Глава 24

АНГЕЛИНА

Денис.

В первое мгновение у меня пропадает дар речи. Мужчина, которого я уже и не надеялась увидеть, приехал и вот он здесь и так близко, только руку протяни. Но отчего-то Денис сейчас выглядит так, будто пять минут назад подрался.

Лицо в кровоподтеках, разбиты кулаки, уставшие-уставшие глаза. И смотрит на меня тоже устало, печально, но всё-таки нежно.

Я с огромным облегчением делаю шаг и забираюсь в машину. Тут же обхватываю его за шею, утыкаюсь носом в грудь и не могу произнести ни единого слова. Голова словно опустела.

– Ты здесь, – выдыхаю, наконец.

– Прости, что я так долго, – произносит он после невыносимо долгой паузы.

Беру в ладони его лицо и смотрю на него, словно впервые вижу. Глаза цвета ясного неба полны тревоги. Волевое лицо, упрямый подбородок. Даже с подбитым глазом и рассечённой бровью, бесконечно уставший, он всё равно красив.

И в этот момент внутри меня начинает что-то плавиться, потому что закоротило. Даже не описать.

Я знаю, что сейчас смело могу рассказать о своей беде и он мне поможет. Не отвернётся, не бросит одну справляться с трудностью. Не похлопает по плечу и не уедет со словами: «Ангелина, ты сама со всем справишься».

– У меня мама в больнице… – разлепив губы, говорю ему. – Отец недавно позвонил и…

– Я знаю, Ангел, – прерывает он мои попытки рассказать о случившемся. – Поэтому стоит поспешить. Шведу удалось выбить для нас воздушный коридор. Самолёт вылетит меньше через два часа.

Он тут же срывается с места и несётся так, будто за нами погоня.

Я в полном недоумении.

Как узнал? Когда? До него ведь не дозвониться! А если дозвониться, то почему он со мной не общался?!

Забрасываю его этими вопросами, потому как в недоумении.

– Ангел, у меня есть и другие номера. Одноразовые. Но я не мог тебе не звонить, не писать, чтобы не подвергать опасности. Пожалуйста, Ангел, не сейчас, я потом тебе всё расскажу.

– Хорошо, а как ты узнал о моей маме? – хмурюсь я.

Он негромко смеётся.

– Любовь моя, ты так ничего и не поняла, – произносит он мягко. При этом за рулём он жёсткий, уверенный и сильный. – Как только я принял решение, что ты – моя, то узнал абсолютно всё о тебе и твоей семье. Я в курсе, что твоя матушка страдает сердечным заболеванием. Как только она оказалась в реанимации, люди, что присматривают за твоими родителями, доложили о случившемся Шведу. До меня они бы тоже не дозвонились. Швед сообщил мне. Я бросил всё к чёрту и отправился к тебе.

– Но… – всё ещё хмурюсь я. – Отец позвонил мне совсем недавно… Как ты мог так быстро узнать и приехать?

Если только он никуда и не уезжал?

Он тяжело вздыхает и не менее тяжело говорит:

– Ангел, твоя матушка попала в больницу три дня назад. Приступ случился вчера ночью. Видимо, отец не хотел тебя тревожить. Думал, что обойдётся.

Как же это похоже на отца.

Я вся внутренне вздрагиваю, сердце до боли сжимается, а с губ невольно слетает скорбный стон-всхлип.

Боже… Мамочка моя.

Денис берёт мою руку, сжимает, даря уверенность, целует и говорит:

– Всё будет хорошо. С нами летит самый лучший кардиолог. Она поправится, Ангел. Верь мне.

Знаете что? И я верю ему.

Всем сердцем верю.

* * *

В VIP-зоне аэропорта я впервые. Но смотреть, сравнивать и размышлять по этому поводу нет никакого желания.

Захожу в туалет и даю себе немного времени, чтобы выдохнуть. Только сейчас, очнувшись от первого потрясения, я начинаю понимать: Денис сделает всё возможное и невозможное, чтобы помочь моей матери.

У меня словно гора с плеч сходит от этой мысли. Всё-таки это прекрасно, когда у тебя есть кто-то, кто может разделить твои трудности, переживания и боль пополам. Действительно прекрасно. Знать, что я не одна и мне есть, на кого опереться, неожиданно становится для меня открытием.

Всё-таки до этого момента я не верила в Дениса настолько сильно, не думала, что он может открыться со стороны надёжности и крепости, когда нужна помощь не лично мне, а моей семье.

Бросаю взгляд на своё отражение в зеркале, печально вздыхаю. «Красавица», что смотрит на меня, выглядит потеряно. Включаю воду и смываю с лица потёки туши. Но из глаз снова текут слёзы.

Умываюсь я долго, но поплакав, мне становится легче. Внутри жёсткий кулак страха немного ослабляет свою хватку.

Затем звоню отцу и сообщаю ему, что скоро прилечу. И не одна. Коротко рассказываю ему о Денисе и докторе, что прибудет вместе с нами, и в ответ слышу отцовский вздох облегчения:

– Значит, это правда. Я сначала не поверил, когда наш врач сообщил, что летит доктор из немецкой клиники. Ох, дочка, спасибо твоему парню… Я буду рад с ним познакомиться.

Заканчиваю разговор с папой и выхожу в зал ожидания.

Денис вручает мне чашку моего любимого РАФа, как только я возвращаюсь в зал. Садится рядом со мной и бросает взгляд на мужчину напротив.

Незнакомый мне мужчина сидит напротив нас – невысокий, худой, но жилистый. Абсолютно седой. Волосы короткие и модно уложены. Ему идёт.

Очки в сильной оправе поблёскивают линзами с покрытием от ультрафиолета. Взгляд за очками цепкий, умный, расчётливый. И холодный.

Одет незнакомец просто, но со вкусом и определённо дорого. Жилистое запястье обтягивают смарт часы. Сами руки ухоженные, холёные. Пальцы – длинные, но крепкие и сильные.

Мужчина в упор смотрит на меня, словно ожидает чего-то.

Перевожу вопросительный взгляд на Дениса.

Это тот самый кардиолог, что летит с нами?

– Ангел, познакомься, это доктор Виктор Фридрих Гюнтер. Самый лучший кардиолог, который удачно оказался в столице и согласился помочь, – поясняет мне Денис.

«Согласился помочь», я так понимаю, за очень солидное вознаграждение. Но меня это сейчас не волнует. Я готова даже Дьявола во плоти узреть и продать ему душу, чтобы спасти свою роднулечку.

Денис тут же на чистейшем английском представляет меня немцу.

– Виктор, это моя невеста – Ангелина Геннадьевна.

– Здравствуйте, герр^* Гюнтер – приветствую мужчину на немецком, а не на английском, и протягиваю ему руку для пожатия. – Я бесконечно вам благодарна, что вы решили потратить своё драгоценное время на помощь моей семье. Спасибо.

Доктор улыбается одними уголками губ, мягко пожимает протянутую руку и говорит:

– Пока не за что, фройляйн^** Ангелина. Я уже связался с лечащим врачом вашей матери, получил все данные, её историю болезни и могу с уверенностью сказать, что в силах оказать помощь. Ваша мать будет жить долго и качество её жизни, уверяю вас, улучшится.

Господи, неужели, правда?

– В таком случае вы станете моим кумиром до конца дней, герр Гюнтер, – произношу с трепетом в голосе.

Потом перевожу взгляд на Дениса и не нахожу слов, чтобы выразить ему свои чувства и эмоции благодарности. Ставлю кофе на журнальный стол рядом. И просто беру и обнимаю Дениса – крепко, прислоняюсь лбом к его лбу, чтобы ощутил меня и мои мысли, и шепчу:

– Денис… Спасибо тебе… Огромное спасибо… Ты – чудо.

Он обнимает меня в ответ, ласково и очень нежно гладит мою спину, целует в висок и мягко отвечает:

– Всё хорошо, моя родная. Я готов, что угодно сделать, чтобы ты никогда не страдала. А уж о будущей тёще обязательно должен позаботиться. Твоя семья – это моя семья, Ангел.

Тепло усмехаюсь и понимаю, что мысли о нём как о моём будущем муже уже не отталкивают и не пугают.

– Ну вот, ты уже улыбаешься, – говорит он с явным облегчением.

Киваю. Действительно, заверения доктора, что моя мама будет жить хорошо и долго дарят крепкую надежду, окрыляют и мне даже становится легче дышать.

__________________________________

*    Herr (Герр) – вежливое обращение «господин» к мужчине в Германии (Прим. Автора).

**  Fräulein (Фройляйн) – форма вежливого упоминания по отношению к незамужней женщине или к девушке в Германии и в некоторых других странах (Прим. Автора).

* * *

– Денис Александрович, самолёт готов, – сообщает подошедший к нам сотрудник аэропорта.

– Отлично, – кивает ему Денис и подаёт мне руку. – Идём?

На улице тепло. Небо синее-синее. Солнце яркое, слепящее и горячее.

Мы садимся в автомобиль, и нас везут к самолёту.

Когда выхожу из автомобиля, долго смотрю на небольшой, но очень красивый частный самолёт. Белый, сверкающий.

У трапа нас встречают стюард и стюардесса. Оба в бело-бордовых костюмах. Она – шикарная длинноногая блондинка с идеальным макияжем на кукольном личике и безупречной элегантной причёской. Он – впечатляющий ростом и фигурой мужчина. Есть ощущение, что он не стюард, а секьюрити.

Стюард и стюардесса здороваются с нами, мужчины пожимают руки.

– Добро пожаловать на борт, – произносит девушка.

Мы размещаемся в салоне борта, и я восхищённо разглядываю интерьер. Лаконично, строго, но очень дорого.

Доктор занимает место не рядом с нами и тут же надевает маску для сна.

Когда самолёт поднимается в небо на нужную высоту и можно отстегнуть ремни, Денис притягивает меня к себе и жадно, жарко целует. На короткий миг даёт отдых моим губам и принимается с нежной жадностью ласкать мою шею. Откидываю голову и выдыхаю:

– Как же долго тебя не было… Я соскучилась.

– Не представляешь, как сильно я соскучился, родная…

И крепкие объятия. И его запах. И вообще, кажется, всё будет хорошо, даже прекрасно.

* * *

АНГЕЛИНА

Не могу передать словами, как мучительно долго пришлось ждать подготовку к операции и саму операцию.

Мы с отцом, кажется, потеряли десятки лет жизни, пока томились в ожидании.

Время будто замедлило свой ход. Растянулось в бесконечность.

Было страшно, утомительно, мысли дурные лезли в голову, и только Денис помог мне не свихнуться.

С моим отцом они быстро нашли общий язык.

Если честно, я сильно переживала, что папа будет всячески отговаривать меня от отношений с ним и сделает акцент на нашей разнице в возрасте, но нет. Он наоборот, высказался, что искренне рад за меня и даже одобряет мой выбор.

Хотя это был не мой выбор. Денис буквально меня приручил и до сих пор приручает и прикладывает все усилия, чтобы я полностью стала его женщиной – женой и матерью его детей.

Представляете, папа даже благословить был готов нас на брак!

От этого заявления Денис весь словно засветился изнутри и заверил моего отца, что не подведёт и сделает его дочь, то есть меня самой счастливой женщиной на всём белом свете, убережёт меня от всех невзгод. Папа готов был прослезиться, тем более, он уже видел, что Денис слов на ветер не бросает.

А я вот в ступор впала.

Мой папа и согласен отдать меня Денису? Это что-то новенькое. А как же карьера, добиться успеха, а отношения потом? Но развивать эту мысль не стала.

Вполне возможно, отец просто сдал, да и мамин недуг подкосил его. Вот он и переживает, что я могу остаться одна – без сильного плеча рядом.

Эх, папа, папа. Да всё у меня будет хорошо.

Пока мама в больнице, я живу с отцом в нашей маленькой квартире, а Денис в гостинице, что находится в двух кварталах. Но он всегда приезжает с самого утра, завтракает вместе с нами и как самый настоящий член семьи вместе с нами едет в больницу. Точнее, он и везёт нас в больницу.

Денис даже в маленьком городе имеет какие-то связи и быстро обеспечивает себя автомобилем.

Спустя миллиард лет (по моим ощущениям проходит не меньше времени) доктор из Германии выходит к нам со словами на ломанном русском:

– Всё хорошо. Операция прошла удачно. Можете открывать шампанское.

Мы пылко благодарим доктора. Денис и папа пожимают ему его «золотые» руки. Следом благодарим других врачей, что с ошалелыми взглядами выходят из операционной (уже без перчаток, очков и накидок), раскрасневшиеся, уставшие, но тоже счастливые.

Впервые они провели сложнейшую операцию на сердце, да ещё и под предводительством знаменитого хирурга-кардиолога.

Герои. Как есть, все герои.

– Значит, ещё поживём, – облегчённо и негромким голосом произносит отец, утирая слёзы радости.

Я чувствую, что с его души свалился тяжёлый груз. На его лице веер морщин от переживаний и, увы, они уже никогда не покинут его.

– А куда ж мы денемся, – улыбается Денис и одновременно обнимает меня и отца.

* * *

Три недели спустя

Всё время пока мама в больнице, я нахожусь с ней.

Денис вернулся в город через неделю после операции, но звонит мне по сто раз на дню.

Если раньше я психовала, что от него нет ни смс-ки, ни звонка, то теперь психую, потому что он звонит, чуть ли не каждые пять минут и забрасывает меня любовными сообщениями.

Но вообще, это я так для проформы ворчу. На самом деле я очень рада, что он не забывает обо мне и пишет всякие милые пошлости и говорит, обещает невозможно приятные вещи.

Гляжу на родителей, и у меня тепло в сердце разливается. Я очень рада, что мои мама и папа теперь будут жить спокойно. Никакая «сердечная» болячка больше не потревожит их. Денис им ещё путёвку пообещал, как только мама окончательно оправится после операции.

В общем, можно вздохнуть спокойно, но меня терзает одна червоточина, о которой я до сих пор не сообщила Денису.

Я продолжаю принимать противозачаточные, и он не знает об этом. Как не знает и о том, что после первой близости я приняла специальный препарат, чтобы не залететь.

Однажды у нас состоялся разговор, где Денис сказал, что знает о моём посещении гинеколога. Правда, я хотела признаться, что ходила на приём за противозачаточными, но не смогла. Соврала. Сказала, что ходила узнать, не беременна ли я.

Видимо, в тот момент у меня была очень виноватое выражение лица, и он трактовал мою печаль по-своему. Он лишь заверил, что будет лучше стараться сделать мне ребёнка и чтобы я не переживала по этому поводу.

Пока я в родном городе, с родителями, близости между нами больше не было. И не знаю, будет ли ещё, когда он узнает правду. И узнает мои мысли по поводу детей. Ведь в приоритете у меня моя будущая работа.

Чёрт.

Всё-таки, отношения – это сложно.