Глава 10. Неправильное сватовство

— Меня просватали, Мадин… — голос Алинки спокойный, безжизненный какой-то, удивительно контрастирует с ее словами.

Потому я даже не верю вначале собственным ушам.

— Чего?

Мне кажется, что моя тревога просто до такой степени плотная и осязаемая, что начинает выплескиваться в окружающий мир фантомами. И мне реально послышалось.

— Просватали… — вздыхает Алинка, — еще в понедельник…

Соотношу в своей голове грустное лицо подруги все эти дни, ее неразговорчивость, уныние. Вот она, причина!

— А… Кто он? — осторожно спрашиваю я.

— Друг отца, — говорит Алина, — его ровесник, практически…

На этом месте она не выдерживает и всхлипывает. Правда, тут же берет себя в руки, улыбается грустно.

— Так что я устроена уже. Вот.

— Но… — Всевышний, у меня в голове это все не укладывается! Как же так? — А ты… Согласна?

Алинка кивает.

— А ты… Его любишь?

Она пожимает плечами, отворачивается.

— Но… Алин… Можно же отказаться… — я говорю это все неуверенно, словно на зыбкую почву вступаю. Были бы мы в Москве, я бы вообще по-другому себя вела. Но за время, проведенное на родине, я уже успеваю понять, что тут совсем другие законы, другие устрои. И все не так однозначно…

— Нет, — отрицательно машет головой Алина, — нельзя. Свадьба летом.

— А учеба? — шепотом почему-то уточняю я.

— Это как муж решит…

И столько в ее лице и голосе обреченности, что мне не по себе становится.

С одной стороны, дико хочется встряхнуть подругу, заставить ее прийти в себя!

Какое “замуж”? Ну какое “замуж”?

Ей двадцать лет! А ее жениху, получается, не меньше сорока? Друг отца… Всевышний…

А с другой, Алина не выглядит убитой и раздавленной. Просто грустной. И принявшей свою судьбу, не сопротивляющейся ей.

Имею ли я право что-то говорить? Убеждать? Навязывать свое? Душу ей бередить?

И все же…

— Алин… Но ты же не любишь его…

— Ну и что? — Снова пожимает она плечами. — Он… хороший. Богатый. У него свой бизнес, сеть аптек…

— Алина, но ты же тоже не из трущоб! — Выхожу я из себя. — У тебя есть выбор! И вообще… Почему подождать нельзя? Присмотреться друг к другу?

Я говорю, а у самой в груди щемит. А есть ли он у неё — вот этот выбор?

— Зачем? Родители уже присмотрелись…

У меня как-то даже и слова пропадают…

Смотрю в ее лицо и реально не понимаю, что дальше делать. Что говорить? Мир мой ломается на моих глазах. И осколки — острые!

С момента неудачного сватовства Байматовых прошла неделя, и всю ее я была на диком нерве.

И даже не потому, что папиным словам не поверила. Как раз ему я верила, он никогда не обманывал, и любит меня.

Но просто бесследно эта ситуация не прошла.

И мои нервы. И мои слова, брошенные в лицо самому популярному парню университета.

После них я из обычной новенькой девочки, приехавшей из Москвы, мгновенно превратилась в “московскую дрянь”, “выскочку”, “дуру, своего счастья не понимающую” и так далее.

Слухи с бешеной скоростью расползлись по всем чатикам, и я только представить себе могу, как меня обсуждали! Правда, не особенно долго.

Алина как-то обмолвилась, буквально через день после жуткой сцены с Байматовым, что никто ничего уже не пишет и не обсуждает. Словно отрезало. И, вроде бы, отношение к запрету имеет Байматов, лично кого-то там наказавший.

Но я, занятая своими переживаниями, лишь рукой на это махнула.

Думать о Байматове, о его реакции на слухи и прочем, сил не было.

Дома родители вели себя как обычно, никто меня не осуждал, никто ни на что не уговаривал, чего я особенно боялась, если честно. Мама не пыталась поговорить по душам, папа тоже был благодушен и спокоен.

И, вроде бы, выдохнуть можно же, да?

Но я начала замечать, что в университете, после мгновенно схлынувшей волны обсуждения и осуждения моего отказа и отвратительного поведения по отношению к самой уважаемой семье города и региона, меня начали сторониться.

Парни.

Если раньше то и дело ловила на себе взгляды заинтересованные, улыбки, кто-то разговаривал, кто-то шутил, то сейчас — вообще пустота вокруг меня образовалась! Словно я — нечто страшное, чего нельзя касаться! Даже случайно.

Парни просто даже при нечаянной встрече взглядами торопливо отводили глаза, отворачивались. Девчонки, наоборот, рассматривали усиленно и шушукались, не скрывая недоумевающей зависти.

На меня это все ужасно давило.

Учиться нормально не получалось, просто в голове ничего не задерживалось!

Из-за всех этих переживаний я мало общалась с Натаном, только созванивалась по видео один раз в пару дней. Еще и папа же его не одобрил!

Не то, чтобы для меня это прямо сюрприз был, я ощущала папино недовольство, когда уходила гулять с Натаном, но не до такой же степени!

Я думала, что папа просто, как и любой отец взрослой дочери, ревнует и беспокоится. И надеялась, что потом, когда он узнает Натана лучше и поймет, насколько тот любит меня, то все изменится.

Все эти глупости про то, что жениха подбирают родители, что важна семья, традиции… Я думала, что это все осталось в средневековье! А мы в двадцать первом веке!

А, оказывается, вообще ничего не поменялось!

И меня чуть было не засватали, будь я более послушная, то и удалось бы Байматову!

И теперь подруга моя, которая с момента знакомства казалась мне здравомыслящей и свободолюбивой девушкой, спокойно говорит о том, что выходит замуж за старика! Которого ей родители выбрали! Это как?

— Алин… — я выдыхаю и пробую еще раз, уже без особой надежды на успех, просто потому, что не могу иначе, — а если ты влюбишься? Потом? Если где-то судьба твоя?

— Моя судьба — та, что мне родители выбрали, — говорит Алина, — они лучше знают.

Она говорит это уверенно, но я вижу, как огонёк в её всегда живых глазах с каждым словом становится всё слабее.

— Но это неправильно! — взрываюсь я, хлопнув ладонями по столу так, что на нас начинают оглядываться.

Мы сидим на большом перерыве между парами в столовой, перекусываем. Точнее, о еде уже и забыли обе. Какая еда может быть, когда такое тут?

— Кто бы говорил, — неожиданно обижается Алина. — Ты и сама засватанная!

— Что? Да нет же! — я снова теряюсь, не веря услышанному, за грудиной холодок пробегает. — Алин… Ты чего? Я отказала Байматову!

— Ты такая наивная, Мадинка, — вздыхает Алина, глядя на меня снисходительно, по-взрослому так. — Байматов — не тот, кому можно отказать. Он на тебя права заявил. И все в курсе, что ты — его.

— Что? — моргаю я ошалело.

— А почему ты думаешь, тебя все стороной обходят? И в чатах не обсуждают больше? И еще говорят, что тем парням, которые между собой тебя обсуждали, Байматов языки прищемил…

Чем больше Алина говорит, тем больше я ужасаюсь, теперь с другой, совершенно новой стороны, видя ситуацию…

— Мадина, — наклоняется ко мне ближе через стол Алина, напряженно глядит в глаза, — он не отстанет. Все считают, что это вопрос времени. Он никого рядом с тобой не оставит…

Я не могу больше этого слушать, резко поднимаюсь и иду на выход.

И нет, не в аудиторию, где сейчас пары начнутся.

Я иду к расписанию, чтоб посмотреть, где сейчас группа Байматова.

Я зла настолько, что плевать на то, как выгляжу со стороны, даже слова не подбираются. Я не буду с ним говорить.

Я его убью просто.

‐-------------

Чуть-чуть визуалов возмущенной Мадинки) А в следующей главе - будут визуалы горячей встречи Мадины и Данияра