Глава 27

Дед вздохнул, переглянулся с пришлым драконом. Тот тихо сказал:

— Я подстрахую.

И меня взяли. Я не знала, что надеть, кружила по комнате, как ненормальная, пока мама не остановила меня и не стала одевать сама, будто я маленькая.

— Милая, просто успокойся, вдохни-выдохни. Если дракон сильный, он тебя дождется.

— Мар сильный, — уверенно сказала я.

Каркуле встретил нас зимней стужей. Стаур сразу укрыл нас пологом и выдал теплые вещи. Мы переоделись. Оглянулась. Рядом с порталом стояли шатры. Мое сердце забилось со страшной силой. Шатры были те самые, Мара. Но… было такое чувство, что стоят они тут уже не один день. Да что там — они были выцветшими, ободранными. Я заскочила внутрь и замерла: внутри валялся мусор и немытая посуда.

— Мар? — несмело спросила я и придержала живот. Внизу потянуло болью, но я выдохнула и пошла во второй шатер. Горгоны-стражницы обшаривали округу, а Стаур с пришлым драконом что-то настраивали на портальном камне.

— Урезанный допуск, — скрежетнул зубами Стаур.

— Я чувствую там разумных, — сказала Оля и показала в сторону.

Стаур пошел искать разумных, а бабуля достала горячий взвар и налила нам с древней по кружке.

Стаур пришел с… Рамсавом. Увидев здоровяка, я чуть не расплакалась, но дед не дал мне поговорить с бывшим главой охотников:

— Он ушел.

— Когда? Куда?

— Мы стояли тут пять месяцев. Он пытался что-то сделать с порталом, потом просто ждал, потом…

— Ну, — поторопил Рамсава Стаур, — куда делся этот идиот?

Я поморщилась, а Отага покачала головой:

— Не злись, не пугай человека.

Рамсав выдохнул:

— Он пошел к Морчу.

— ****! — выругался дед. — Зачем он туда пошел?

— Умереть, — выдохнул Рамсав, с удивлением рассматривая мой живот. Видимо, до него только сейчас дошло, чей это может быть ребенок.

— Идиот!

— Здесь очень огромный пожиратель, — сказала молчавшая до этого древняя. — Если он вырвется из сна, пожрет мир за пару укусов.

— Я справлюсь, — сказал Стаур. — Главное, дайте мне яд.

— Я напитаю иглу ядом, дракон, — сказала древняя, — и буду просить за тебя вселенную.

Стаур переглянулся с пришлым драконом, беловолосый пожал плечами.

А потом все очень быстро завертелось.

— Оли, — беловолосый поцеловал жену в макушку, — прошу тебя, просто подожди меня тут.

— Тоже проблемы с покладистым нравом, — хмыкнул Стаур.

Беловолосый покачал головой, и драконы ринулись в сторону Морча, быстро набирая скорость. Скоро они скрылись из глаз, оставив нас одних.

— Девочки, не переживайте, — древняя поставила всем по креслу, такому же, как у нее, и всучила горячего кофе в таких же синих кружках. — Вот чего я научилась желать, так это кофе и кресло. Остальное — с трудом.

Сидеть не хотелось. Низ тянуло страшно. Я отошла к Рамсаву, который стоял чуть дальше и внимательно наблюдал за нами. Судя по всему, он даже наши разговоры запоминал.

— Как там Гыра и остальные девочки? — тихо спросила я его. Потом выслушала рассказ о жизни подруг. Прекрасно, что у них все хорошо.

— Как он тут жил? — задала мучавший вопрос.

— Сначала не верил, что вы умерли. Ждал, — кивнул Рамсав. — Только когда наступила зима, словно оледенел. А потом просто вышел и пошел. Я догнал его, спрашивал, что делать, если вы придете… Он уже не верил. Сказал: «Зачем мне жить без нее?»

В какой-то момент вокруг стало тихо. Все встали и столпились на краю скалы, вглядываясь в опадающий ураган. Становилось слишком тихо, даже странно. Мы с тревогой переглянулись, даже древняя встала.

— Советую приготовиться, он сейчас проснется. Страшная тварь, я вам скажу.

Раздался гул, земля под ногами дрогнула. Мы попятились с края, даже отошли подальше. Земля пошла волнами, и через некоторое мгновение прекрасный город, который стал виден после падения Морча, подпрыгнул и ухнул в черную бездну. А через минуты две-три на его месте стала подниматься гора… Нет, не гора — что-то страшное.

Понадобилась вся сила воли, чтобы не убегать, вся выдержка, чтобы понять эпичные масштабы этой твари, которая лезла из дыры в земле. Пожиратель был похож на огромную гору с разинутой безразмерной пастью. Его рык огласил окрестности, и даже воздух подернулся дрожью.

— О, — воскликнула древняя, — я же так умею, хотите посмотреть поближе?

Девушка встала с кресла, которое тут же испарилось, и щелкнула пальцами, поставив прямо перед нами что-то большое и круглое.

— Это такой бинокль, — древняя цокнула, — нужно смотреть в это отверстие…

— Я знаю, что такое бинокль, — раздраженно сказала бабуля, — я на Земле росла.

— Ох, а где? — древняя забыла о своем заклинании и пристала к Отаге.

А я медленно приблизилась к биноклю и стала смотреть вдаль. Оказалось, все просто: желаешь приблизить картинку — оно слушается твоего желания, приближает. Хорошая вещь, нужно научиться создавать такое же.

Я смотрела вперед, надеясь найти Мара. По словам Рамсава, не дождался он нас всего лишь неделю. И уйти далеко не мог. Пока спустился вниз по дороге-серпантину, пока… а потом увидела его… Мара.

Драконы нашли своего собрата, и теперь напряженные стояли друг против друга. Мар. Сердце зашлось от счастья видеть его. Неужели он не чувствует, что я тут? Боль внизу живота пронзила меня насквозь так сильно, что я вскрикнула и схватилась за живот.

Мар повернулся в нашу сторону и что-то сказал Стауру. Дед покачал головой, но Мар сделал к нему шаг и протянул руку. Стаур и беловолосый переглянулись, и дед кивнул. Нет! Я уже поняла, что собрался делать Мар — исправить то, что натворил!

Чтобы убить пожирателя, нужно отравить его мозг-сердцевину, а его сердцевина… на самой верхушке.

— Милена! — бабуля помогла мне дойти до кресла. — Я так и знала, у тебя роды начались!

— Там Мар! — сквозь боль сказала я. — Он хочет сам уничтожить пожирателя!

— И правильно, — кивнула древняя, — ему самому легче будет.

— У него сил мало! — рыкнула я на Оли.

— Ох, миленькая, давай я тебе помогу, — древняя подошла поближе и взяла меня за руку. Боль как будто сразу отступила. — Мужчина должен доказать свою значимость, милая, иначе они не могут. Дай ему потешить свой эгоизм. Если что, я не дам ему умереть. Древняя я или погулять вышла?

Оля мягко мне улыбнулась, и мне правда стало легче от ее взгляда, тепла в голосе. Странно, но захотелось плакать и никогда не выпускать руку древней. Я теперь понимала, о чем говорил Стаур, когда говорил, что древние — наши создатели. Что это не с чем не сравнить. Счастье, спокойствие, желание обнять весь мир.

— Я немного придержу роды, — успокоила она нервную бабулю. — Пусть папаша увидит рождение своего ребенка. Ох, и намудрили вы тут со своими страстями. Но я вас понимаю, сама через это прошла. Как говорила моя сестра Анька: «Не доходит через голову, дойдет через жо… задницу».

Когда боль отпустила, я опять встала к магическому биноклю и замерла, всматриваясь в Мара. Он словно чувствовал мой взгляд, оглядывался, смотрел будто прямо на меня. От чего мне хотелось кинуться к нему навстречу и не отпускать.

Пожиратель был поистине огромным. Мар скрылся в тумане, который охватывал страшное чудовище, и потекли минуты ожидания.

— Он неповоротлив, — тем временем объясняла древняя, — но его ничего не берет, проверено. А вот яд, который у меня был, его враз уничтожит. Сейчас твоему дракону нужно показать чудеса эквилибристики, чтобы влезть на эту гору и ткнуть куда надо иглой с ядом. Потом вернуться, отдать мне оставшиеся семена пожирателя — и все. Наш герой готов к дальнейшей семейной жизни.

Я молилась, чтобы сценарий древней сбылся. Пару раз у меня сердце в пятки уходило, когда я видела, как Мар прыгал через текущие огненные реки. Он дракон, но… мне было страшно за него.

Целый час я стояла и смотрела, как мой любимый пытается исправить свою ошибку. И он это сделал. Когда пожиратель стал рассыпаться черными смоляными хлопьями, так похожими на те, что вылезают наружу из земли по ночам, Мар побежал вниз, насколько ему хватало сил.

Он был уставший, в порванной рубашке, которая ошметками висела на его теле, его волосы обгорели, но на губах у него сияла безбашенная улыбка, немного страшная, но как же я была рада видеть его любым. Он бежал, а за ним поднималась черная стена рассыпающегося пожирателя.

Дед и муж древней дождались Мара и стали помогать ему. Тянули его, когда мой дракон совсем выбивался из сил.

Ко мне подошла Оли опять с синей кружкой полного кофе:

— Вот и все, — она хмыкнула. — Ну, ваш, конечно, побольше пожиратель будет, но оно и понятно — столько рос.

Древняя щелкнула пальцами, потом обернулась к замершему в созерцании богини Рамсаву:

— Ты всех, кто там есть на вашей стоянке, сюда зови. Черная хмарь ядовита для простых людей.

Рамсав кинулся исполнять приказ древней. Бабуля только фыркала — она привыкла сама быть сильнее других. А тут какая-то богиня только пальцами щелкает. Она решила покрасоваться. Над нашей стоянкой появился защитный купол, а шатры и вся утварь, что была в них, вернули свой первоначальный вид.

— Неплохо, — кивнула древняя бабуле. — Заклинание хорошее, но можно дополнить.

— Как? — бабуля не выдержала. Она любила все новое, неизведанное, как и все горгоны.

Но я не дала этим помешанным на магии девицам забыть про себя. Боль, которая прошила низ живота, выдавила из меня крик.

— Милена! — Отага подошла ко мне, чтобы я не упала.

— Ведем ее в шатер, — кивнула Оля. — Больше я сдерживать роды не буду, вредно это.

А потом я рожала. Оказывается, когда рожаешь, виноватыми в этом оказываются все, даже любимый, по которому лила все девять месяцев слезы. И который трясущимися руками пытался меня поддержать в нужном положении.

При этом он рычал на всех, кто находился рядом.

Все остальные рычали на него — в общем, был сумасшедший бедлам, в котором появилась моя доченька. Маленькая горгона с белыми длинными волосиками, с зелеными глазками и мелкой белой чешуей, которая украшала лобик и виски малышки.

— Поздравляю, — восторженно сказала древняя, кутая нашу малышку в теплый плед. Только на нее Мар не осмеливался рычать. — У вас родилась… — древняя задумалась, — сильная девчонка родилась. Даже страшно за вас, родители. Если что, зовите — намешали вы в нее кровушки, что задаст она вам радостную жизнь.

Оля передала мне дочку и вышла из шатра, оставив нас с Маром одних. Только сейчас я осознала, что он рядом со мной, с дочкой.

— Мар, — хриплым голосом позвала я.

Он перестал глазеть на дочь и осторожно приблизился к кровати.

— Хочешь ее подержать?

— Я боюсь ей навредить, — мне показалось, дракон сейчас сбежит. И я успокоила его.

— Она твоя дочь, не навредишь. Только… — я запнулась. — Я не сказала сразу… У меня живые волосы, и завтра я обернусь страшилищем и не буду никого к себе подпускать. Сейчас оборот древняя сдерживает.

— Я знаю, Милена, — мягко сказал Мар.

— Ты пытал Гыру? — догадалась я.

— Скорее, она пытала меня, напоминая о тебе все время. Сладкая моя… — Мар не выдержал и быстро оказался рядом, прижимая меня к себе вместе с кряхтящей малышкой. Саккараш дочери тут же обвились вокруг руки Мара, и он, затаив дыхание, наблюдал за нашим чудом.

— Твои волосы тоже так могут? — спросил он.

— Да, — дрогнул мой голос. — Прости, что позволила увести себя…

— Прости, что… Я думал, ты умерла…

— Нас не так просто убить, — хмыкнула я, — ты просто не подумал, что я полезу тебя спасать.

— Я не привык, чтобы меня спасали, Сладкая, — Мар уткнулся в мой висок, поцеловал. — Я не отпущу тебя больше, сладкая моя, мое сорное семя, моя мечта. Ты сделала меня самым счастливым драконом во вселенной.

— Ты сделал меня самой счастливой девушкой в этой вселенной, мой дракон…

А потом мы просто молчали, смотрели на нашу дочь, которая поглядывала на нас удивительно разумным взглядом, и насыщались запахом друг друга… Я была впервые спокойна и счастлива. Я чувствовала себя на своем месте.