Глава 12
АНГЕЛИНА
В эту ночь спала я беспокойно.
Меня будто лихорадило. Тело крутило, выворачивало. И если честно, давно не ощущала столь поганого состояния.
Но к утру удалось крепко заснуть.
Я погружена в крепкий сон и не почувствовала, не услышала, что кто-то входит в мой дом, кто-то что-то делает в моей квартире. Когда моё сознание будит меня, пытается сообщить, что что-то не так, уже слишком поздно.
Медленно пробуждаюсь от посторонних звуков: вот включается вода в кухонной мойке; звук бумажного пакета, когда достаёшь из него продукты; закипает чайник; чьи-то шаги – едва слышимые, но слух отчего-то острый и сознание фиксирует каждый звук.
Окончательно просыпаюсь, когда отчётливо ощущаю чьё-то присутствие рядом с собой, чьё-то тепло.
Замираю и перестаю дышать от страха.
Слышу шёпот, что-то вроде «вот чёрт». И я выдыхаю.
Знаю, кто это.
Данте. Точнее, Денис.
– Доброе утро, Ангел, – слышу мягкий мужской голос. – Можешь не притворяться, маленькая, я вижу, что ты уже проснулась.
Обречённо вздыхаю, облизываю почему-то пересохшие и потрескавшиеся губы и медленно открываю глаза. Ресницы слиплись, и приходится глаза потереть.
Поворачиваю голову и морщусь.
Кажется, я простыла.
Голова точно чугун.
В горле погано и болит оно жёстко – дерёт, ноет и першит.
Прекрасно. Вот только простуды мне не хватало для полного счастья.
Денис стоит, прислонившись к столу, который выполняет для меня функцию обеденного и рабочего. Стол заставлен бумажными пакетами.
– Не скажу, что оно доброе, – хриплю в ответ, и закрываю глаза. Солнечный свет, заливавший квартиру, режет глаза и выступает сильным раздражителем.
– Ангел? – слышу беспокойство в его голосе.
Шаги Дениса полны решимости. По тому, как он двигается, можно подумать, что это он тут живёт, а не я. А я вообще просто гостья. В его присутствии чувствуется не только уверенность, но и власть.
Он садится на корточки передо мной и кладёт сухую и горячую ладонь на мой лоб.
Я тут же дёргаюсь и открываю глаза, посылая ему возмущённый взгляд. Но тут же замираю. Денис смотрит хмуро и действительно обеспокоено. Да и куда я побегу? Он заблокировал мой возможный побег своим крупным телом.
– Да у тебя жар, – говорит он мрачно и качает головой.
Тут же резко поднимается, достаёт из кармана синих джинс с модными потёртостями телефон последнего выпуска и звонит кому-то. Говорит быстро, чётко и по делу:
– Привет. Без сантиментов. Срочно нужен врач. Моя девушка простудилась. Пиши адрес.
Я возмущённо сажусь в кровати, открываю рот, чтобы сказать, что никакая я ему не девушка и не нужен мне врач, сама справлюсь. У меня самая обычная простуда, бывало и хуже. В том году зимой вообще слегла с ангиной, а тут небольшое першение в горле. Видимо, вчерашний ливень, стресс и переживания надломили мой организм. Но вместо слов из моего рта вылетает громогласный чих. Потом ещё один.
Голова становится ещё более тяжёлой, в теле – дрожь земли, нос перестаёт дышать и решает, что пора пускать сопли.
Полный капец.
Достаю из тумбочки пачку носовых платков и сморкаюсь.
Потом падаю обратно на подушку и думаю, что так и быть, пусть приедет врач. Повторения ангины не хочу.
Денис заканчивает разговор, но сразу звонит ещё кому-то.
Разговора толком не слышу, он говорит тихо, но довольно грозно. Командир, блин.
Любопытство берёт верх надо мной, и мой взгляд изучает его, словно пытаюсь познакомиться с мужчиной заново.
Смотрю на длинные сильные ноги, тесно обтянутые джинсами. А потом поднимаюсь взглядом по его торсу и груди. На нём серая футболка с чёрным принтом в виде оскалившегося тигра. Ткань тонкая и плотно облегает мощную грудную клетку, прорисовывая каждую мышцу, каждый мускул.
На правой руке до самого запястья вижу татуировку – что конкретно изображено, не могу разобрать. Без очков не разберу.
Денису где-то между тридцатью пятью и сорока. Он как раз в том возрасте, когда говорят, что мужчина в самом расцвете сил.
В моей крвартирке-гостинке он смотрится ещё более крупным, чем на больших пространствах.
Снова поражаюсь, насколько он высок и широкоплеч.
Денис выглядит так, словно легко может переломить кого угодно, и даже не запыхается.
Перемещаю взгляд на его лицо. Его щеки темные от щетины, губы полные и красиво двигаются при разговоре.
И вот, наконец, наши взгляды встречаются.
Яркие, как ясное небо в зимний день глаза Дениса смотрят на меня с невероятной теплотой и каким-то нереальным обожанием.
Моё сердце пропускает удар, задерживаю дыхание и не могу отвести от него взгляда.
Вдруг его чувственные губы приподнимаются в тёплой улыбке, которую он адресует исключительно мне, а не своему собеседнику по телефону.
Да, этот мужчина действительно прекрасен. Но и очень опасен.
Денис выглядит тем самым человеком, которые ничего и никого не боятся и готовы любыми способами и методами завоевать весь мир.
И он будет завоёвывать меня. Похоже, он не намерен останавливаться. Даже если это будет ломать и разрушать меня и мою жизнь.
Боже, что мне делать? Подскажи, а?
Закончив разговор, он небрежно бросает телефон на стол и подходит ко мне. Снова садится на корточки и произносит мягко и нежно, словно говорит с ребёнком:
– Ангел, я позабочусь о тебе, ты главное не волнуйся. Всё хорошо будет.
– Да я и не волнуюсь, – хриплю в ответ.
Он хмыкает и спрашивает:
– Где у тебя аптечка? Нужно температуру измерить.
– В ванной, – отвечаю глухо. – Сама достану и принесу, мне…
– Лежи, я принесу, – говорит он с нажимом.
– …всё равно надо в туалет… – заканчиваю предложение.
Денис тут же кивает и вдруг протягивает ко мне руки, и вместе с одеялом поднимает с постели. Всё так быстро и неожиданно, что на миг замираю, а потом…
– Эй! Ты чего? Отпусти! – брыкаюсь я, правда, довольно вяло, так как тело тут же недовольно моими действиями и начинает сильнее болеть, отдаваясь ломотой, кажется даже в таких местах, где в принципе болеть не должно и не может.
– Ангел, успокойся. Позволь мне поухаживать за тобой. Всё же из-за меня ты простыла, – вздыхает он.
Он прижимает меня к своей груди, и моё сердце бьётся быстрее.
Ни один мужчина в моей жизни не носил меня на руках. Только папа, когда я была ещё маленькой. И вот теперь он – Денис по прозвищу Данте.
Он опускает меня возле дверей в ванную и говорит:
– Я сейчас приготовлю омлет. Но уже заказал другие продукты, скоро привезут, и приготовлю куриный бульон. По матушкиному рецепту, быстро поможет справиться с болезнью.
То как он говорит про обычные бытовые вещи и… матушку… не соответствуют тому образу, который я нарисовала в своём воображении.
Монстр. Дикарь. Псих.
А когда говорит спокойно, вот так улыбается и смотрит, словно я весь мир для него, он вроде даже как нормальный…
– Как зовут твою… маму? – спрашиваю вдруг.
Он явно удивлён моим вопросом, но тут же улыбается и с огромной любовью в голосе отвечает:
– Анастасия Юрьевна.
Киваю и хрипло произношу:
– Красиво имя…
Он перестаёт улыбаться и вдруг касается пальцами моих волос. Пропускает сквозь пальцы короткие пряди и грустно говорит:
– Стрижка тебе идёт, но длинные мне нравились гораздо больше. Не отстригай больше. Прошу, Ангел.
А потом его пальцы касаются моей щеки, невольно вздрагиваю – как будто меня касается оголённым проводом под напряжением. Всего одно прикосновение, а у меня в животе всё сжимается. Мое тело откликается на его прикосновение дрожью, но я стою неподвижно, широко раскрыв глаза, гляжу ему в лицо.
Его указательный палец скользят к моим губам, по линии подбородка, затем по шее, поставляя мурашки и заставляя меня сильнее дрожать.
Мы стоим так близко друг к другу, что чувствую его тёплое дыхание.
Он убирает руку, и я снова вздрагиваю, словно меня лишили чего-то важного. Сглатываю ком в горле. Как загипнотизированная смотрю на него, и видимо из-за начавшейся простуды туго соображаю.
– Ты не против омлета? Или лучше приготовить яичницу?
На его слова лишь пожимаю плечами и одновременно, согласно киваю, тут же скрываюсь за дверью.
Слышу, что он негромко смеётся.
Я ещё вчера его ненавидела. А сегодня позволяю ухаживать за собой и готовить мне завтрак.
Может, это не он псих, а я сошла с ума?
* * *
Когда выхожу из ванной, снова застываю истуканом.
Большой мужчина шустро и ловко готовит на моей крошечной кухне.
Наблюдать за Денисом необычно, непривычно. Смятение туманит мой разум, и я смотрю на мужчину как заворожённая.
Он видит меня и что-то говорит. Не понимаю ни слова, потому что в мои уши залетела какая-то странная музыка. Или это не музыка, а моё сердце отбивает столь странный ритм?
– Что ты сказал? – хмурюсь я и сжимаю в руке градусник.
– Говорю: живо в кровать! – повторяет он с улыбкой. – Или отнести на руках?
– Ой, нет… – смущаюсь на его слова. – Я сама…
Быстро добегаю до кровати, кутаясь в одеяло, и забираюсь в кровать.
Сую градусник подмышку и закрываю глаза.
«Да уж, Егорова, кажется, простуда расквасила твои мозги, раз ты позволяешь этому типу ошиваться и хозяйничать в собственном доме», – ворчит внутренний голос.
А мне так хреново, что шлю его гулять лесом. И неожиданно проваливаюсь в полудрёму.
Присутствие Дениса как-то перестаёт напрягать меня, и если честно это удивительно.
Готовя завтрак, Денис не замолкает ни на минуту. Его бархатный, обволакивающий и лаковый голос звучит как колыбельная – успокаивает и как будто исцеляет.
Он говорит обо всём и ни о чём.
Рассказывает о том, что на каком-то там озере в это время года очень красивые закаты. Что его матушка готовит самый вкусный в мире медовый торт. Что он сладкоежка.
Потом его голос и его непринуждённая, уверенная суета на кухне превращается лишь в поток приятных звуков.
Сковывающее мышцы и плечи напряжение тает, и я расслабилась окончательно. Его голос дарит мне покой. Кажется, я улыбаюсь?
Понятия не имею, сколько я продремала, но вскоре ощущаю тепло рядом с собой, и прохладная рука ложится на мой лоб.
Вздрагиваю и медленно раскрываю глаза. Облизнув губы, сонно вздыхаю. Простуда делает меня крайне неактивной и вялой.
Денис смотрит на меня очень внимательно, словно пытается найти какой-то важный ответ на свой вопрос.
Мы вечность молча смотрим друг на друга.
Денис не сводит с меня пристального взгляда, отчего моё сердце, словно сумасшедшее, начинает колотиться в груди.
Внутри всё дрожит и трепещет, когда он очень медленно и осторожно, словно боится спугнуть, отводит в сторону одеяло, кладёт ладонь на мой живот и вдруг ныряет под пижамную рубашку.
Вздрагиваю, взволнованно сморю на него расширенными от удивления глазами. Мне бы возмутиться как обычно, оттолкнуть его или просто сказать «нет», но к своему собственному удивлению молчу, словно проглотила язык, начинаю дышать шумно, часто, рвано и смотрю-смотрю-смотрю на него.
Тело охватывает странное чувство, мне кажется, словно я начинаю парить в воздухе, когда его рука вдруг медленно ползёт по моей обнажённой коже вверх, вызывая мурашки, находит грудь и очень нежно накрывает сначала одну, затем другую.
Мой мир словно бы замирает. И внезапно приходит понимание: то, что я чувствую – это чёртовы бабочки в животе!
С губ срывается удивлённый полувздох-полустон.
Смотрю на мужчину и вижу, как его грудь тяжело и часто вздымается.
Теперь и другая его рука забирается под рубашку, и ласкает мою грудь. Пальцы сминают плоть, медленно ласкают соски, и было в этом что-то непривычное, странное, но очень завораживающее.
Как-то резко он прекращает эту неожиданную ласку, убирает от меня руки с таким мученическим выражением на лице, словно у кота из-под носа убрали миску со сливками.
Денис одёргивает на мне рубашку и достаёт у меня из-под мышки градусник. Накрывает одеялом и смотрит, сколько набежало.
– Бл… Чёрт, – произносит он и поднимает на меня встревоженный взгляд.
– Что? Тридцать семь температура? – улыбаюсь я, делая вид, что только что не позволяла мужчине лапать себя.
– Тридцать восемь и пять, – говорит Денис мрачно. И добавляет уверенно: – Но ничего, сейчас приедет доктор и поможет тебе.
Пожимаю плечами.
Тридцать восемь и пять – не новость для меня. Причём температура хоть и высокая, но я нормально её переношу. А вот тридцать девять и пять меня реально подкашивает.
Денис резко встаёт с моей кровати, и я невольно отмечаю, насколько грациозно и плавно двигается его большое тело.
А ещё вижу, что у него стояк.
Ого.
Данте сервирует для меня завтрак в постель. Ставит на тумбочку самую большую разделочную доску, какую нашёл у меня.
Улыбнувшись, кивает на еду.
– Тебе нужно поесть, Ангел.
– Спасибо… за заботу… – произношу хрипло и немного прокашливаюсь, морщусь от боли в горле.
– Ты молчи, ничего не говори, – произносит он строго.
Сам берёт в руки полную тарелку, вилку и накалывает на неё первый кусочек.
На тарелке хрустящие тосты (явно из ресторана, так как тостера у меня нет), какой-то нереально красивый, пышный омлет с подрумяненной корочкой, жаренный тонкими полосками бекон.
Смотрю на доску. На ней тарелка с сырниками и сырным сладким соусом. Чашка травяного чая.
Перевожу взгляд на Дениса и спрашиваю, не веря в происходящее:
– Ты реально сам собираешься меня кормить?
– Да. Открывай рот, малышка, – произносит он очень мягко.
Хмыкаю и тянусь руками к вилке и тарелке.
– Мне не пять лет, я сама могу… – начинаю я.
Но мужчина не позволяет мне даже прикоснуться к посуде, смотрит сурово и повторяет:
– Ангел, открывай свой очаровательный ротик, иначе я прибегну к другим способам, чтобы накормить тебя. Могу поцеловать твою грудь, например…
Звучит довольно угрожающе, а ещё я краснею.
Послушно открываю рот.
Омлет потрясающе вкусный. Жаль, что не могу в полной мере насладиться им из-за простуды. Прожевав, озвучиваю свои мысли, на что Денис лишь довольно улыбаясь, произносит:
– Ничего, малышка, у нас всё ещё впереди.
От его слов я едва не давлюсь, но справляюсь с вкусным беконом и решаю пока не возражать ему. Пусть думает, что ему что-то светит. На самом деле, у нас нет ничего общего. Абсолютно. Мы ведь как из двух разных вселенных.
Я поглощаю завтрак, и с каждым новым кусочком мне кажется, что это я сама себя пытаюсь убедить.
Мне в какой-то степени нравится этот странный, противоречивый мужчина. Он как сложная головоломка, которую хочется разгадать, но одновременно, лучше даже не начинать, иначе завязнешь навечно.
И если говорить честно, ещё никто и никогда не заботился обо мне так трепетно, как сейчас делает Денис. Только мама. Но те времена прошли и я уже взрослая девочка, забочусь сама о себе.
К своему удивлению я съедаю абсолютно всё.
Денис гладит меня по руке, и я смотрю на него своими грустными глазами. Да, мне отчего-то грустно.
– Денис, – хриплю я и спрашиваю, о чём не должна спрашивать: – Кто ты?
Он склоняет набок голову, собирает посуду, поднимается с моей кровати.
Молчит.
Внезапно, поднявшись с моей постели, он забирает и всё своё тепло.
Мне вдруг становится зябко и пусто.
Покачав головой, я провожаю его фигуру внимательным взглядом и глубоко вздыхаю.
– Не хочешь – не говори, – произношу немного обиженно.
Денис ставит посуду в раковину и возвращается. Снова садится подле меня. Снова его тепло дарит мне покой и надёжность. Он говорит:
– Обязательно всё-всё расскажу тебе, Ангел. Но не сегодня. Подожди, ладно?
Мои пальцы впиваются в одеяло.
А хочу ли я знать, кто он? Зачем мне это? Если я узнаю о его жизни, то он станет мне ближе.
– Ладно, – произносят мои губы.
Денис плотнее укрывает меня одеялом, целует в лоб и вдруг, звонит его телефон.
– Это доктор, – говорит он мне и принимает вызов.