Глава 22

Спустя две недели.

Я с удовольствием потянулась, разминая затекшие мышцы, и радуясь, что сегодня наконец-то окажусь дома. Единственной загвоздкой было то, что я еще не знала куда мне ехать. Домой к родителям, которые теперь с удовольствием меня постоянно обнимали и поддерживали, или к Дамиру, который спас мне жизнь и вернул дочь. Но я соврала бы, если бы сказала, что готова вернуться к нему только ради этого. Нет, еще мне жутко не хватало его объятий, да только стоило ему ко мне приблизиться, как я сжималась в комочек и старалась отстраниться, боясь, что он меня подавит своей силой. Знаю, что глупая и не должна так думать о человеке, который ни разу не причинил мне боли, да только не понимала я, что поделать со своими страхами. С тех самых пор они пробрались мне под кожу, и я не могла нормально реагировать на многие вещи. Особенно сейчас, когда родила и могла не беспокоиться, что своими нервами нанесу вред ребенку. Я боялась буквально всего, что имело движение и звук, боялась, что ночью ко мне кто-то ворвется и поиздевается надо мной, боялась каждого шороха и скрипа. Думала, что если я ослушаюсь, то обязательно расплачусь за это своим телом, и самым лучшим было бы, если бы меня избили. Терпеть сексуальное насилие адские муки, когда понимаешь, что лучше бы тебя убили.

Тяжело вздохнув, я потрясла головой и устало потерла глаза, понимая, что нужно собраться с мыслями и решить, что делать дальше. На улице стояла замечательная погода, жаркие лучи летнего солнца проникали в палату и дарили душе маленький огонек надежды на счастье. От дневного света здесь было светло и тепло, и хотелось, чтобы и решение далось так же просто, да только страхи снова и снова завладевали разумом. Я подошла к окну и руками уперлась в подоконник, прильнув лицом ближе к стеклу, улыбнулась и прикрыла глаза, понимая, как давно я не радовалась солнышку. Крепко зажмурившись, я хмыкнула и на какой-то миг мне показалось, что очень счастлива, а все заботы отступили на второй план. И так захотелось засмеяться в голос, закричать от облегчения и кружить в танце, чтобы наконец-то полностью расслабиться. А еще было бы здорово довериться мужчине, чьи руки сейчас уверенно и нежно держали меня за талию, принося покой и уют. Только вот, о каких руках речь, если Распахнув глаза, я замерла, и неожиданно резко развернулась, испуганно отталкивая от себя Дамира.

Дыхание сбилось и проклятый страх снова прокрался в душу, обволакивая ее своими липкими ручонками и не давая мне вздохнуть полной грудью. Слишком тихо и неожиданно он подошел ко мне, слишком быстро, я даже не услышала его шагов! Сердце бешено колотилось, грозясь вырваться из грудной клетки, а руки с остервенением вцепились в подоконник. Все тело тряслось от страха, хотелось убежать подальше, спрятаться, чтобы никто не видел меня такую слабую. Никто, тем более он.

— Пр-р-осс-ти.

Выдавила из себя, нервно кусая губу и пряча глаза от пронзительного взгляда Дамира. Он был шокирован моим поведением, а я ничего не могла с собой поделать, хотелось просто провалиться сквозь землю.

— Лия, я не хотел тебя пугать, — негромко произнес он, отступая назад.

— Я знаю, прости, я

— Ты готова?

— М да, готова, — резко закивала головой, желая уже поскорее покинуть больницу.

— Тогда пошли, мама с Лапочкой уже в машине ждут.

— Дамир, я, а куда мы поедем? задала я вопрос, сама не зная, что хочу услышать в ответ.

— Куда скажешь, туда и поедем, — произнес он, оставляя меня одну.

В его голосе я услышала нотки грусти, и, оторвавшись от подоконника, сжала руки в кулаки, ногтями впиваясь в кожу. Господи, почему мне так сложно, почему не могу довериться и отпустить себя, отпустить все страхи? Это же Дамир! Мужчина, который желает мне добра, который никогда не причинял мне боли. Почему я его боюсь, шарахаюсь постоянно, почему не могу никак согласиться и поехать к нему домой?

— Почему я слабачка? тихо прошептала в пустоту и, схватив пакет с вещами, в которых лежала в больнице, я медленно побрела по коридору.

Еще вчера я попросила маму привезти мне летнее платье, длиною в пол, и обязательно с закрытым декольте. Не хотела, чтобы меня видели полуголую, рассматривали с жадностью, и оценивали. Больше всего боялась взгляда Дамира, презрительного взгляда, с отвращением. Это мне было бы трудно пережить, мое бедное сердечко и так подверглось колоссальному стрессу.

Выйдя на крыльцо, я замерла, не до конца осознавая, что делаю, огляделась вокруг, зажмурившись от яркого солнца, и, приметив около первой ступеньки урну, спустилась вниз. С легкостью выбросила пакет с вещами, отряхнула руки, словно они были в пыли и медленно, но уверенно прошла к внедорожнику Дамира.

В салоне уже сидела мама, бережно держа на руках мою доченьку, которая тихо посапывала после завтрака. За рулем находился Михаил, а рядом с ним Дамир, они о чем-то тихо переговаривались, когда я молча забралась в авто. Стараясь не разбудить Ангелику, как можно тише закрыла дверь и все также молча уставилась в окно, ожидая, когда машина тронется. Голоса смолкли, и в салоне наступила тишина, я почему-то вдруг поняла, что нервничаю, и на миг опустив взгляд, попыталась тихо вздохнуть. Мне просто необходимо было набраться сил и сказать это, потому что я понимала, — не едем мы только из-за меня. Все ждут моего решения, которое далось мне все же очень непросто.

Медленно подняв голову, я наткнулась на взгляд Дамира и застыла на несколько долгих секунд, не в силах произнести и слова. Он был очень внимательным, в глазах читалась забота и любовь, и я полностью сдалась, понимая, как всего этого мне не хватало. Хотелось вернуть все то, что у нас отняли, и попытаться больше никогда не ставить себя под удар, попытаться вообще не встречаться с Шираевым, который разрушил нам жизнь.

Опустив взгляд, застыла на плотно сжатых губах, затем пальцами резко прикоснулась к своим, и быстро одернула руку, сообразив, что натворила. Я только что сама себя сдала, показала свое желание, открыла маленькую тайну, но мужчина не подал вида, что понял меня. Он просто продолжал смотреть и ждать моего слова.

— Поехали, — тихо произнесла я, а Дамир склонил голову, пытаясь понять куда ехать, — к нам домой, — добавила и улыбнулась уголками губ.

Мне показалось Дамир выдохнул, и протянув руку, нежно погладил меня по щеке.

— Ты слышал? Поехали, — более радостным голосом сказал он Мише, ровно усаживаясь на своем сидении.

Всю дорогу до дома, где мы с ним успели недолго пожить до случившегося, мы ехали молча. Я взяла из рук мамы доченьку и ласково прижимала ее к своей груди, тихо нашептывая слова любви. Она мирно спала, ни разу не проснувшись во время поездки, а как только мы заехали во двор, Дамир забрал малышку к себе на руки. Хоть рана уже и зажила, но носились со мной словно курица с яйцом, и признаться честно, такая забота вызывала у меня слезы счастья. После всего случившегося, сухой хлеб может показаться деликатесом.

— Лия, я тебе не говорил, там мама приехала, — начал говорить Дамир, как только дверь в дом открылась и на пороге появилась маленькая женщина лет шестидесяти.

Она оказалась привлекательной и очень милой, а еще совсем не похожей на своих сыновей. Но я почему-то сразу подумала, что она и есть мама братьев.

— Познакомься, моя мама Алина Семеновна, — произнес он, когда женщина спустилась к нам по ступенькам.

— Здравствуйте, — прошептала я, испугавшись, что я ей могу не понравиться.

— Дождалась, Господи, дождалась, — воодушевленно проговорила, со слезами на глазах, смотря на меня.

— Лия, — ответила я, протягивая руку, но чем-то вдруг заслужила крепкие объятия и поцелуй в висок.

— Значит, вот кого так долго ждал мой сын.

— Я не

— Тссс… Я уж думала Дамир никогда не приведет избранницу в дом.

Женщина отошла на полметра и осмотрела меня с ног до головы, что немного резануло, ведь от этого я и пряталась.

— Красавица, — воодушевленно проговорила Алина Семеновна, и подмигнула, а затем сразу же обернулась к моей маме, — А вы, наверное, Валерия Евгеньевна?

— Да, мама Лии, — ответила мамочка, посмотрев на меня, тепло улыбнувшись.

— Алина. Очень приятно.

— И мне, — они пожали друг другу руки и улыбнулись чему-то только им известному.

— Значит, будем свахами. А здесь кто у нас спит? уже шепотом спросила женщина, приподнявшись на цыпочки и взглянув на внучку в руках сына.

— Внучка твоя, — подтвердил Дамир, счастливо улыбаясь, бросая на меня взгляд.

— Нет, ну вы представляете, вот так растишь сыновей, а что у них семьи появляются, узнаешь самой последней, — наигранно обиженно проговорила Алина Семеновна, и взяв мою маму под руку, добавила: — пойдемте, дорогая, у меня там вкусная наливочка есть, да и Варвара Михайловна уже с обедом подсуетилась. И вы мне как раз обо всем поведаете

— Обиделась? спросила я у Дамира, наблюдая, как две женщины под руку заходят в дом.

— Нет, специально сказала, чтобы я попереживал.

— Понятно. Покажешь, где я могу прилечь?

— Устала?

— Немного, но это поправимо.

— Пойдем, — Дамир, одной рукой держа дочь, второй открыл для меня дверь и пропустил вперед.

Конечно, я знала, где что находится, но он сообщил мне, что за то время, пока я находилась в больнице, здесь успели сделать ремонт. Войдя в большой прямоугольный холл, я поняла, что все было переделано по другому стилю, но очень эффектно и красиво. Так же вызывало тепло и уют, словно здесь поработала рука заботливой хозяйки. В прихожей стояли кремового цвета пару шкафов для одежды и обуви, на стене слева от входной двери висело огромное зеркало, а возле него два кофейных пуфика. Дальше по полу были расставлены большие комнатные цветы, а на небольшом столике около правой стены красовались несколько хрустальных слоников и букет алых роз в вазе. Все походило на какое-то царство.

Сбросив сандалии, ноги утонули в приятном ворсе ковра, которым был покрыт пол холла. Я улыбнулась и последовала за Дамиром, он уже пошел вперед, склонив голову и что-то шепча Лике. Дойдя до гостиной, я замерла от увиденной красоты, которая сразу же открылась передо мной, а точнее, мой взгляд привлекла люстра. Она вся состояла из лампочек, скорее похожих на кисточки, распушенные в разные стороны. Если честно, я даже не знала, как ее описать, просто каждая кисть или ветвь светилась, и издалека могло показаться, что на тремпеле весела белоснежная фата. По телу побежали мурашки, и я перевела взгляд на большие ночные шторы серебристого цвета. Они переливались, словно глянец, при этом абсолютно не раздражая, а наоборот привлекая к себе внимание. Прозрачный тюль и серебристые шторы отлично гармонировали с просто, огромных размеров, диваном молочного оттенка и прикрепленного к нему столика серого цвета. Напротив дивана был переделан камин, обложенный светло-серой с переливами плиткой. Рядом стояла подставка с инвентарем для камина и небольшая корзина с дровами, в данный момент служащая для декора. Между камином и диваном возвышалась красивая арка, ведущая в столовую и кухню, но пройти туда сейчас я не решилась. Сил оставалось все меньше, а мне еще очень хотелось подержать на руках доченьку. Поэтому, завернув налево, я начала медленно подниматься по ступенькам, иногда рукой хватаясь за ранее ушибленный бок. Улыбку вызывал Дамир, постоянно что-то рассказывающий Лапочке полушепотом и идущий впереди меня, а также веселые голоса наших мам, которые явно успели опробовать наливку Алины Семеновны.

На втором этаже я обратила внимание на стены кофейного цвета, а возле них, около дверей спален тоже стояли комнатные цветы в кадках, сделанных из фарфора, под дерево. На противоположной стороне были кованые перила, внутри которых размещены маленькие коробочки с лампочками, включающимися от наших движений. Господи, как же здесь было красиво, просто не передать словами!

Подойдя к двери когда-то нашей спальни, я замерла, не понимая, куда идти мне.

— Это твоя спальня, — прошептала я, рукой осторожно поправляя на малышке распашонку.

— Это наша спальня, Лия, но конечно я буду спать отдельно. Здесь тоже был ремонт, и мы все сделали для удобства Лики. Пойдем?

— Ты не закроешь дверь? спросила я, понимая, что мы останемся в закрытом пространстве наедине, а это уже не больница.

— Что, прости? удивленно спросил он, смотря мне в глаза.

— На замок. Не закроешь дверь? пояснила, и от нервов сжала руки в кулаки.

— Если хочешь, мы можем совсем не закрывать.

— Хочу, — закивала я, и мы наконец-то вошли в спальню.

Дамир, как и обещал, дверь не закрыл, но изначально я этого не заметила, потому как взгляд приковал красивый дизайн комнаты. Справа, по центру, стояла огромная кровать цвета коры дерева, она выглядела очень уютной и мягкой. Захотелось тут же присесть на нее и провести руками по махровому пледу, аккуратно сложенному и перекинутому поперек матраса. С одной стороны кровати стояла маленькая тумбочка со светильником на ней, а на месте второй находилась детская кроватка, полностью укомплектованная для сна доченьки. Вторая тумбочка стояла напротив у противоположной стены, около трюмо. Вся мебель походила на один комплект и можно было сказать, что выполнена она профессиональным дизайнером. Возле двери в душ имелась небольшая софа с кофейным столиком, а над кроватью возвышалось красивое дерево в лучах солнца, изображенное на фотообоях. Спальня выглядела уютной, большое окно с подоконником, служащим, как кушетка, несколько подушек на нем, а под низом закрытые дизайнерской решеткой батареи. Большие ночные шторы, тепло и уют, — обо всем этом, и не только, позаботился Дамир, а еще он словно знал, что новая обстановка позволит мне забыться. Я с упоением рассматривала спальню, абсолютно позабыв обо всех тягостях, и это оказалось круто, — войти в новую жизнь с чистыми мыслями.

— Из меня дизайнер не получился, так хоть опытные специалисты поработали, — прошептала я, наблюдая, как мужчина уложил Лапочку в ее новую кроватку.

— Я сделаю так, что тебя восстановят на последний курс, сдашь дипломную и все будет отлично.

— Чувствую себя маленькой девочкой.

— Ты и есть маленькая девочка, — нежно ответил он, подходя почти вплотную.

Я замерла, не в силах пошевелиться, и взглядом застыла на красивых губах, понимая, как все больше и больше мне хотелось их поцеловать. Дамир понял мое желание и сделал полшага назад, за что я была очень ему благодарна, ведь поцеловать все равно не смогла бы, не сейчас. Только душу травлю, и себе, и ему.

— Прими душ и потом ляжешь. Тебе отдыхать больше надо, — тихо произнес он, и достал из тумбочки радио-няню.

— Пока не покормлю Ангелику, не лягу.

— Ты успеешь искупаться, она еще с полчаса проспит.

— Ты знаешь больше меня, что нужно малышке.

— Твоя мама подучила, пока мы с тобой в больнице были.

Я снова замерла на месте, наблюдая, как бережно Дамир достает из комода у кроватки, который я не сразу заметила, различные распашонки и ползунки. Он был внимателен в своем выборе и, глядя на него можно было подумать, что он что-то нашептывает, хотя, может, мне показалось.

— Ты очень заботливый папа, — заметила я, и Дамир резко поднял голову, немного смущенно улыбаясь.

Его смущению я удивилась, впервые увидела, чтобы этому сильному и смелому мужчине было неловко, но от этой неловкости он становился еще красивее.

— Ты еще здесь?

— Уже ушла, — слегка улыбнувшись, ответила я, и скрылась за дверью ванной, сразу же щелкнув замок, — Боже мой!

Ванная комната тоже претерпела ремонт, и теперь сияла новой обалденной красной джакузи, а за перегородкой стоял унитаз и биде. С левой стороны возвышался шкаф, керамическая раковина с такой же столешницей и висящее над ней зеркало, а рядом вмонтирована душевая кабина. Весь дизайн был только в красно-черных тонах, и если бы не мой страх, я бы подумала, что это очень романтично.

Пройдя к душевой, я настроила кран на теплую воду, осторожно сняла платье и белье, и с удовольствием ступила в кабинку, под упругие струи. В больнице хоть и было все на высшем уровне, но дома оказалось лучше, не зря говорят родные стены лечат. И хоть я прожила здесь совсем мало, но, чтобы чувствовать себя как дома, мне оказалось этого достаточно, потому что Дамир для меня сделал все.

Найдя на полочках гель и шампунь, сразу вымыла голову, потом с удовольствием намылила тело, вдыхая приятный аромат клубники. Но, помня, что скоро проснется дочка, я быстро смыла с себя пену, и выйдя из кабинки, укуталась в полотенце, вторым вытерла мокрые волосы, а, порывшись в ящиках, нашла фен и несколько видов расчесок.

— Чего еще я не знаю о нем? спросила тишину и включила фен, который к слову, громко не гудел.

Неужели Дамир и об этом позаботился, или просто хорошая фирма их производит? Но, главное, я могла не переживать, что разбужу Лику, потому что дверь плотная, как и стены, а фен работал тихо.

Наскоро высушив волосы, я расчесалась и внимательно посмотрела на себя в зеркало. Сейчас мое лицо выглядело уже немного лучше, да и кожа приобрела румянец, ведь поначалу, как только смогла в больнице вставать на ноги и посмотреться в зеркало, думала упаду в обморок. Мое лицо выглядело бледно и страшно, я точно похудела, потому что подбородок стал острее, а раньше такого не наблюдала. И сейчас даже синяки под глазами исчезли, все же спокойная жизнь пошла организму на пользу.

Слегка улыбнувшись себе в зеркале, я прошла к двери и щелкнула замком, как вдруг спохватилась, что на мне одно полотенце, которое обернула после душа. Сердце тут же гулко застучало в груди, и я рукой схватилась за край ткани, который был завернут внутрь. Дура, чем я думала, когда шла купаться? Не одевать же мне то платье, что теперь кучкой валялось на полу? Да и вообще я не знала, есть ли у меня здесь хоть какие-то вещи, может быть Дамир выбросил все то, что я оставила, когда уходила.

В любом случае, не стоять же мне здесь до посинения, да и Лапочку скоро кормить, а потому, нажав на ручку, я совсем немного приоткрыла дверь, и просунула голову, взглядом застыв на мужчине, который любовался нашей дочерью.

— Дамир, — шепотом позвала я, прикусив губу и смутившись.

— Да? обернувшись, он посмотрел на меня внимательным взглядом, и мне захотелось снова закрыться в ванной.

Зачем он сканирует меня, Господи?

— Ты бы не мог выйти на пару минут? найдя в себе силы, попросила я, все так же стоя за дверью.

— А что случилось?

— Я забыла взять одежду и

Он с пониманием кивнул, и посмотрев на Лику, покинул спальню, прикрыв за собой дверь. Я быстро прошмыгнула в гардеробную, надеясь найти там хоть что-то мне подходящее, но когда открыла огромный шкаф, была приятно удивлена. Там висели не только оставленные вещи, но и кем-то заботливо купленные новые. Быстро отыскав платье до колен и по максимуму с закрытой грудью, я облачилась в легкую ткань и вернулась в спальню, к ребенку.

Ангелика, словно почувствовав мое приближение, сразу открыла глазки, и активно задергала ручонками. Моя маленькая принцесса, совсем крошечная и такая родная. Разве может быть большее счастье, чем здоровый ребенок? Я так была рада, что Дамир не позволил оставить Лапочку в роддоме, а забрал к себе, даже не зная, что она его дочь.

В дверь тихо постучали, и мужчина, заглянув, улыбнулся и вошел внутрь, держа бутылочку с обедом для малышки.

— Проснулась? спросил он, отдавая мне бутылочку, а сам, склонившись над кроваткой, взял на руки ребенка.

— Можно я буду кормить?

— Ну вот, Лапочка, мама мне совсем не позволяет тебя кормить, скоро буду страдать от этого, — проговорил он, состроив грустную гримасу.

— Просто сама не могу насладиться этими моментами, — подойдя к ним, коснулась маленькой головки и нежно поцеловала в лобик, вдыхая любимый запах.

— Понимаю, иди сюда.

Он уселся на кровать вместе с Ликой, и посмотрел на меня, словно ожидая, что я приземлюсь рядом, как это было в больнице. Дамир помогал мне держать дочь, располагаясь сзади и поддерживая ее своими руками. Сейчас, в домашней обстановке, я почему-то не была уверена, что должна это делать, — страх и смущение не позволяли расслабиться и насладиться прекрасным моментом.

— Мы же это делали и не раз. Чего ты боишься, малышка?

Я не знала, что ответить, и протянула ему бутылочку, не желая морить голодом своего ребенка.

— Не бойся, мы просто покормим ее и все, — продолжал убеждать он и я сдалась, выдохнула и позволила себе расслабиться ненадолго, просто, чтобы Лика чувствовала, что мы, ее родители, рядом.

— Хорошо, только дай сначала мне Лику, а то будет неудобно.

Дамир поднялся и передал мне дочку, сам устроился так, чтобы мне было удобно, и я, решившись, все-таки примостилась рядом. Спиной почувствовала его твердую грудь, но постаралась расслабиться и думать только о доченьке в моих руках.

— Вот так будет лучше, — он рукой перехватил мои руки, и я больше не чувствовала вес, только приняла бутылочку и поднесла соску к маленьким губкам.

Малышка сразу же обхватила ее и внимательно посмотрела мне в глаза, принявшись за еду. Я ни на миг не прерывала наш зрительный контакт, понимая, что он ей необходим так же, как и мне. Мою дочь и так лишили грудного вскармливания, отнять у нее еще что-то я не позволю, да и меня никто не посмеет от нее оторвать.

— Она любит тебя, ты только посмотри на нее, — прошептал Дамир на ухо, и я поежилась, прильнув к нему ближе, а еще почувствовала тепло в груди от его слов.

— Я слышала только ее крик, — вспомнила я, грустно улыбнувшись.

Тело мужчины напряглось, и мне показалось, что он даже перестал дышать, внимательно слушая то, о чем я говорю.

— Он присутствовал на родах, и как только Лика родилась, ее сразу же унесли. Я слышала, как она плакала, как нуждалась во мне, а нас разлучили, сразу же, с первых минут.

На глазах появились слезы, не могла я спокойно вспоминать тот ужасный момент, когда мое сокровище отняли у меня, без шанса на то, что вообще когда-то узнаю, как она выглядит.

— Почему он не позволил забрать дочь?

— Потому что, когда я начала рожать, он срочно повез меня в больницу, а там и раскрылась тайна. С самого начала я уговорила своего гинеколога, к которому встала на учет, чтобы он написал мне меньший срок, чем был на самом деле. Денег у меня не было, поэтому пришлось строить щенячьи глазки, хотя, наверное, мне и играть не нужно было. Я так и выглядела. Мужик нормальный попался, согласился, написал, как я просила. А тут еще и этот маленький ангел меня спас, ведь, благодаря тому, что она такая крошечная, живот был небольшим, и удавалось скрыть настоящий срок.

Я замолчала ненадолго, просто чтобы сделать глоток воздуха, — рассказ не был легким. И была благодарна Дамиру за то, что он не перебивал меня. Себя я могла жалеть сколько угодно, но ребенок- самое ценное в моей жизни, и когда его отняли, мир рухнул.

Неожиданно я почувствовала нежный поцелуй на плече, и приняла его как знак поддержки.

— На седьмом месяце эта лапушка захотела на свет, а когда мы приехали в роддом, оказалось, что мой врач был в отъезде, и роды принимал другой акушер-гинеколог. Он ничего не знал о моей тайне, и сказал настоящий срок, ох, как же Артем тогда разозлился, он молчал, но его взгляд говорил сам за себя, — я поежилась от воспоминаний, и, оторвав взгляд от глазок-бусинок, заметила, что бутылочка уже практически пуста.

Еще несколько минут, и Лапочка уснула, насытившись своим обедом.

— Давай положим ее в кроватку, — предложил Дамир, и я поднялась, сама уложила дочку, бережно прикрыв крохотное тельце одеяльцем.

— Я хочу рассказать обо всем, чтобы больше не поднимать эту тему, а дальше решать только тебе.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе решать, выгнать меня или оставить.

— Не пори чушь, ладно? Пошли присядем и расскажешь все, что хотела.

Я кивнула и забралась на кровать, пряча ноги под пледом, а Дамир устроился рядом, руками коснулся ног под тканью и принялся растирать их. От переживаний меня слегка морозило.

— В больнице меня продержали три дня, так ни разу и не показав дочку, а Артем пообещал, если я добровольно напишу отказ, то Лика попадет в хорошие руки. При другом раскладе, — я замолчала, вспоминая те ужасные слова и поежилась, понимая, что мне стало совсем холодно.

— Давай укутаешься пледом?

— Нет, — покачала головой, тяжело вздыхая, — Дамир.

Резко бросилась к нему в объятия и расплакалась, не зная, как найти в себе силы и сказать то, что никогда не смогу забыть. Как выдавить из себя слова, заставившие меня отказаться от родной дочери, от кровиночки, которую я ждала с огромным желанием. Ради нее дышала и терпела Артема, хотя могла давно покончить с собой, но понимала, что внутри меня человечек, моя кровиночка, новая жизнь, и только ради нее я должна жить.

— Она же человечек, маленький и беззащитный, — шептала сквозь слезы, чувствуя, как крепкие руки гладят по спине и голове, — как можно так?

— Поплачь, малышка, поплачь, — произнес Дамир, и я только сейчас поняла, что он дрожит, — взрослый, сильный мужчина дрожит.

— Ты чего, Дамирушка?

Положив ладони на щеки, посмотрела в глаза, пытаясь понять, почему его всего трясет, и в карих омутах увидела боль.

— Дамирушка, уже все нормально, ты чего? снова спросила я, поглаживая по лицу, как он тут же перехватил мои руки, сжимая их на запястье и с удивлением смотря на меня.

— Ты меня успокаиваешь, малышка? Откуда в тебе столько сил, чтобы еще меня успокаивать? Откуда?

— Я, ты, ты чего дрожишь?

— Мне больно за вас! Мне больно, что меня не было рядом и я не защитил.

— Это только моя вина, Дамир, только моя, — вырвав руку из захвата, вытерла слезы тыльной стороной ладони, и словно опомнившись, отползла назад, прячась под плед.

Мужчина немного расслабился, и помог мне укрыться, снова положив руки на ступни.

— Если бы я не отказалась от малышки, то он продал бы ее на органы.

— Что?! зарычал Дамир, выражая свою злость.

— Сказать, что мне дали шанс, ничего не сказать. У меня не было выбора. Его просто не было! Я лучше бы себя ненавидела всю жизнь за то, что бросила дочку, чем за то, что Господи!

По щекам продолжали катиться слезы, и я поджала ноги, лицом уткнулась в колени, тихонько всхлипывая, на подсознательном уровне понимая, что не могу разбудить Лику. Сбоку от меня прогнулась кровать, и Дамир крепко прижал мое безвольное тело, поглаживая и успокаивая.

— Тихо, любимая, тихо. Моя девочка не должна страдать, не теперь, когда со мной. Не теперь, милая.

— Я не знаю почему, но написала, чтобы малышке дали твою фамилию и отчество, возможно в душе таилась капелька надежды.

— Михаил, он очень мне помог с тобой, я ему теперь жизнью обязан.

— Что ты имеешь в виду?

— Он и еще один парень Денис, всегда наблюдали за тобой, мне было так проще. Тем вечером, когда я видел вас с Шираевым, мне показалось, что ты меня ненавидишь, и я решил отпустить тебя. Неделю думал, смогу ли жить без информации о тебе, и понял, что пора, пора пробовать жить без тебя. Да только, когда я сообщил Михаилу, что не нуждаюсь в их помощи и больше ничего не хочу знать, он сразу, вроде и послушал. А потом, не побоявшись моего гнева вернулся и рассказал, что ты бросила своего ребенка в роддоме.

— У меня не было выбора.

— Теперь я это понимаю, но тогда был зол, — выдохнул он, так же сильно, как и я, переживая ситуацию.

— А что было дальше?

— Я забрал Лапочку домой.

— Как тебе ее отдали? Или ты

— Да, Ли, я заплатил и мне плевать! Моя дочь должна быть дома, а не одна, брошенная и никому ненужная, — договорив, он крепче прижал меня к себе, а я с жадностью вдохнула запах, который принадлежал только Дамиру.

— А ты ведь тогда не знал, что она твоя дочь.

— Зато знал, что она твоя. Тут и думать не о чем было, — твердо ответил, давая понять, что он серьезен в вопросе дочери.

— Если бы я сказала Артему, что ребенок от тебя, он бы сделал все, чтобы избавиться от него. А я не могла, не могла так поступить, это же наш малыш.

— Ты поступила, как настоящая мать, ты боролась за своего ребенка, ты боролась за нашу девочку.

— Только ради нее и жила, иначе не было бы смысла.

— Не смей даже думать об этом! Я и так облажался перед тобой, ты передала флешку, а я не стал смотреть, пока ты не оказалась в больнице.

— Значит, ты видел

— Прости, что я такой идиот, прости, что не заметил ничего. И что позволил себе не сразу открыть ее. Если бы не моя сраная гордость, этот подонок тебя бы не избил.

— Ты не виноват, не думай об этом.

— Я не могу не думать. Ответь: тогда на набережной, ты знала уже, что беременна?

— Нет, я нет, не помню. Да и ничего бы это не изменило, за мной всегда наблюдали, я только не знаю, как тебе удалось от них оторваться, вывезти меня за город.

— Так почему тогда не сказала все, я же понимаю теперь, что не по своей воле ушла. Почему не сказала?

— Потому, что тогда все было бы зря.

— Да что зря, Лия?

— В тот день, когда я пошла увольняться, встретила Артема, он попросил зайти к нему в кабинет. Сначала начал говорить всякие грязные словечки, а потом, когда я не соглашалась на предложение стать его любовницей, он достал телефон. На видео был ты, в той одежде, которую я видела на тебе утром. Ты стоял в кабинете дома у стола, спиной к окну, а у тебя на спине в области сердца красная точка, а потом он показал подобное видео с Кириллом. И если бы я не согласилась уйти от тебя к нему, он бы дал отмашку и Дома бы я тебя застала только убитым.

— Ты что, дурочка, ради нас с братом это все? произнес громче, чем следовало, и, бросив взгляд на Лику, которая продолжала спать, шепотом добавил: — Ты не должна была рисковать собой!

— Нет, я не должна была отказываться от его условий, и я не отказалась. Мне было плевать на себя, в тот момент я не знала, что беременна, поэтому согласилась. Иначе бы я не смогла жить, зная, что могла вам помочь, но не помогла.

— Господи, Лия! Неужели не было выбора?

— Одно мое «нет», и курок был бы спущен.

— Какая же Шираев гнида, самая настоящая скотина!

— Он позволил себе вершить чужие судьбы. Я потом долго думала, как бы поступила, если бы знала о беременности, перебирала варианты, размышляла. Времени много у меня было. Но правильный ответ, возможно, так и не нашла, разве что, таким образом я бы сохранила всем жизни.

— Ты и так сохранила всем жизни, но при этом, подставив под удар свою.

— Свою и ребенка. Удивляюсь, как Ангелика родилась спокойной и тихой девочкой, учитывая, что вся беременность прошла на нервах.

— Из-за стресса ты родила ее раньше срока?

— Скорее всего. Мы часто ругались, а точнее, просто Артем был зол, что я не отвечала ему улыбкой, приветливыми объятиями. Он думал, что я воспылаю к нему светлыми чувствами, когда сердце рвалось к тебе. Да только он был всего лишь омерзителен и ненавистен мне.

— Лия, какие гарантии он дал тебе, что не убьет нас? Что не обманет тебя?

— Никаких, и я не могла что-либо требовать, к сожалению. Какие могли быть вообще гарантии, одна только моя вера, что он не обманет и выполнит свое обещание.

— Какой-то ужас просто, — тяжело вздохнул Дамир, устало потирая свободной рукой лицо, — Что было на документе с видео?

— Информация о Лике. Я пыталась таким образом сказать тебе, что она твоя дочь. Самой выбраться никуда не могла. Мы жили в двухкомнатной квартире, и когда Артем уезжал по делам, оставлял двух охранников со мной, чтобы я не сбежала. А я так их боялась, — снова всхлипнула я, носом утыкаясь в его грудь, — всегда боялась, чтобы он не приказал им меня изнасиловать. Это было так страшно.

Я расплакалась, вспоминая все ужасные моменты за последние полгода, а Дамир принялся меня раскачивать, успокаивая, и обнимать, как самое дорогое в жизни. Его забота и нежность только прибавляли слез, потому что я так давно всего этого не испытывала.

— Они же этого не сделали? охрипшим голосом спросил он, целуя меня в макушку.

— Нет, — резко покачала головой, и подняла на него взгляд, — я так вовремя успела записать видео, может и не стоило этого делать, но я надеялась, что однажды ты спасешь меня. Я дура, знаю.

— Ты не дура! Ты не дура, малышка.

— Он потом забрал у меня телефон, в квартире даже не было интернета. Он все сделал, чтобы я не смогла с тобой связаться.

— И на том вечере?

— На том вечере ты был счастлив в обществе блондинки и у меня получилось передать флешку только Николаю.

— Я был так на тебя зол, что даже не захотел смотреть что там. Но теперь понимаю, что стоило сделать это сразу, переступив через гордость.

— Ты имел право злиться на меня.

— Не имел я права на это, не имел!

— Ты ничего не знал, и мог ее вообще выбросить.

— Тогда был бы последним придурком.

— Мне было важно только одно: чтобы с вами, — с тобой и Ликой все было хорошо.

— Маленькая отчаянная девчонка, что же ты наделала?

— А как бы ты поступил на моем месте? Ты бы позволил, чтобы меня убили?

— Нет, не позволил бы.

— Вот видишь.

— За что он тебя так избил? За что ножом?

— Он начал ко мне приставать, а я сказала, что после родов мне нельзя как минимум месяц заниматься сексом. Но его это не остановило, я пыталась вырваться, да по большому счету не это было причиной отказа. Просто он мне омерзителен. Но, по всей видимости я его сильно взбесила, и он начал меня избивать, а потом схватил кухонный нож и вонзил в меня. Помню только резкую боль и темноту. Все.

— А когда он понял, что ты умираешь, отвез тебя в посадку.

— Что? ошарашенно переспросила я, не веря в услышанное.

— Миша сменил пост и следил за вами. Он мне и сообщил где вы, — Дамир пальцами сжал переносицу, а второй рукой забрался мне в волосы, массируя кожу головы.

— Он оказался еще хуже, чем я думала.

— Теперь вы обе в безопасности, а Шираев не сможет вам навредить.

— Главное, Лапочка, а я неважно.

— Нет, Лия, вы обе важны, вы обе!

— Я уже и не думала, что когда-то смогу выбраться из лап этого зверя.

— Рано или поздно, он бы облажался, и слава Богу, что это случилось сейчас.

— Дамир, а Сергей Константинович, он ваш родственник?

— Какой-то дальний, это Кир лучше знает. А что?

— Просто вспомнила, девочки давно говорили.

— Если бы ты знала, как я по тебе скучал. Каждый день, каждую минуту.

— А как же та блондинка?

— Какая? А! С вечера?

— Да, мне казалось вы так счастливы с ней, — Дамир устроил нас поудобнее, и я, позабыв о страхе, улеглась ему на грудь.

— Не было никакой блондинки. Специально ее позвал, тебя позлить, — ответил он, и я резко приподнялась на локте, смотря ему в глаза.

— Ты знаешь, что издевался надо мной?

— Прости, милая, ты тоже издевалась, я не знал всей правды.

— Прости, — тихо произнесла я, понимая, что не имею права предъявлять претензии.

— Ты знала, чем я Шираеву не угодил? Почему он так хотел мне насолить?

— Думается мне, что у него было много причин. Первая, о которой я узнала, это гостиница, подаренная тобой мне.

— Но ты же отказалась от нее.

— Да, за это и получила впервые, ну и за то, что позволила тогда выбраться из дома, а эти две прилипалы не уследили за мной.

— Он избил тебя тогда?

— Ему лишь бы повод был.

— Какой же он ублюдок, полное ничтожество и слабак, — мужская рука чуть сильнее сдавила мое плечо.

— Я так поняла, что он изначально хотел получить ту землю, на которой построена гостиница.

— Хотел, да только связей и денег не хватило. Не хватило той суммы, которой я ему не одолжил.

— Он у тебя просил? удивилась я, и получила кивок в подтверждение, — Сволочь.

— Братец поганый.

— Ты уже знаешь, значит. Он так жаловался, что у тебя и Кирилла есть все, а у него ничего, только долги. Сказал, что отняв меня, сможет тебя наказать.

— Ему это удалось. Мне жить не хотелось без тебя.

— Мне тоже не хотелось, только ради Ангелочка держалась. Ах, да, он еще все выспрашивал за какой-то камень, но я ничего не знаю о нем, и его это очень огорчало.

— Денег, мразь, захотел, и ради них пошел рушить судьбы. А утверждал, что камень не так ему и важен после смерти отца.

— Он умер? удивленно переспросила я, узнав об этом только сейчас.

— Да, сердечный приступ, — ответил без капли жалости, и я решила больше ничего не спрашивать об этом человеке, понимая, что радости Дамиру он не приносил.

— Ты знаешь, Дамир, я, наверное, благодарна Артему, что он тогда избил меня и вывез в посадку.

— Что ты такое говоришь?

— Даже если бы твои люди за мной не следили, я бы умерла, но больше бы не страдала от его жестокости.

— А вот сейчас ты дурочка. Не говори такое, я бы нашел способ тебя спасти. В конце концов ты нужна Ангелике.

— Просто, после родов, он забрал самое ценное. Лапочка — она же моя жизнь, моя душа, а Артем вырвал ее из меня, отнял, и больше не хотелось жить. Но, видимо, кто-то сверху решил меня пожалеть, и дал еще один шанс.

Отстранившись от любимого, я подогнула ноги и обняла себя, положив голову на колени, отвернулась, и взглядом устремилась в окно.

— Я все рассказала, что знала, теперь только тебе решать, что со мной делать.