Глава 25

ДАНТЕ

– Данте, мать твою, ты не слышишь меня! – рычит Швед. – Кажется, я даже знаю причину твоей отвлечённости от дел.

– Все знают, – хмыкает Крош.

– А-а-анге-е-ел, – томно протягивает Стас и улыбается как придурок.

– Пасть завали, – тут же реагирую я.

Стас поднимает руки в жесте поражения, но всё равно ржёт.

– Нашего Данте поразила любовная лихорадка, – по-доброму улыбается Гена. – Кстати, на свадьбу пригласишь?

– Всех, кроме тебя, – киваю на Стаса и отворачиваюсь от него.

Тот явно дуется. Я чувствую напряжённый, недовольный взгляд спиной. И Стас фыркает:

– Сам приду, если не позовёшь и при всех набью тебе морду.

Я хмыкаю и заявляю ему через плечо:

– Ты после того раза ещё зубы не починил. Я на ринге тебя хорошо отделал. Боюсь, после свадьбы вообще всей челюсти лишишься.

Парни ржут.

– Ладно, хватит, – негромко, но требовательно просит Швед.

Верно, этот разговор несколько затягивается.

Если серьёзно, то Швед выглядит напряжённо, как, наверное, и я. Складки у губ, упрямый холодный взгляд.

– Данте, ты должен вернуться и довести дело до конца. Партия крупная. Сроки поджимают, – строгим, почти учительским тоном требует Швед.

Если раньше о моей командировке знали только я, Швед и Крош, то теперь знают ещё Стас и Гена. Швед узнал, что утечка идёт не от них. Но крыса всё равно пока не найдена.

Я откровенно кривлюсь и заявляю:

– Нет. Отправь Кроша. Или Стаса с Геной. Им всё равно не хер делать.

– Это тебе, пожалуй, не хер делать, если забыл, что за люди наши клиенты, – рычит Стас. – Проебём сроки или бабки и всех нас за яйца подвесят, как не хер делать. Ты со своей девчонкой остатки разума потерял.

В один миг вспыхиваю факелом и готов убить Стаса на месте, но Швед сталкивается со мной плечом, удерживает и шипит мне в лицо:

– Угомонись. Живо.

– Тогда пусть пасть завалит, пока я ему не вышиб мозги, – говорю яростно, раздувая от гнева ноздри.

В ответ слышу, как Стас зло смеётся и говорит:

– Уж я надеялся, что твоя девочка смягчит тебя, Данте. Но ты как был психом, так им и остался.

– Стас, рот закрой, – тихо, но твёрдо окликает его Швед, устало качая головой.

Я возвращаюсь на место, взглядом обещая другу хороший спарринг, после которого он будет долго собирать себя по частям.

– Данте, я понимаю, любовь, второе дыхание, новый взгляд на жизнь, мысли о семье, но, друг мой, ты не имеешь права забывать о других своих обязательствах, – возвращается Швед к нашим баранам, в смысле к делу.

– У него мозгов от любви вообще не стало… – комментирует Стас.

Нет, этот парень безнадёжен.

Теперь вспыхивает Швед. Ударяет по столу и рявкает:

– Твою мать, Стас! Ещё одно слово и я лично оторву тебе голову!

Глядит снова на меня и цедит:

– Я смотрю у вас обоих мозгов ни хрена, зато гонора до хера, хотя давно уже взрослые мужики.

– Швед, – начинаю я.

– Сядь, Данте, – рычит он, сжимает пальцами переносицу. – Ты поедешь и доведёшь всё до ума. У тебя, кстати, хорошо выходит.

– Офисная работа – полное дерьмо, – чуть ли не сплёвываю я.

– Что поделать, – хмыкает Швед. – Не всё тебе кулаками махать, приходится иногда и штаны протирать.

– Бля, Швед… Я реально сейчас жалею, что работаю с тобой и на тебя, – выдыхаю я и роняю лицо в ладони, протираю его, словно умываюсь и поднимаю напряжённый и недовольный взгляд на своего друга и босса. – Но я всё сделаю.

Швед облегчённо вздыхает.

– Спасибо, друг. Спасибо, – говорит он и хлопает меня по плечу. – За твоей малышкой мы приглядим. Езжай спокойно, Данте и ни о чём не волнуйся.

Не волноваться? В задницу его успокаивающие слова. Я злюсь. Очень сильно злюсь.

Вместо грёбаной бумажной работы в захолустье за тысячи километров я бы уже летел к Ангелу. Обнял бы её крепко, потому что дико скучаю, забрал бы её от родителей. Её матушка быстро поправляется и я мог бы увести Ангела домой, чтобы заняться, наконец, с ней сексом. Любить её, беречь её, дарить каждый день свою любовь.

Моя любимая девочка, мой Ангел, она захватила мою душу – мягко, тонко, но крепко. Когда её нет рядом, меня лихорадит. Я словно одержимый и страдаю вдали от неё.

Я в неё до безумия влюблён, и не представляю этот мир без моего прекрасного Ангела.

В общем, вместо того, чтобы быть рядом с ней, наконец, устроить ей праздник по окончанию университета, обязательно сделать ей предложение в красивой и романтичной обстановке, сделать ей ребёнка, я сижу здесь, как идиот и должен снова уехать! Должен снова оставить её одну!

Это бесит, реально бесит. Мысль, что она снова будет одна без меня, сводит с ума, стирает в крошку всё моё терпение, и я готов рвать и метать от бессильной ярости.

Но Швед прав, я не могу просто взять и плюнуть на наше дело, как бы мне этого не хотелось. Дело есть дело, и я должен сделать свою работу.

* * *

АНГЕЛИНА

– То есть, как уехать ещё неизвестно насколько? – переспрашиваю я. – Денис, ты же только что вернулся…

– Ангел, я рад, что ты проявляешь эмоции по этому поводу и злишься на мой отъезд. Это значит, я всё-таки тебе не безразличен, – немного устало произносит он.

Сжимаю телефон крепче. Так и есть, Денис стал важен для меня. Как-то так незаметно, преодолевая моё недоверие, страх, даже гнев, он завоевал меня.

– Ты сделал всё возможное и невозможное, чтобы стать небезразличным, – вздыхаю я.

– Ещё не всё, малышка, – слышу его печальную улыбку. – Просто жди меня, родная.

Недовольно поджимаю губы, мысленно ругаюсь, но вслух произношу ровным тоном:

– Денис, неужели так будет всегда? Ты постоянно будешь носиться по своим секретным командировкам, я не смогу тебе звонить, писать… Что за жизнь ты мне предлагаешь? Вечное ожидание? Ты, блин, не моряк, вообще-то!

Слышу ласковый смех, и он говорит:

– Ангел, Ангел, какая же ты у меня ещё маленькая…

Я возмущённо набираю в рот воздух, чтобы выпалить пару «ласковых» фраз, но сдуваюсь, когда слышу его слова.

– Это единственный раз, Ангел, когда мне нужно так надолго отлучиться без возможности общаться с тобой. Не представляешь, как мне трудно, но я дал слово, да и дело крайне важное.

Он длинно вздыхает.

– Прости меня. Когда вернусь, я всё исправлю. Обязательно устрою для тебя праздник по поводу выпуска. Будут и ухаживания, родная, как ты того и хотела, просто… подожди ещё чуть-чуть, хорошо?

Слышу столько боли, надежды, в его словах, что не в силах язвить и выдыхаю обречённо:

– Хорошо.

– Спасибо, Ангел, – произносит он с явным облегчением.

Я прикрываю глаза и несильно ударяю кулаком в стену, снова крепко сжимаю телефон в руке и спрашиваю:

– Денис, но ты хоть примерно знаешь, когда вернёшься?

– Будем надеяться, что к августу всё закончу, – ворчит он.

– Что?! – выпаливаю я. – Ты серьёзно? Или это шутка?

– Увы, малышка, никаких шуток.

Качаю головой, но потом спохватываюсь, ведь Денис не видит моей мимики.

Немного ворчливо произношу:

– Тебе нужно менять сферу своей деятельности. Жить честно, Денис. Заняться, например, своим бизнесом. У тебя же доля в ресторане, вот боулинг купил, и ещё у тебя всего полно. Ну, ещё не надо бить людей.

– Ангел, бить людей намного интереснее, чем заниматься всей этой аналитической и предпринимательской фигнёй, – мягко смеётся он.

Я вздыхаю, наслаждаясь его ласковым смехом, пропуская его голос через себя, запоминая. Снова вздыхаю, уже грустно.

– Значит… ты не прекратишь? Не оставишь свою криминальную жизнь позади, да? – спрашиваю грустно. – А я родителям сказала, что ты – бизнесмен. Что у тебя ресторан, боулинг… Они думаю, что ты честный человек.

– Я и есть честный человек, Ангел, – произносит он твёрдо и немного резко. – И поверь, моя деятельность не является в прямом смысле слова противозаконной.

Я хмыкаю.

– А не в прямом?

– Ангел, возьми любого богатого человека, хорошенько покопайся в его жизни и неприятно обнаружишь, что он прячет немало скелетов в шкафу. Чем выше стоишь, тем больше и длиннее за спиной шлейф из искалеченных и уничтоженных судеб и жизней. Не бывает высоты без жертв, малышка. Не бывает.

Невольно вздрагиваю от его слов.

– И длинный за тобой шлейф? – спрашиваю осторожно.

Он долго не отвечает, но потом говорит с неохотой:

– Да, Ангел.

Я киваю и благодарна ему за честность, хотя и без этого уже знаю, что Денис совсем не ангел. И что в криминальном мире не выжить, не испачкав руки в крови.

Поправляю очки, облизываю губы и интересуюсь:

– Слушай, а вот как ты видишь свою… и нашу жизнь, например, через пятнадцать лет? Ты уверен, что будешь всё ещё жив?

Слышу фырканье в трубке, и Денис отвечает:

– Я вижу нас в большом доме, Ангел. Рядом с домом слышно шум моря или океана. Сам я уже отошёл от дел, занимаюсь воспитанием наших детей, их у нас родилось пятеро или больше, ещё занимаюсь тобой, родная. Мы разводим… лам.

– Лам? – переспрашиваю удивлённо. – Почему именно ламы, а не козы или… куры?

– Тебя удивило только это? Хорошо, пусть будут лошади и виноградники, – смеётся Денис. – Значит, ты согласна на пятерых карапузов?

– Э-э-э… Не слишком много? – ворчу чисто для проформы. – И вообще, ты сказал, что занимаешься детьми, а я, значит, занимаюсь делом. Короче, работаю.

– Нет, родная, со мной тебе работать нет необходимости. Ты займёшься каким-нибудь безобидным делом. Картины рисуй, переводами занимайся.

– Предлагаешь мне фриланс? – прихожу в недоумение от его слов. – Ты серьёзно?

– Почему нет, Ангел? Мы счастливы и наслаждаемся каждым новым днём, любим друг друга, любим своих детей.

– А я люблю город, Денис. Мне нравится эта суета, быстрый темп, энергия, я хочу работать, как планировала. Хочу сделать карьеру и…

– Ты совсем не романтична, малышка, – ворчит Денис.

– Зато ты – мечтатель, – фыркаю я. – Не боишься, что тихая и спокойная жизнь у моря наскучит? И я наскучу?

– Нет, – без раздумий говорит Денис. – Ты не можешь мне наскучить, родная. И жизнь, которая нас ждёт, тоже не будет скучной.

Конечно, жизнь женщины, которая за мужчиной, что не совсем дружен с законом вряд ли будет скучной.

Денис словно слышит мои мысли и произносит:

– Разводить лошадей, виноградники и растить детей – дело хлопотное и очень интересное. Так что поскучать нам не удастся.

Я поддерживаю разговор. Мы ещё долго болтаем обо всём и ни о чём. Прощаясь, понимаю, что теперь долго не только не увижу Дениса, но и не услышу, даже смс-ки от него вряд ли получу, хотя он обещает, что постарается что-то придумать и связаться со мной, но на самом деле не хочет подвергать меня опасности. Поэтому, не стоит лишний раз надеяться. Остаётся только ждать.