Глава 24. Москва

Московский воздух, такой знакомый и родной, пахнет сыростью, асфальтом и свободой. Здесь намного прохладнее, но я даже капюшон не набрасываю. Не хочу. Хочу глубоко вдыхать это ощущение — я сама за себя решаю.

Выхожу из здания аэропорта, вцепившись в ручку своего рюкзака, и чувствую, как прохладный ветер касается щёк — впервые за несколько суток я действительно могу вдохнуть полной грудью.

Вот она я.

Вот он — город, который стал когда-то домом.

Шумит, спешит, живёт в своём потоке. Не так давно и я была его частью. И снова хочу стать.

Я верчу головой в поисках Натана. И… вот же он!

Стоит чуть поодаль, на фоне толпы встречающих. С букетом роз и широкой, до самых ушей, улыбкой. Замер, как будто боится сделать первый шаг.

Моё сердце пропускает удар. А потом вторит шагам, которые я делаю к нему. Он бросается вперёд, обнимает меня крепко, будто я — самое ценное, что у него есть.

— Ты приехала… Ты правда… — он прячет лицо в мои волосы, — я так боялся, что передумаешь.

Я обнимаю его в ответ. Я и правда так рада его видеть!

Но…

Внутри скребётся. Едва ощутимо. Где-то глубоко. Как крошечный коготок по стеклу. Слишком тонкий, чтобы понимать, откуда он. Но он есть.

— Спасибо, — улыбаюсь, стараясь заглушить это неуместное ощущение. — И спасибо, что встретил! У тебя практика, я помню. Я бы и сама доехала.

— Я бы тебя на край света приехал встречать, — смеётся Натан, берёт мой рюкзак и ведёт к машине.

Мы едем. За окном мелькают московские пейзажи, шум, ритм большого города. Я прижимаюсь лбом к стеклу, вглядываюсь в фонари, в неоновые вывески, в вечернюю суету. И чувствую, как напряжение из тела медленно уходит. Пусть и не полностью, но я уже могу не держать спину так напряжённо прямо.

— Куда мы едем? — спрашиваю спустя минут двадцать.

— Ко мне, — отвечает Натан, с лёгкой улыбкой, не глядя. — Домой. Тебе нужно отдохнуть.

Домой.

Это хорошо.

Мне хочется, чтобы это слово означало место, где меня никто не заставляет, не требует, не уговаривает. Не ставит в безвыходное положение.

И не предаёт.

Натан бросает на меня короткий взгляд и улыбается.

Но… как-то натянуто. Не так, как прежде.

И тишина между нами повисает какая-то некомфортная. Словно каждое слово приходится выдавливать.

— Заедем в кафе? — предлагает он. — Ты, наверное, голодная.

— Да, — киваю. — Признаться, я сегодня себя едва ли чашку кофе заставила выпить.

И это действительно так. Не до еды было.

Кафе небольшое, милое. Но столик Натан выбирает самый дальний, в тени. Наверное, понимает, что сейчас мне хочется спрятаться ото всех.

Я едва дотрагиваюсь до кофе и чизкейка. Аппетит по-прежнему отсутствует напрочь. Натан свой кофе пьёт быстро, часто отвлекаясь на смартфон, бесконечно пиликающий уведомлениями.

— Чат практики, — объясняет извиняющимся тоном. — Скоро отчёт сдавать, народ нервничает.

А ещё он пару раз бросает на меня такой взгляд, будто хочет что-то сказать. Но не говорит. И я не спрашиваю. Не хочу быть параноиком. Просто… он, наверное, волнуется. Это же огромный шаг не только для меня, но и для Натана.

Привозит он меня к дому в одном из многоэтажных ЖК. Мы поднимаемся на шестой этаж, входим в квартиру.

— Ну… вот, — Натан разводит руками. Он выглядит немного… смущённым, что ли. — Заходи, Мадина, располагайся. Ты… ты, наверное, к другому привыкла, но…

— Ты что, — улыбаюсь, делая шаг к нему. — Всё хорошо, тут… тут очень уютно. Мне нравится!

Я действительно привыкла к другому. К комфорту, дизайну, удобствам. Но это всё сейчас неважно! К свободе я привыкла больше. Это ценнее для меня. Да и квартирка Натана хоть и небольшая, но вполне уютная.

Я вглядываюсь в его лицо. Ничего странного. Просто чуть напряжён. Но разве это не естественно? Для него ведь это тоже шаг. И серьёзный.

— Мадина, мне… — Натан откашливается и делает шаг назад. — Мне нужно отъехать на час. Обещал брату помочь. Ты располагайся, я скоро, окей?

Я киваю.

— Хорошо.

Он уходит, прикрыв за собой дверь, а я поворачиваюсь и окидываю взглядом квартиру.

Просторная, светлая. Новострой.

Прохожу из прихожей в гостиную, оттуда иду в небольшую кухню. Бежевый гарнитур, минимум необходимой техники, небольшой овальный обеденный стол.

Современно, чисто и удобно.

Слишком чисто.

Слишком… пусто.

Вещи на своих местах. Всё как с картинки. С рендера, которыми наполняют сайты по продаже квартир в новостройках.

Нет тетрадей, чашек с надбитым краем, одеяла, небрежно брошенного на диван. Ни одной вещи, в которой можно было бы узнать Натана. Даже в ванной только бутыль с жидким персиковым мылом. Даже пены для бритья нет.

Как будто здесь не живёт никто.

Я оглядываюсь снова, медленно. Может, он просто не успел обустроиться? Только снял?

Может, для меня хотел, чтобы было красиво?

Он ведь жил с однокурсником, они квартиру снимали недалеко от нашего меда. И, конечно, он не мог меня привести туда.

И, думаю, ему стоило немалого труда так быстро снять квартиру. Мы меньше суток назад решили всё.

Но коготок внутри скребёт сильнее. В горле образуется саднящая сдавленность.

Нужно просто успокоиться. Выспаться. Всё уляжется.

Это просто я вся на нервах.

Дома… Наверно, родители уже подняли шум. Не хочу даже представлять, что там сейчас происходит.

Наверно, впервые за все это время, время моего побега из дома, я думаю о том, пути назад нет. Своим поступком я сама, сознательно, вычеркнула себя из семьи. Меня не простят.

Становится страшно, я и сажусь на диван, обхватив колени руками. Смотрю в окно, пытаясь осознать себя. Понять, что мне дальше-то делать?

Я так импульсивно согласилась приехать, я рвалась из ловушки, пока дверь не захлопнулась окончательно…

И теперь я на воле.

Правда же?

Тогда почему тяжело так?

Через час Натан возвращается.

— Поехали. Я хочу показать тебе одно место, — говорит он негромко, проводя костяшками пальцев по моей щеке, тянется, чтоб обнять.

Я смотрю на него. На серьёзное лицо, на сжатые губы в контраст этой странной нежности, которая… отзывается у меня внутри неожиданным напряжением.

— Может, завтра уже? — неуверенно предлагаю я.

— Хочу сегодня, — Натан улыбается, но улыбка как-будто… отстранённая. — Это важно.

Ладно…

— Хорошо, — киваю и беру свой рюкзак. — Поехали.

Мы спускаемся и снова садимся в его машину.

Может, он хочет познакомить меня со своими родными? Это, наверное, было бы правильно.

Мы едем довольно долго. Натан рассказывается про практику, я в основном киваю. Чувствую, как под рёбрами гнездится то ли тревога, то ли тоска. Телефон на коленях в сотый, наверное, раз вспыхивает беззвучным звонком от мамы и гаснет, когда я снова не беру трубку.

Очень хочется, но что я скажу? Ничего.

Нет пути назад, нет. Прости, мама. И я тебя прощаю.

Останавливаемся мы возле небольшого здания в два этажа. Серое, окна плотно закрыты, но за шторами угадывается приглушённый свет.

— Что это? Зачем мы здесь? — поворачиваюсь к Натану.

— Сейчас узнаешь, — он улыбается, но меня почему-то бросает в холод. — Пошли, Мадина.