

Дамир вновь открывает глаза. Еле-еле. Лицо опухло, и сделать это ему не так уж просто. Он смотрит только на меня. Будто раздумывает над словами своего отца. И я боюсь, что в этот момент Айдаров может навсегда откреститься от меня. Предать то, что мы испытываем друг к другу.

Но, быть может, так и должно было быть с самого начала? Мы не пара. И никогда ей не были. Если Дамир решит отпустить меня сейчас, чтобы спасти нас обоих, то будет прав. И как бы я этого не хотела, вынуждена буду принять его решение.

Вот только ответом Абашеву служит очередное утробное рычание. Дикое. Полное боли.

Старик глубоко вздыхает. Видно, до последнего надеялся, что сможет повлиять на сына.

– После того, что сегодня случится, ты возненавидишь меня еще больше. Но это сделает тебя сильнее. Мы ведь оба этого хотим.

По телу расползается гадкий ужас. В горле пересыхает. О чем говорит Абашев? Что произойдет сегодня?

Пустой взгляд мужчины, обращенный ко мне, окончательно перекрывает кислород. Нет! Пожалуйста. Нет!

– Трахните, а после в расход. А этот пусть сморит, – говорит Абашев бугаю, что держит меня. – Смотри, сынок, – теперь уже говорит Дамиру. – И ничего не пропусти. Это важно.

Хочу закричать, но паника не дает мне этого сделать. Тело покрывается ледяным потом. Старик покидает комнату, а рядом со мной тут же оказывается еще один верзила.

– Развлечемся, малышка?! – сально ухмыляется. И в тот же миг дергает в разные стороны горловину моей футболки, за секунду обнажая грудь.