Глава 13

ДАНТЕ

Теперь, когда я так близко к ней, моё воображение сносит мне весь контроль.

Я едва сдерживаю себя и свои грёбаные инстинкты, чтобы не наброситься на неё и не поглотить целиком. Всю, без остатка.

Что же ты со мной творишь, маленький Ангел?

Но я не смог лишить себя удовольствия прикоснуться к ней, когда лезу за градусником. Всего лишь небольшое прикосновение…

Бля…

Это роковая ошибка.

Кожа у неё, словно молоко с мёдом – нежная, горячая, гладкая. А грудь – упругая, полная, идеальная.

Я сглатываю.

Дикое, необузданное желание шарахает резко и больно. Сбивает с толку, и на миг я утрачиваю связь с этим миром. Прикосновение к Ангелине уже дарит мне невероятное наслаждение.

В штанах становится тесно – у меня каменный стояк.

Как бы ни кончить только от того, что я накрыл руками её груди.

Её кожа, её грудь, её запах, вся она туманит мой мозг.

Я в буквальном смысле сам от себя охреневаю, что веду себя как полный кретин.

Я чувствую, как бешено бьётся у неё пульс, она смотрит на меня удивлённо, но одновременно вижу в её глазах огонь страсти.

Да, я хочу Ангелину с самого первого взгляда. А сейчас хочу её ещё больше.

Хочу раздеть её, провести руками по всему её телу, осыпать каждый миллиметр её кожи поцелуями.

Как наяву вижу, как её тело трепещет в моих руках, когда ласкаю её.

Внутренняя дрожь сводит мои мышцы. Член дёргается, яйца сжимаются. Я едва не рычу.

Хочу взять в плен её губы – исследовать языком её сладкий рот. Хочу нежно вкусить и ласкать горошины её сосков.

Представляю, как коснулся бы сейчас пальцами её сладкой дырочки. Как она издала бы протяжный стон.

От возбуждения у меня перехватывает дыхание, и я еле дышу. Внутри меня всё сотрясается от возбуждения и страсти.

Закрываю глаза и вновь вижу нереальную картину: как широко развёл бы её ножки и медленно вошёл бы в неё.

Хочу слышать её стоны, вздохи, чтобы она звала меня, просила большего, прижималась ко мне, извивалась подо мной, когда буду до упора вгонять в неё свой член.

Смотрю в её затуманенные тёмно-синие глаза, приоткрытый ротик и дёргаю башкой. Сглатываю и пытаюсь вернуть себе контроль и ясность мыслей, пока не натворил глупостей.

Подрагивающими от возбуждения руками одёргиваю её пижаму и достаю градусник…

Температура, что отражается на шкале, немного отрезвляет.

Тридцать восемь и пять.

– Бл… Чёрт, – рычу я и смотрю на своего Ангела. Я – дебил. Она болеет, горит изнутри, а я тут мысленно трахаю её.

– Что? Тридцать семь температура? – улыбается малышка. И её улыбка как выстрел в упор.

– Тридцать восемь и пять, – говорю мрачно. – Но ничего, сейчас приедет доктор и поможет тебе.

Сам кормлю её, и ощущаю к Ангелу что-то новое для себя. Это не просто желание обладать ею или инстинкт сделать своей, приручить, но и чтобы она полюбила меня, испытывала такую же сильную страсть, как и я к ней. Хочу утонуть в синеве её глаз. И понимаю, что только с ней я оживаю, только с ней буду жить дальше и смогу стать счастливым. Хочу от неё ребёнка. И не одного.

Проклятье. Я так сойду с ума быстрее, чем, доведу наши отношения до постели.

Когда приходит док и проводит осмотр, я иду на кухню, и пока Ангел не видит, плескаю себе в лицо ледяной водой.

Привожу мозги в порядок и быстро возвращаюсь на место. Как её верный пёс.

Складываю руки на груди и смотрю, фиксируя каждое действие дока: как он слушает её дыхание, мерит пульс, давление, осматривает её горло, прощупывает лимфоузлы.

– Лёгкие чистые, – наконец, говорит он. – Сейчас поставим вам два укольчика, чтобы сбить температуру и помочь вашему организму поскорее справиться с болячкой.

– Это как шутят юмористы: с лекарствами вы поправитесь за семь дней, а без лекарств за неделю? – смеётся Ангел.

– Чувство юмора – это отлично, – кивает док и улыбается ей. – Он помогает не хуже лекарств. Так, а сейчас Ангелина, переворачивайтесь на живот и приспустите немного штаны.

У меня кадык дёргается, перед глазами всё багровеет, когда хренов мудак требует, чтобы Ангел сняла штаны и подставила под укол свою сладкую попку.

Сжимаю руки в кулаки, но заставляю себя прирасти к месту и не дёргаться, хотя как же мне хочется докторишке свернуть шею.

Малышка немного приспускает пижамные штаны, и мы с доком понимаем, что она без трусиков.

Да и кто, бля, спит в пижаме и в трусиках?

Я готов прямо сейчас порвать дока на части, выбить ему все зубы и выколоть ему глаза за то, что видел попку моего Ангела!

Стискиваю зубы и терпеливо жду, когда он закончит дело.

Потом он выписывает рецепт и план лечения. Ангелина лежит пунцовая от смущения и мнёт в руках край одеяла.

Что-то док засиделся.

– Ты не сказал, что с ней, – говорю резко. Голос звучит грубо и надменно.

Док хмыкает.

– Данте, это ОРЗ. Пусть девочка пьёт больше воды, ест лёгкую пищу – супы, каши, фрукты, но ничего жирного и солёного. И никакой физической активности.

– Как не вовремя эта простуда, – вздыхает Ангел. – У меня столько дел…

– Она всегда не вовремя, – улыбается ей док, затем поднимает насмешливый взгляд на меня и с усмешкой произносит: – Кстати, про физическую активность, я имел в виду тебя, Данте. Ты понял?

Дёргаю щекой и киваю. Да уже понял, что я идиота кусок.

– Так, вот эти лекарства следует принимать уже сегодня. Здесь прописана схема лечения на десять дней, – протягивает он мне лист, исписанный корявым и размашистым почерком. – Ничего страшного и серьёзного с вами, Ангелина не произошло. Впредь старайтесь не застывать, чтобы снова не оказаться с красным горлом и температурой. Лечитесь и выздоравливайте.

Он начинает собираться, и я следом.

Когда док покидает квартиру, подхожу к малышке, поправляю на ней одеяло и мягко говорю:

– Вернусь быстро. Куплю лекарства и кое-что из продуктов. Никуда не уходи, договорились?

– Постараюсь дождаться тебя, – хрипит она и смотрит на меня широко раскрытыми глазами со скрытой невинностью, наивностью и благодарностью. Чёрт, у неё самые красивые глаза, которые я когда-либо видел.

Я наклоняюсь и целую её в горячий лоб.

Её дыхание учащается, резкий вдох подсказывает мне, что на неё тоже влияет мое присутствие, как и она влияет на меня.

Мои пальцы покалывает, когда я провожу ими вниз по её щеке и шее.

Даю себе мысленную оплеуху и отдёргиваю руку.

Ангел нервно облизывает губы, прежде чем слегка прикусить их.

– Спасибо, – произносит она тихо и почему в её благодарности звучит извинение. И стыд.

– Ангел мой, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… Только так.

С этими словами я делаю шаг назад и иду из квартиры.

Закрывая двери, вижу, как она растерянно смотрит мне в след.

С сердцем, застрявшим в горле, я отправляюсь в ближайшую аптеку.

* * *

АНГЕЛИНА

Пока Денис ходит за лекарствами и продуктами, я лежу в тишине своей маленькой квартиры-гостинки и не могу никак понять, как докатилась до жизни такой?

Живя одна в большом городе, я сама контролирую свою жизнь, никто не берёт за меня ответственность, не делает мне поблажек, не совершает в мою честь поступков, но я этого всего и не требую. Мне не нужно всё вышеперечисленное.

Для меня важна свобода, независимость, самодостаточность. Я могу сама о себе позаботиться. В принципе всегда этим и занималась.

Даже в детстве.

Больше всего внимания всегда уделялось моей любимой маме. Она у меня очень хрупкая и телом, и душой. Мы с папой для неё – опора и твердь. И я уже давно поняла, что характером пошла в отца. Он у меня боец и я такая же.

Вот только чего никак не могу понять, зачем я позволяю ненормальному Денису находиться в своей жизни?

Да, я простыла, и по большому счёту это произошло по его вине. Но я и раньше болела. Ничего страшного и необычного в простуде нет, чтобы развивать вокруг меня столь бурную деятельность.

Или он пытается показать себя с другой стороны?

Мол, смотри, я на самом деле не такой поддонок, как ты вначале подумала. Да, я резок и крут, но я могу быть и нормальным мужчиной. Заботливым. Нежным.

Я признаюсь сама себе, что с одной стороны, мне ужасно льстит и даже нравится его внимание к своей скромной персоне. За меня ещё никто и никогда не боролся. Никто не пытался завладеть моим вниманием настолько рьяно, как это делает Денис.

Но другая моя сторона просто вопит, визжит, дико орёт и топочет ногами, чтобы я как можно скорее избавилась от этого мужчины.

Ни к чему хорошему отношения с ним не приведут. Этот человек доминант. Он не потерпит моей независимости, моей свободы, моего мнения и личного выбора в любой сфере жизни. Вплоть до выбора нижнего белья. Это тот тип мужчин, что контролирует каждый шаг, каждую секунду, каждый вздох. Его будет в моей жизни слишком много. Так много, что однажды я просто задохнусь.

Сжимаю горло ладонью и прикрываю глаза.

Да, всё так. Как бы мне не нравилось, что за мной ухаживают, вызывают доктора, носят на руках и готовят завтрак, но это всё не стоит того, чтобы отрекаться от себя самой и своих планов. Его забота и любовь, однажды, перекроют мне кислород.

И когда я принимаю решение, внутри воцаряется покой. Одновременно и грусть.

Ведь его прикосновения – это как горящие угли. Кожа до сих пор горит в тех местах, где он касался меня.

А ещё его взгляд.

Никто не смотрел на меня «так». Словно я целая вселенная.

Но выбор сделан. Я выбираю себя.

Вдруг мне приходит смс на телефон.

Открываю сообщение и облегчённо вздыхаю. Улыбаюсь.

Александр пишет:

«Привет, красавица! Как ты? Я на свободе. Спасибо, что сообщила отцу! Вечером позвоню, поболтаем. Ок?»

Набираю текст:

«Привет! Очень-очень рада. Жаль, что всё так вышло… Уже с нетерпением жду звонка!»

И смайлик.

Пока я размышляю о себе, Алексе и перечитываю его сообщение, возвращается Денис с полными пакетами всего.

Хотя он с утра принёс продуктов и еды на целый год, всё равно приносит ещё. И лекарства.

– А вот и я! – бодро произносит Денис, сбрасывает обувь и быстро разбирает пакеты.

Достаёт лекарства и кладёт упаковки на мою тумбочку с кроватью. Наливает в чистый стакан бутилированной воды.

– Тебе нужно много пить, – говорит с улыбкой и замирает.

Я смотрю на мужчину и не знаю, как сказать ему, чтобы он просто ушёл. Из моего дома. Из моей жизни. Навсегда. Я так решила.

Если буду молчать и позволю ему ухаживать за собой, а скажу ему оставить меня в покое как выздоровею, то это будет нечестно. Получится, что я просто его использовала.

– Ангел, ты сейчас так смотришь, словно в твоей голове созрело очень много… неправильных мыслей, – говорит Денис, чуть прищурившись. Его голос шершавый и взгляд вмиг напряжён. От доброго и чуткого мужчины не остаётся и следа. Передо мной хищник.

Облизываю губы и хрипло произношу:

– Просто я… э-эм… думаю, что всё неправильно… Ты сейчас добр ко мне. Мне приятно. Правда. И спасибо тебе… Но… Я хочу быть честной с тобой, Денис. Я всё равно не изменю своего решения. Я… не буду твоей девушкой…

Ну вот, сказала.

И едва умолкаю, приходит новое смс от Алекса.

Чёрт.

Мужчина вдруг вырывает из моих рук телефон.

– Эй! Отдай! – возмущаюсь я. Но поздно.

Он читает смс-ки и, кажется, в Денисе пробуждается что-то страшное.

Мужчина вдруг делает шаг назад. Какой-то дёрганый шаг и резкий. Запускает руки в волосы, поджимает губы, а потом хватает со стола стеклянную бутылку с водой и швыряет её в дверь. Стекло звенит, разлетается по всей моей квартире. Вода стекает по входной двери. На коврике образуется тёмное пятно.

А мой телефон Денис кидает на кухонный стол. Тот скользит по гладкой поверхности и шлёпается на пол. Хорошо на телефоне чехол и защитное стекло.

Я замираю, глядя во все глаза на мужчину.

– Это что за хрень? – выдыхаю гневно, и одновременно в ужасе.

Денис смотрит на меня и тяжело дышит, словно пробежал сотню-другую километров. Сжимает руки в кулаки. Его голубые глаза меняют цвет. Теперь это тяжёлое свинцовое небо перед страшным штормом.

Мне вдруг кажется, что воздух становится плотным.

Этот мужчина меня до жути пугает своей вспышкой ярости. И я не знаю, что делать, что сказать, и нужно ли вообще что-то ещё говорить? Я итак всё сказала. И он прочитал смс-ки.

Денис вдруг подходит к моему старенькому холодильнику и бьёт по нему с одуряющей силой, с яростью. Всё что находится внутри него, звенит, падает. Холодильник издаёт какой-то странный хрустящий, трескающий и хлюпающий звук, словно сейчас прекратит работать и сдохнет.

Я выскакиваю из-под одеяла и хватаюсь за голову.

А Денис колотит мой холодильник, оставляя в белом металле жуткие вмятины.

Мужчина не издаёт ни звука, просто бьёт, будто это не кусок металла, а человек.

Он сбивает костяшки в кровь, на висках блестит пот.

Я просто стою за его спиной и не двигаюсь. Даже дышать боюсь. Мне страшно. Очень-очень страшно. Но я лихорадочно думаю, как найти выход.

– Денис… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Остановись… Ты меня пугаешь… – шепчу я.

Я не знаю, что делать в подобных ситуациях.

Денис прекращает уничтожать мой холодильник, который, кажется, умолк навечно, оборачивается и смотрит в пол.

Начинает тихо, и очень жутко смеяться. Потом умолкает и трясёт головой.

– Твою мать, Ангел… Ты меня к херам в могилу вгонишь. Я просто с катушек слетаю. Ты хоть понимаешь, какую власть надо мной имеешь? – произносит он глухо и бессильно сползает по раскуроченному холодильнику на пол.

Поднимает взгляд и смотрит на меня как побитая псина.

Делаю шаг к нему и застываю. Давлю в себе панику, страх и чёрт знает, какие ещё чувства.

Мне хочется орать, материть его и требовать от него только одного: «ИСЧЕЗНИ!»

– Денис… – произношу я и мой голос не просто хриплый, простуженный, это словно не я говорю. Во рту Сахара. Тело трясётся. Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на стул. – Я… Я боюсь тебя…

Он судорожно сглатывает и мотает головой.

– Нет, Ангел… Ты не должна…

Но я его обрываю.

– Всё твоё добро, твоя забота и нежность просто меркнут на фоне подобной жути. А я не желаю быть с человеком, который меня пугает. Ведь… Я не знаю, а вдруг когда-нибудь град твоих ударов обрушится и на меня?

В глазах Дениса рождается боль. Мне вдруг кажется, что я отчётливо вижу её – его боль. Она ревёт внутри него, крошит его и в его глазах словно бы гаснет свет.

– Прости… – произношу едва слышно.

Он опускает голову на согнутые колени и долго так сидит.

Потом резко поднимается на ноги, осматривает разруху, которую учинил и говорит устало:

– Я кретин, Ангел. И признаю этот факт. Но я не сдаюсь.

Я хмурюсь.

И надо мне было именно сегодня с ним говорить об этом?

– Тебе нравится этот болван? Пусть, – продолжает Денис. – Но я лучше его, Ангел. Однажды ты это поймёшь и сделаешь правильный выбор. А сейчас иди в кровать. Я всё здесь уберу, закажу новый холодильник и займусь твоим обедом.

Хлопаю глазами и ничего не понимаю. Он должен был сейчас встать и убраться отсюда!

– И не смотри на меня как на конченого дебила, – хмыкает он. – Я сказал, что добьюсь тебя? Я приложу все усилия, малышка. Но не сегодня. Отдыхай, пожалуйста.

Поворачиваюсь и топаю в кровать.