Глава 25. Зачем мы здесь

Я не хочу идти туда.

Не понимаю, почему, но все внутри протестует.

Вроде, ничего страшного, и я все же с Натаном, чего бояться?

А боюсь.

До мурашек боюсь!

Снова вспыхивает экран телефона, на нем появляется фото мамы. И я испытываю дикое желание ответить. Просто услышать ее голос. И, наверно, если бы можно было при помощи звонка переместиться в пространстве, то я бы это сделала!

Нажала бы на зеленую кнопку и оказалась рядом с мамой!

Пусть бы она меня ругала, пусть!

Но я была бы с ней, в безопасности, в охраняющей близости ее рук.

Натан перехватывает мой взгляд, хмурится… И неожиданно быстро и ловко забирает у меня из рук телефон!

Дергаюсь к нему непонимающе, но Натан говорит спокойно:

— Давай я пока у себя подержу. А то ты переживаешь очень сильно.

И просто отключает телефон, прячет себе в карман!

— Натан! — я торможу, вернее, пытаюсь, потому что он меня тянет за собой, неумолимо, словно на буксире. — Подожди, Натан! Отдай телефон! Что происходит, вообще?

— Да, блин! — Закатывает он глаза, а после ускоряется, нетерпеливо дергая меня за руку так, что становится больно.

— Натан! Подожди! — Я повышаю голос, пытаюсь вырвать руку, оглядываюсь. Но никого вокруг! Никого!

И дом этот, жуткий какой-то!

Мне настолько страшно становится, что уже без разницы на разум, на мое доверие к Натану, доводы рассудка, убеждающие, что все в порядке, что надо верить, что он же меня любит…

Мне больно от жестких пальцев, капканом сомкнувшихся на запястье, и сердце замирает от ужаса.

Натан ничего не говорит больше, просто подтаскивает меня к крыльцу, звонит.

И, когда открывается дверь, просто вталкивает меня вперед так, что я чуть ли не падаю.

Прямо в руки мужчины, стоящего на пороге.

Он придерживает меня, да грубо так! Больно!

Слепая от ужаса, я пытаюсь вырваться, отступить обратно к двери, оборачиваюсь на Натана, молча закрывшего замок.

— Стоять! — Тихий, но какой-то очень жуткий голос мужчины, держащего меня, заставляет замереть. — Ты какого хрена так долго?

— Пробки, — равнодушно говорит Натан, — главное, что довез. И без шума, как требовали.

— Натан, что происходит? Где мы? Зачем мы здесь?

Я выворачиваюсь из рук мужчины, через боль и треск одежды. Наверно, это получается внезапно для него. И для меня.

Отскакиваю к Натану, хочу спрятаться за его спиной.

Это инстинкт просто, потому что до разума моего доходит таки, что Натан — не тот, кем мне казался.

На осознание этого нужна секунда, в течение которой я смотрю в лицо своего парня. Человека, которого так люблю.

И который меня любит.

Как мне казалось.

Сейчас я вижу, что это все только казалось.

Вижу.

Но не верю. Не верю!

— Мадина… — Натан мягко улыбается, на полсекунды становясь тем самым приятным, правильным парнем, в которого я влюбилась. С которым хотела жизнь свою строить. Детей растить. — Понимаешь… Я не хотел так. Честно. Но у меня выбора нет.

— Что? — я все еще смотрю на него. И все еще ищу в лице хоть намек на то, что это — какая-то глупая, не смешная шутка. Ну не может же это вправду со мной происходить, да? Не может же!

— У меня проценты накапали, уже хотел тачку продавать… — продолжает Натан, я меня его слова словно погружают под воду. И звуки становятся глуше… — а тут ты написала… Тебе и делать ничего не надо будет… Это чисто так, игра. На камеру покривляешься… Все ведь девки это любят.

Моргаю, с трудом уже понимая его слова.

“Покривляешься”, “на камеру”... Что???

— Им нужны чистые мордашки… Мне давно предлагали, но я с тобой по-серьезному хотел… — продолжает он, — а потом ты свалила, да и понятно стало, что папаша твой… — Натан кривится едва заметно, — короче, не вариант.

— Где мы? — у меня неожиданно четко получается задать вопрос, хотя шум воды в ушах, давление — огромны.

— Тут… Небольшая студия, — с некоторой заминкой отвечает Натан, — всякое авторское кино, типа…

“Авторское… кино”...

— Я не согласна! — я не уточняю даже, что там за авторское кино, на это даже моих глупых мозгов хватает. — Дай пройти!

— Натан, мне проблемы не нужны, — тихо предупреждает мужик, до этого молча наблюдавший за нами, — если она потом вякнет кому-то…

— Да не вякнет она никому, — презрительно кривится Натан, — она из дома свалила, просватанная. Позор семьи. Она никому нахер не нужна.

— А в полицию?

— Тоже не пойдет. Тогда всем в ее окружении будет известно, чем она занималась. Ты же не хочешь этого, да, Мадина? — Обманчиво мягко говорит он, тянется ко мне, чтоб погладить по щеке, но я брезгливо уворачиваюсь. Его прикосновения — то, что раньше нравилось, казалось таким правильным, таким нужным, сейчас до тошноты. Если дотронется, меня вырвет. — Ну-ну… — Натан нисколько не уязвленный, спокойно убирает руку, но в глаза продолжает смотреть, с нажимом, жестко, — у тебя выбор, Мадин: без нервов спокойно отработать сейчас и уйти целой. Или… тебя заставят. Тут умеют. И, кстати, фильмы с принуждаловкой тоже отлично заходят.

— Я… Не согласна… — упрямо шепчу я, отступая от Натана к стене, упираюсь в нее спиной, смотрю на него, — я в полицию…

— И что скажет твой папаша, а? — Скалится по-шакальи Натан, — Примет тебя потом? Он и так тебя не примет, но, если не протупишь, то будет шанс… Завтра тебя отвезут обратно на квартиру… Бабки у тебя есть же? Есть. Вот снимешь себе жилье, будешь работать, учиться… И забудешь это все, как страшный сон. А потом помиритесь с папашей… Или нет. Но это уже не мое дело будет. Но, если ты сейчас вой поднимешь, то точно родных больше не увидишь. Оно им надо, с проституткой связываться? Позор семьи, да?

— Какой же ты…

— Какой? — Неожиданно повышает голос Натан. — Какой, а? Ты думаешь, легко тут жить? Выживать? Ты-то, принцесса, понятия не имеешь, что значит, бабки считать, да? Прилетела она, жениха ей нашли, недовольна! Дура! Просто дура! Все вы — дуры! Блять, противно смотреть! Глазки эти, обожающие… Романтика. Ромашки-хуяшки… Ты думала, что мне в кайф с целкой таскаться по улицам? Больше месяца! Учитывая, что ты меня дальше поцелуев не пускала?

Грязь… Такая грязь… Я тону в этой грязи, задыхаюсь.

Непроизвольно руки к горлу тяну, словно уже нет воздуха.

И одна грязь вокруг.

— Погоди… — неожиданно вмешивается мужик, — целка?

— Ну да, — морщится Натан, — задолбался ее раскручивать…

— Так… Слушай, есть вариант, — мужик поворачивается ко мне, медленно осматривает с ног до головы, и от этого взгляда мне становится еще хуже. Голова кружится от ужаса. И голоса нет, даже закричать не могу. Да и не поможет… — У меня тут спецзаказ на целку. Но там без гарантий…

Натан хмурится, затем отрицательно машет головой.

— Нет. Мы так не договаривались. И вообще… Это один раз. Я с таким не собираюсь дела иметь.

— Да ты уже повязан, — усмехается мужик, — к тому же… Долг спишу. Полностью.

Натан молчит, щурится на меня.

А я вцепляюсь ногтями в обои, которыми оклеена прихожая этого жуткого дома. Я не понимаю, о чем они. Или… Не хочу понимать? Боюсь?

Да понимаю всё, понимаю же…

Вообще, ощущение сейчас невероятно странное и страшное.

Словно я в кошмаре оказалась.

И понимаю, что это кошмар. Смотрю со стороны… И жду, когда проснусь.

Я же проснусь?

И окажусь у себя в комнате, а внизу, в гостиной, будут тихо переговариваться мама и папа.

— Это… Другие суммы… — наконец, говорит Натан.

И я закрываю глаза.

Это кошмар.

Проснусь сейчас.

Или…