Глава 11
АНГЕЛИНА
Сегодняшний день начинался так прекрасно, и завершается просто ужасно. Давно я не испытывала такой глубокой досады.
Алекса и меня увезла полиция!
Его за превышение скорости. А меня… меня зачем-то тоже попросили проехать с ними. И я поехала. Букет лилий забрала с собой.
И посадили нас в разные машины!
Я ничего не понимаю.
Ну, даже если он превысил немного скорость, зачем задерживать? Обычно выписывают штраф и отпускают.
Но вскоре всё становится на свои места.
Капитан отделения имени, которого я не запомнила, записывает все мои данные: полное имя, дата рождения, где прописана, где проживаю фактически, номер телефона. Пришлось даже сказать, где учусь, на каком курсе и факультете и где работаю.
Ощущаю себя преступницей, хотя ничего не совершила.
На вопрос служителя закона: кем мне приходится Демидов Александр Владимирович, пожимаю плечами и честно отвечаю:
– Просто друг.
– Просто друг, который подарил вам дорогой букет? – хмыкает капитан, чем злит меня.
Трясу головой, раздражённо вздыхаю и интересуюсь:
– Собственно говоря, в чём меня обвиняют? И в чём таком серьёзном обвиняют Демидова? Теперь за небольшое превышение скорости производят арест?
Вздёргиваю нахально одну бровь, хотя внутри все внутренности от страха скручиваются в тугой узел. Мне страшно. За себя. За Алекса.
– Вас гражданка Егорова мы ни в чём не обвиняем. Просто сопоставляем факты по делу, – насмешливо отвечает мужчина.
Я в полном недоумении. Какие факты?
– Вы ни одного вопроса не задали по теме, – произношу удивлённо. – И какое ещё дело? В чём вы обвиняете Александра Владимировича?
Капитан всего на миг тушуется и не успевает ответить, как вдруг двери резко открываются, и при виде входящего, застываю в откровенном шоке.
– Ты-ы-ы?! – выдыхаю с полным отчаянием.
Господи! Да этот Данте – мент!
Теперь всё понятно!
– Вечер добрый, Ангел, – усмехается он какой-то очень недоброй усмешкой. – Хотя, с чего это он добрый, правда?
Смотрит на меня пристально, многообещающе, зло.
Вскакиваю со стула и, глядя на капитана широко раскрытыми от ужаса глазами, указываю пальцем на Данте и практически кричу:
– Капитан, этот человек преследует меня! Это ведь он! Он сделал так, чтобы меня и Алекса задержали! Он опасен для меня, и я боюсь…
Мой запал угасает, и я осекаюсь, когда мужчины начинают негромко смеяться.
– Гражданин Данилов, вы что же, переквалифицировались в преследователя юных красавиц? – смеётся капитан.
Я ни черта не понимаю.
– Дожился, меня уже преследователем считают, – наигранно печально произносит Данте.
Данте.
Данилов.
Я вдруг вспоминаю эту фамилию.
Данилов Денис Александрович!
На это имя был сделан заказ дорожек! Это он в тот вечер выкупил весь клуб!
Моргаю, хмурюсь и злюсь.
Сжимаю руки в кулаки, но спокойно спрашиваю, едва сдерживаясь, чтобы не утратить контроль и не закричать на него:
– Так ваше имя Данилов Денис Александрович?
– Ты даже не представился девушке? – встревает капитан.
Данте кивает.
– Да, это моё имя.
– А… Данте?
– У каждого человека есть второе имя, прозвище или позывной, – улыбается он мне. – Я тебе обязательно расскажу историю своего второго имени и…
– Спасибо, предпочту оставаться в неведении, – обрываю его ледяным тоном.
Смотрю на капитана и интересуюсь:
– Вы закончили со мной?
– Да, Ангелина Геннадьевна, мы закончили. Данте, можешь забирать девушку.
Что?!
– Не надо меня забирать! – рявкаю я и с ненавистью смотрю на… Данилова. Перевожу взгляд на капитана: – А… Демидов Александр Владимирович? Что с ним?
– Ты так волнуешься об этом сосунке? – вдруг с угрозой в голосе шипит мой кошмар. – Скажи, Ангел!
– Данте… – поднимается капитан, хмурясь.
Интуиция мне вдруг подсказывает, что лучше не говорить этому психу правду. Ибо последствия именно для Алекса будут самыми отвратительными.
– Он обещал подвести меня… – вру я. Хотя, с чего вру? Отчасти так и есть. – Я просто не знаю этот район, придётся такси брать…
Данилов вмиг успокаивается.
Черты лица, что заострились, смягчаются и расслабляются. На губах вновь играет усмешка.
– Я сам тебя отвезу.
– Не надо! – тут же сопротивляюсь я. – Сама справлюсь! Или Алекса сейчас отпустят и он отвезёт.
С мольбой в глазах смотрю на представителя закона.
Мне необходимо знать, что с Алексом! Что с ним будет! Может, уже стоит звонить его отцу, чтобы спасал сына?!
Этот ненормальный то ли Данте, то ли Денис от моих слов вновь заводится и сжимает огромные ручищи в кулаки, рычит, будто передо мной зверь, а не человек и я вздрагиваю, отшатываюсь.
Капитан говорит быстрее, чем происходит хоть что-то:
– Гражданин Демидов задержан на сорок восемь часов. Это раз. И два – его автомобиль всё равно на штраф стоянке. Всё ясно?
– Э-э… Д…да, – произношу нервно.
– А ты, – толкает он в грудь Дениса, – угомонись. Сейчас же. Ты её пугаешь.
Мужчина тут же прекращает вести себя точно буйно помешанный и говорит резко, рвано, как-то надломлено:
– Идём. Я отвезу тебя… И прошу тебя, не трясись. Я тебя не обижу.
Мне совершенно не хочется идти с этим психом.
С мольбой смотрю на капитана, но тот лишь разводит руками, мол, прости, детка, ничем не могу помочь.
Неужели этот Данилов Денис – старше по званию?
Кто он? Подполковник? Полковник? Генерал?
Обречённо вздыхаю и трясущимися руками беру и надеваю парку, застёгиваю её под тяжёлым взглядом блондина. Потом беру рюкзак и букет лилий.
– Веник оставь, – приказным тоном заявляет мужчина.
Ещё чего! Упрямо прижимаю лилии к себе. Но вдруг Данте-Денис вырывает цветы из моих рук и самым бесстыдным, наглым и варварским способом ломает их и суёт в мусорную корзину!
У меня сердце пропускает удар.
– Это был мой букет! – произношу вдруг дрогнувшим голосом. В горле образуется тугой ком. На глаза наворачиваются обжигающие предательские слёзы. – Мне впервые в жизни подарили цветы, а вы… Как вы… Как ты посмел…
Нет-нет-нет! Не хочу плакать! Только не при нём!
– Впервые в жизни? – смеётся он. – Я же притащил тебе огромный букет белых роз! А ты? Ты заявила, что у тебя аллергия на все цветы! Ты не Ангел! Ты – маленькая лгунья!
Да как он вообще смеет?!
Мне хочется врезать ему со всей силы, чтобы в его тупой башке зазвенело, перед глазами звёзды появились и чтобы от моего удара он воздухом подавился, чтобы к моим ногам свалился, и от боли хрипел.
– Псих! Варвар! Сволочь! Ненавижу тебя! – выпаливаю яростно, замахиваюсь и со всей силы даю ему пощёчину. Да такую хлёсткую и сильную, что рука тут же вспыхивает болью.
К моему сожалению, я только себе руку отбила, а его голова даже не дёрнулась. И к моим ногам он не падает и от боли не хрипит, и даже дышит обычно. Гад!
– Миллион раз пожалела, что именно в тот день и час я вошла в кафе! – добавляю я истерично.
Слёзы уже рекой текут по щекам. Со злостью смахиваю их, и вылетаю из кабинета.
Сердце клокочет уже не в груди, а где-то в горле. Злость рвёт и будто бритвой раскурочивает меня изнутри. Ярость. Она такая дикая, обжигающая. Я иду быстро и дышу, как загнанный зверь – рвано, хрипло.
На ходу оборачиваюсь и вижу, что он идёт за мной.
Поворачиваю по коридору направо, но Данте вдруг глухо говорит у меня за спиной:
– Налево, Ангел. Выход там.
Резко поворачиваю в другую сторону.
Выхожу из участка, глотаю ртом вечерний воздух и отчего-то не могу остановить поток слёз. Руки трясутся.
Этот гад довёл меня. Разгон всего несколько секунд и я уже готова впасть в истерику.
Да что со мной?
Я ведь никогда не была психичкой и истеричкой!
Иду куда-то вперёд, не разбирая дороги.
Возьму такси и уеду скорее домой. По дороге позвоню куратору, он знает телефон ректора. Пусть расскажет, что его сын задержан.
Это ведь из-за меня. Чувствую, что из-за меня. Этот Данте… Денис, он же больно!
Боже… Во что ты меня втянул?
Хочу остаться одна.
Хочу тишины.
– Ангел, я отвезу тебя, – снова говорит он, следуя за мной тенью.
Резко останавливаюсь и спиной ощущаю тепло Данте. Он так близко, что могу голову откинуть и коснусь его тела.
Чёрт. Как же сильно он меня бесит! И как сильно волнует.
– Пожалуйста… Оставь меня в покое… – говорю устало и непроизвольно всхлипываю.
И снова иду, но уже быстрее в надежде, что Данте услышит меня и всё-таки оставит в покое.
И как назло, небо вдруг решает закончить этот день совсем мрачно.
Чёрную бездну над нами в один миг рассекает яркая вспышка молнии, раздаётся оглушающий гром и с небес падают тяжёлые капли.
Будет ливень. А я зонт оставила в машине Алекса.
– Ангел, – слышу тихое, как лёгкое дуновение ветра и очень-очень нежное: – Прости меня за грубость. Прости…
Останавливаюсь и оборачиваюсь.
– Зачем ты так со мной? – спрашиваю его, действительно не понимая, что этому человеку нужно от меня? – Это твоё какое-то ненормальное развлечение?
Он прячет руки в карманы куртки, подходит ко мне совсем близко и произносит:
– Ты не развлечение, Ангел. Ты просто моя. Вот так просто. Понимаешь?
– Вот так просто? – повторяю его слова и качаю головой. – А я? Меня, почему не спросил? Хочу ли я быть твоей? Мой ответ: не хочу.
– А как хочешь? Скажи мне, – произносит он мягко и очень осторожно, словно боится меня спугнуть. Да уже поздно, я видела его реального и этот зверь мне не по душе. Данте заглядывает мне в глаза своими нереальными голубыми безднами и ждёт.
Быть может, при другом его поведении и красивом ухаживании, нормальном, человеческом, а не вот этим варварским – ты моя и точка, я стала бы его.
Быть может…
Едва эта мысль проносится в моей голове, как вдруг на нас обрушивается дождь. Точнее, ливень.
– Бежим! – говорит он и берёт меня за руку.
Не хватает, а именно берёт.
Морщусь и сжимаюсь от холода и бегу за ним.
Он открывает мне двери и помогает забраться в высокий джип. Садится потом сам и включает печку.
Запах Данте, точнее Дениса в машине особо концентрирован, он забивает мой рот и нос. Его запах тёмный, терпкий, но свежий, с горчинкой кожи и дерева. Сразу трудно дышать. Мне кажется, я сейчас вся пропитаюсь его запахом и унесу его с собой.
Вот же чёрт.
Обнимаю рюкзак, словно он моя защита от мужчины и отворачиваю голову к окну.
Смотрю на дождливый вечерний город и молчу.
Денис тоже молчит.
Но я кожей чувствую его напряжение, его желание заговорить, но он держит себя в руках.
Хоть за это ему спасибо.
Он включает радио, и салон наполняет какая-то грустная и очень трагичная иностранная песня.
«Ты подарила мне крылья, а потом вырвала их.
Ты похитила моё сердце,
И оставила после себя пустоту.
Ты похитила моё сердце,
И заменила его на холодный гранит.
Ты пробила мою броню, но я по-прежнему люблю…
Тебя люблю»
© Т. Михаль
Кошусь на мужчину и вижу его профиль – красивый, сильный, как с картинки.
Я такая дура.
* * *
Лишь когда он подвозит меня точнёхонько к подъезду, вдруг соображаю, что адреса ему не называла.
– Ты знаешь, где я живу, – говорю, усмехаясь.
Это не вопрос. Это утверждение.
И голос мой как-то обиженно звучит.
– Знаю, Ангел, – вздыхает Денис.
– Не называй меня так, – кривлюсь я. – Я не Ангел.
– Это уж я сам решу, – улыбается он и помогает мне выбраться из машины.
Небо больше не обрушивает на наши головы своё гнев. Моросит небольшой, но колючий и холодный дождь.
Он открывает двери моего подъезда своим чиповым ключом, и сей факт пренеприятно вводит меня в ступор.
Денис смотрит на меня выжидающе.
– Передумала идти домой? – улыбается он. – Могу забрать к себе. Думаю, тебе понравится…
– Нет, – отвечаю решительно и вхожу в подъезд. Сразу перекрываю ему дорогу и спрашиваю со всей строгостью, на какую сейчас способна: – Откуда у тебя ключ от моего подъезда? И от квартиры тоже есть?
– Есть, – говорит он всё с той же чуть насмешливой улыбкой.
Я начинаю лихорадочно прикидывать план действий. Но в бьющийся в истерике мозг ничего толкового не приходит, кроме как убийства Данте.
Поднимаю взгляд на него и судорожно говорю:
– Зачем? Ты решил меня свести с ума?
Его лицо становится резким. Улыбка исчезает. Глаза – уже не голубое небо, а стальная хмарь.
– Ангел, идём в квартиру и поговорим, – произносит он тихо.
Но мягкость его голоса меня не обманывает. Я вздрагиваю, потому как понимаю, что нет ничего мягкого в его словах, как и в его глазах.
Он как затаившийся хищник. Только и ждёт удачного момента.
– Я… не хочу… – говорю тоже тихо. – Не сейчас…
Провожу рукой по влажным волосам и закрываю глаза. В теле ощущаю слабость и вековую усталость, словно мне уже тысяча лет.
Вдруг меня покачнуло, но Денис удерживает.
А потом и вовсе к себе прижимает. Большие и сильные руки обхватываю мою талию. И я вдруг понимаю, что мне, чёрт побери, нравится! Нравится быть прижатой к этому ужасному мужчине. Нравится его запах. Нравится… всё.
Но мне не нравится, что мне нравится!
Упираюсь ладонями ему в грудь, чтобы отпустил и отчего-то хриплым голосом говорю:
– Я устала. Хочу спать.
– Хорошо, – говорит он тоже хрипло и сам ведёт меня в мою же квартиру!
Я уже ничему не удивляюсь. Когда он достаёт ключ от моей двери и открывает её. Входит, как к себе домой, помогает мне снять парку, кеды. А потом произносит, стоя в дверях:
– Утром я приеду. И мы поговорим.
И уходит, заперев за собой двери своим, мать его ключом!
Смотрю на двери очумело, словно у неё выросли уши. Потом трясу головой и зло шиплю:
– Да на хер всё пошло!
Быстро раздеваюсь и иду в ванную.
Здесь раньше была только душевая, но я так сильно люблю ванну, что скопила немного денег и купила, поставила небольшую, чугунную. В ней не удаётся вытянуть ноги, можно сидеть, лишь согнув их. Но для меня это всё равно счастье.
Набираю полную ванну горячей воды с ароматной пеной, и медленно в неё погружаюсь.
Лежу долго и думаю. Думаю не об Алексе, а о Данте. Точнее, Денисе.
Этот человек действительно опасен. У меня есть ощущение, что он знает обо мне всё. Даже то, чего я сама не знаю. Ещё он притягателен.
При достаточно горячей воде в ванне у меня бегут мурашки по коже. Мне необходимо выпить что-то крепкое, иначе мой мозг перегреется от стресса, мыслей, переживаний.
Когда вода остывает, выбираюсь из ванны и, просушив немного волосы полотенцем, я вдруг вспоминаю, что хотела позвонить куратору и сообщить об Алексе! Чтобы он передал информацию его отцу!
– Господи! – хлопаю себя пол лбу и хватаю телефон.
Я так сильно погрузилась в свои переживания и мысли о Денисе, что напрочь забыла об Алексе!
Какая же я дрянь.
– Алло… Ангелина? – отвечает куратор и очень удивлён моему позднему звонку.
– Здравствуйте, куратор. Я по делу. Это срочно.