Глава 26

Нас, горгон, тяжело убить. Стоит нам получить смертельную рану, магия заковывает нас в каменный саркофаг, который ничем не разбить, и тело само себя лечит. Быстрее зарастают смертельные раны, когда мы на своей земле, Гондальфе.

Я очнулась через неделю. В голову ворвались голоса всех сразу. Отвыкла я от такого количества чужого внимания. И сейчас же перекрыла доступ всем подданным и… бабушке.

Гондальфа радовалась, показывая мне картинки будущей дочери и обещала защиту. Судя по всему, стены вокруг нашего единственного города уже подняты на недосягаемую высоту — так наш дух-хранитель защищает еще не рождённую региеру.

Мар!

Боль от того, что он далеко, была почти осязаемой. Как он там?! Ведь он считает, что убил меня…

Я слезла с кровати, потрогала еще плоский живот. Ничего, моя хорошая, мы вернёмся к твоему отцу!

Гондальфа уловила мой настрой, затихла. Я решительно запретила заходить в мои комнаты бабушке и Стауру. Дух рода не смогла противиться моей воле. У каждой региеры есть свой кусочек жилища, где могут командовать только хозяйка.

— Милена! — в комнату ворвалась мама, Линея Лоутар. Она была выше меня ростом, поэтому у нее легко получилось сграбастать меня в охапку, прикрыв своими саккараш, и немного придушить в объятьях. — Что у вас происходит?! Мама как всегда не желает говорить, а я чувствую, что она опять куда-то влезла.

Я выдохнула, потом посмотрела на маму и сказала:

— Они забрали меня от истинного!

— Ах, — мама приложила руки к щекам, — но Стаур сказал, что тебя пленил его бывший побратим, предатель.

— В чем он предатель? — информация не бывает лишней.

— Он что-то там сделал, что противоречит приказу древних, ну ты сама знаешь, как дед ревностно чтит все, что завещали нам древние.

Мама погладила меня по волосам, и наши саккараш сплелись — она поделилась энергией.

— Девочка моя, как же ты похудела! Еду тебе уже несут, — мама вздрогнула. — Как вспомню этот постоянный голод, так сразу понимаю, почему я дома сижу. Еще одного истинного я просто не выдержу.

Я улыбнулась, но потом отстранилась от мамы:

— Я уйду к нему!

— Нет! Дорогая!

— Мама, я думала, ты меня поймешь!

— Но тот мир закрыт, там есть что-то опасное!

— Значит, я пройду туда тем же путем, что в прошлый раз.

Мама вздохнула:

— Я тебя понимаю, дорогая, но ты же знаешь: если дело касается вашей безопасности, маму не остановить.

— Плевать!

— Моя мышка стала настоящей горгоной? — мама улыбнулась.

В комнату вошли служанки с огромными подносами еды, и несколько минут я просто ела. Потом отвалилась от столика и посмотрела на родительницу, которая с умилением смотрела на меня.

— Есть кое-что еще, мама, — сказала я, потом засомневалась — стоит ли говорить ей о том, что для Мара я тоже истинная пара.

— Что же?

— Мар — мой истинный, но и я истинная пара виарна, мама. Поэтому мне нужно к нему.

Мама замерла, глаза ее сузились, она прошлась по комнате туда-сюда.

— Это многое меняет, — сказала она уже серьезней. — Если виарны узнают, что мы забрали у дракона его истинную… твою бабушку могут наказать, даже несмотря на то что она…

Мама выдохнула и посмотрела на меня с укоризной:

— Почему ты сразу им все не объяснила?

— Они ворвались в тот мир в боевой форме, не слушали меня, не пытались разобраться!

— Ты подала зов! Мы тут чуть с ума не сошли! Ты знаешь, сколько миров обошли Стаур с мамой? Их тоже можно понять…

— Я хочу уйти к своему мужу! — сказала я и показала матери, как сквозь кожу светится брачная вязь. — Если нужно, я до земного совета виарнов доберусь!

— Стаур, думаю, поймет, а вот мама… — родительница покачала головой. — Ей всегда было плевать на дела виарнов, ты же знаешь.

— Поговори с ними. Я не хочу им ничего объяснять, боюсь, если увижу, брошусь выковыривать им глаза, — сказала я.

Мама опять с умилением посмотрела на меня.

— Кстати, — она только собралась уйти и обернулась, — твоя подруга инициировалась. Стоило ей перейти сюда порталом, ее источник активировался и сейчас она отбивается от наших дроу. Такой потенциал! Очень надеюсь, что мой братик наконец-то одумается и возьмет ее в жены. Настоящая темная дроу среди их жиденького темного ручейка… — мама хмыкнула.

Я поняла, что она говорит об Аруни.

— Я пришлю ее к тебе.

Пока я переодевалась, не зная, что выбрать в огромном гардеробе, так как все казалось слишком тонким и прозрачным, пришла Аруни. Увидев меня, она вскрикнула и кинулась обниматься.

— Милена, — из глаз девушки брызнули слезы, — я так рада, что ты живая.

— Как ты? — мы сели на диванчик, не в силах расстаться. Мне казалось, что Аруни — та ниточка, что соединяет меня с тем миром, в котором остался Мар. В груди ныло, словно из меня вынули душу и засунули ее назад неправильно. — Я хочу назад!

— Я тебя понимаю, но тут у вас так хорошо, — Аруни зарделась. — Правда, сначала было страшно. Земля тряслась, все кричали, тебя несли, а потом ты раз — и в камень превратилась. Пока про меня вспомнили, я думала, умру от страха. Потом твой предок, который виарн, все выспрашивал у меня, но я ничего ему не рассказала. Правильно же? Ты сама им все должна рассказать.

— Правильно, — кивнула я. — Но постой, ты не хочешь уходить на Куркуле?

— Милена, мне тут нравится, и я поступила в академию… Ты сказала, мы сами выбираем свой путь, так что я выбрала. Если хочешь, я могу уехать в общежитие академии, чтобы не мешать тебе…

— Ты что! — я покачала головой. — Аруни, если ты хочешь тут остаться, я закреплю комнату в своих покоях за тобой. Ты мне как названная сестра. Вы все, девочки.

— У тебя и сестры хорошие, так за тебя переживают все, — Аруни замолчала. — Спасибо, Милена.

Подругу увела служанка, а я осталась одна, обдумывая, что делать дальше. Прошел месяц… целый месяц без меня… Еще и с думами, что я умерла… Думаю, дед может собой гордиться — еще никто так не мстил своему врагу…

Мне было плохо, душа рвалась сейчас же броситься к бабушке и трясти ее, как детскую игрушку…

— Это правда? — та, о которой я сейчас думала, стояла посреди комнаты и смотрела на меня.

Я зашипела, еле сдержалась, чтобы не кинуться на ту, которая всегда была для меня примером, идолом, а сейчас рвет мне сердце непониманием.

— Что? — я сумела взять себя в руки и тоже встала.

— Ты и этот дракон — истинная пара, двойная истинная пара.

Я недовольно цыкнула на Гандальфу, которая не смогла скрыть от старшей знания.

— Ты отпустишь меня к нему?

Бабушка покачала головой, и у меня упало сердце. Неужели мне придётся прорываться с боем? Но Отага прошла к креслу и тяжело села.

— Думаю, деда ты сейчас слушать не будешь?

— Я хочу к своему мужу! — рыкнула я.

— Мили, пуговка, сядь, — бабуля пошла в атаку не с той стороны и била по самому больному. Так она называла меня в детстве, так начинались все наши беседы.

Я сглотнула ком в горле, но заставила себя сесть.

— Куркуле не просто так закрыт, и твой дед не просто так убил одну из оболочек своего побратима.

Я молчала, потому что, если открою рот, буду кричать, чтобы меня отпустили к Мару.

— Дело в том, что Мар активировал семя пожирателя.

Видя, что я ничего не понимаю, Отага выдохнула.

— Не все опыты древних приносили хороший результат, иногда они ошибались. Такой ошибкой были пожиратели. Их древние хотели использовать как утилизаторов, чтобы те пожирали ненужные отходы. Но опыты показали, что пожиратели пожирают не только отходы, но и миры. И никто, кроме древних, не может их остановить или уничтожить. Семена пожирателей внесли в списки запрещённых, и за их активацию могут не просто наказать, но казнить.

Я сглотнула комок в горле и все же задала вопрос:

— Мар… что с ним будет? Что будет с Куркуле?

— Стаур уговаривал побратима не брать семена из хранилищ, но тот его не слушал. Он забрал все семена, а одно активировал, и пожиратель стал расти. Мар считал, что сможет контролировать пожирателя и превратить его в оружие. Стаур закрыл город, под которым растет пожиратель, защитой, а мир поставил на карантин. Это привело к страшным катаклизмам, но так он приостановил рост пожирателя, которому было мало энергии. Основную массу силы забирал защитный полог. Твой… — бабушка запнулась. — Твой муж отказался отдавать остальные семена, он был одержим знаниями древних, и деду ничего не оставалось, как убить его и оставить в том мире, пока не найдут древних. Нельзя снять завесу с города, иначе пожиратель вырвется, и тогда миру будет конец. Но и держать его больше уже нельзя, он все равно вырвется сам — пара лет...

— Но древних нашли! — тут же воспрянула я.

— Их силы спят, — тут же спустила меня на землю бабуля. Увидев мое горестное лицо, тут же продолжила, — Пуговка, Стаур, как только тебя привезли сюда, понял по твоим брачным узам, что ты и его побратим… слишком близки друг другу. Он сразу улетел искать проснувшихся древних. Многих призывают старые миры, и ему должно повезти… так ведь?

— Бабушка, — я расплакалась, и Отага быстро оказалась рядом со мной, — почему вы просто не отправите меня туда, пожалуйста!

— Нельзя, милая, третий прорыв карантина выпустит на волю пожирателя. Неужели ты думаешь, мы бы мучили тебя здесь, если бы была возможность вернуть твоего дракона? У твоего деда все получится, правда. — Отага гладила меня по спине, и ее саккараш напитывали меня магией, так нужной мне сейчас. — Прости меня, пуговка, я слишком испугалась за тебя и поспешила с выводами.

— Только пусть Стаур найдет древнего… — попросила я, сама не знаю кого — может, вселенную…

Да, я простила бабулю, не могло быть иначе. Дни, недели, месяцы, тянулись очень медленно, я даже пожалела, что очнулась так рано. Лучше лежать в беспамятстве и ничего не чувствовать. Мое настроение влияло на Гондальфу: частенько за ночь перестраивались целые улицы, когда я грустила, но горгоны к этому привычные — просто по новой расставляли мебель.

Чтобы я не скучала, наш дворец превратился в гостевой дом. Приезжали все родственники — и близкие, и дальние, даже дядя-дракон прилетал из своего эльфийского леса. Правда, увидев его в форме дракона, я рыдала потом еще целый день, и дядю выдворили из дворца.

Я часто гуляла с Аруни — с ней мне было спокойнее. Я радовалась ее успехам в учебе и наблюдала, как развиваются ее отношения с моим вторым дядей. Он был наследником владетеля темных и считался завидным женихом.

Стаур не появлялся, но передавал через бабулю, что облетел уже пятьдесят миров, но не нужно отчаиваться…

Мой живот рос, несмотря на подпитку от Гондальфы и всех сестер, я худела. Мне был жизненно необходим Мар. Я старалась держаться ради нашей доченьки, но… иногда выла по ночам. Никогда не думала, что потерять истинного так больно… Что же испытывает там мой дракон…

Подходило время родов, и именно тогда объявился Стаур, да не один, а со светловолосой девушкой-древней и ее беловолосым мужем, тоже драконом.

— Ох, бедненькая, — жалостливо смотрела на меня Оля (естественно, она тоже была с Земли) проснувшаяся древняя, которая еще плохо верит в свои силы. — Как же тебе больно.

Древняя погладила меня по голове, и даже мои саккараш не посмели трогать эту удивительную женщину, полную любви и тепла.

Дед выглядел похудевшим, но довольным, поставленную цель он выполнил, поэтому считал, что вину передо мной искупил.

— Я пойду с вами.

— Нет, Милена, — покачал головой Стаур. — Ты в любой момент можешь родить.

Дракон посмотрел на мой круглый живот. Сегодня доченька на удивление спокойна и не бьется изнутри. Наверно, тоже чувствует, что скоро встретится с отцом.

— Если ты меня не возьмешь, я пешком пойду в катакомбы темных, откуда перенеслась в прошлый раз! — выставила я ультиматум.