Глава XV. Поклонник

На улице стало прохладно, и Надя решила подняться в свою спальню, чтобы взять шаль. Она как раз проходила по коридору мимо комнаты покойной жены графа и нечаянно увидела, что дверь чуть приоткрыта. Этот тут же привлекло внимание девушки, и она приблизилась к приоткрытой створке, осторожно заглянула внутрь. Комната показалась ей пустынной, и она, обернувшись, отметила, что в коридоре поблизости никого нет. Отчего запертая комната была отворена, она не знала.

Желание заглянуть в запретную комнату, чтобы большее узнать о бывшей жене графа, мгновенно овладело Надей, и она, осторожно приоткрыв дверь, вошла. Тут же приметила широкую кровать с кремовым балдахином, секретер у окна, картину-пейзаж на стене и… тут раздался шорох сбоку. Девушка испуганно повернулась на звук и едва не вскрикнула. С другой стороны, у постели, почти сливаясь с деревянной стойкой кровати, замер мужчина. На краткий миг ей показалось, что он, поднеся к лицу, нюхал подушку и в следующую секунду, когда заметил Надю, осекся.

Тощий, в коричневой униформе, недвижимый мужчина лет тридцати с узким лицом и чуть выпученными глазами показался Наде очень странным.

– Ой! Вы напугали меня! – выпалила она нервно, теперь понимая, отчего сразу не заметила его. Ведь его костюм или форма была того же цвета, что и коричневые стойки кровати.

Мужчина же замер и как-то испуганно смотрел на нее, так и прижимая к себе подушку. Не прошло и минуты, как он вперился в девушку диким взором и глухо прохрипел:

– Лидия Ивановна, вы вернулись!

– Я не… – не успела произнести она, как мужчина бросился к ней, по пути кинув подушку на кровать, и неистово воскликнул уже рядом:

– О моя богиня! Я так ждал вас! Я верил, что вы живы! – Он схватил руку Нади и начал яростно целовать пальцы, но уже через секунду, как будто опомнившись, в ужасе вскричал: – Простите меня! Простите, что я не встретил вас должным образом!

Он упал на колени перед ней и, схватив край ее платья, начал целовать.

– Да вы что?! – возмутилась Надя, попятившись от него и вырывая подол из цепких пальцев. – Вы ненормальный?

– О моя богиня! От вас все слова словно музыка! – продолжал он свою странную речь и начал на коленях ползти к ней, сложив руки перед собой в молящем жесте.

– Что вам надо?! – испуганно крикнула она, пятясь, но он неумолимо полз за ней. Окончательно оторопев от его поведения, она строго приказала: – Отстаньте от меня! Отстаньте!

На ее крик через пару минут в комнате появилась Дуня. Тут же оценив ситуацию, горничная подбежала к мужчине и начала трясти его за плечо.

– Капитон Ильич, опомнитесь! Это не Лидия Ивановна! Это другая женщина! – резко закричала она ему в ухо.

– Неужели?! – вымолвил он, и его глаза округлились. Посмотрев через плечо Дуни, он вновь вперился взором в Надю. – Кто же вы?

– Я гостья Сергея Михайловича. Мое имя Надежда.

– А-а-а-а, – протянул он. – Но я вижу, что от вас идет свет, такой же, как от богини Лидии! Ваша горловая чакра активирована!

– Капитон Ильич, может, хватит этих баек о потустороннем мире?! Вы пугаете всех! – раздался голос в дверях. На пороге комнаты возникла Марья Степановна.

Надя тут же схватила за руку Дуню и, чуть оттащив ее от ненормального мужчины, на ухо шепнула:

– Он не в своем уме?

– Ну да, – кивнула горничная и шепотом добавила: – Немного есть. После смерти Лидии Ивановны помешался. Он уж очень любил ее.

– Я все слышу! Я не сумасшедший, Авдотья! – взвился мужчина, вскочил на ноги и как-то смешно замахал руками. – Вы все радовались ее смерти! А я до сих пор страдаю по ней!

– А мне хотелось бы узнать, отчего дверь в комнату графини отворена? – властным тоном спросила экономка. – Это вы, Капитон Ильич, открыли ее и нарушили запрет?

– Да Я отворил! – ответил он с вызовом. – Я хотел вспомнить нашу богиню!

– Какую еще богиню, сударь?! Вы точно не в своем уме, – возмутилась Марья Степановна.

На это Дуня прыснула от смеха, а Надя нахмурилась.

– И вы, Надежда Дмитриевна, отчего здесь? – обратилась экономка к Наде. – Разве вам не было сказано, что не следует заходить сюда?!

– Но дверь была отворена, – попыталась оправдаться девушка.

– Думаю, надо забрать у вас ключи от этой спальни, Капитон Ильич, – заявила Марья Степановна с угрозой, приближаясь к мужчине. – И вообще, хотелось бы знать, откуда они у вас? Ведь одни у меня, а вторые у графа!

– Я не отдам! – выпалил Капитон и тут же, увернувшись от экономки, побежал прочь из комнаты, едва не сбив с ног Дуню.

– Нет, вы отдадите! Я не позволю нарушать запрет хозяина! – процедила Злоказова и бросилась вслед за мужчиной вон из спальни графини.

Дуня снова улыбнулась, явно забавляясь происходящим, и сказала:

– Пойдемте отсюда, Надежда Дмитриевна, а то сейчас эта крокодилица вернется и опять недовольна будет.

– Нет, Дуня, погоди. Я хочу посмотреть здесь все.

– Зачем?

– А вдруг что интересное увижу.

Надя отошла к секретеру и начала осматривать его. Он был чист, на столешнице лежали только перо и бумага, стояла пузатая чернильница. Девушка села на стул у секретера и принялась осторожно открывать ящики.

– И что вы ходите найти? – спросила Дуня, встав за ее спиной.

– Ну, не знаю. Может быть, письма какие?

– Вряд ли найдете, барышня. Лидия Ивановна редко писала, более любила натуральное общение. Записки отправляла только в крайних случаях.

Но Надя продолжала открывать ящики, два из них были заперты на ключ, остальные открывались, и она начала перебирать их содержимое. В первом были счета за платья, шляпки и за какие-то ленты, измеренные метрами.

– Дуня, ты не думай, я понимаю, что это нехорошо, – объяснила девушка. Граф и его прошлые отношения занимали все ее мысли. – Но разве тебе не хочется понять, что произошло с графиней? Почему она так внезапно пропала?

– Да нет, – пожала плечами Дуня. – Эту комнату уже полиция раз сто обыскала и бумаги, и письма, и даже пол вскрывали. И толку? Ноль. Лидию Ивановну так и не нашли.

– Это печально.

– И не говорите, барышня. Мне кажется, я больше всех по ней страдала, ну, не считая Сергея Михайловича, конечно. Мне после ее смерти пришлось в гладильне работать, да с утра до ночи каждый день гладить. А вот, слава Богу, вы теперь появились, так граф, спасибо ему, меня к вам и приставил в услужение. Во дворце-то мне больше нравится.

– А это кто такой был? – почти безразлично спросила она у Дуни, продолжая рыться в вещах покойной.

– Капитон Ильич, старший дворецкий, Новиков фамилия-то у него. Он только сегодня из увольнения прибыл, насколько я знаю.

– А, поэтому-то я не видела его раньше.

– Ну да.

– И что, он все время такой, со странностями?

– Не всегда, но есть немного. Он, знаете ли, оккультизмом увлекается и всякими потусторонними явлениями. А еще все время твердит, что в масонском Ордене состоит.

– Брр, масон, – поморщилась Надя, – о них много чего неприятного известно.

– И не говорите, барышня. А еще поговаривают, что он любовником Лидии Ивановны был.

– Не может быть! – возразила девушка, вновь поморщив нос и обернувшись к горничной. – Такой страшный?

– Почему не может? Я сама видела, как она по ночам к нему в хозяйственный корпус бегала. Да и все об этом знают.

– При муже, в его доме бегала к любовнику? – в конец опешила Надя.

– Ага, Лидия Ивановна порой непонятные вещи творила. Да и вся дворня болтала, что наш хозяин сильно ревновал ее к Капитону Ильичу, и поэтому, и… – горничная быстро замолкла, будто боялась произнести жуткую фразу до конца.

– Неужели? – округлила глаза Надя, понимая, что Дуня думает, что граф Сергей убил жену.

– А что вы на меня так сморите? – насупилась Дуня. – Это не я выдумала. Так все дворовые говорят. Как Лидия Ивановна год назад пропала таинственным образом, так и стали говорить, что от ревности ее муж и..

– Прекрати! Не нравятся мне эти сплетни. Я чувствую, что Сергей Михайлович такое злодейство совершить не мог.

– Отчего же?

– Потому что он добрый и чуткий, а еще очень спокойный. Чтобы жену ну того… надо другой характер иметь… взрывной и бешеный. Так даже психологи говорят.

– Кто?

– Неважно, – отмахнулась Надя, закрывая со вздохом последний ящик и понимая, что зря сказала незнакомое слово при горничной.

– А в тихом омуте черти водятся, знаете про то? – буркнула вдруг Дуня.

– Вы до сих пор здесь, Надежда Дмитриевна? – раздался неприятный голос экономки, входящей в спальню. – Хозяин запретил кому бы то ни было заходить сюда! И прошу вас немедля покинуть эту комнату.

– Хорошо, мы уже уходим, – кивнула Надя. Она направилась к дверям, а Дуня пошла за ней. Проходя мимо Марьи Степановны, девушка поинтересовалась: – А что, забрали вы ключ у Капитона Ильича?

– Нет, – фыркнула недовольно Злоказова. – Он как угорелый в сторону конюшен умчался. Мне и не догнать его было.

– А-а-а, – протянула Надя, думая о том, что теперь знает, у кого можно попытаться выпросить ключ от этой спальни.

До позднего вечера Сергей так и не приехал. Поужинав в компании Велины Александровны и Марьи Степановны, Надя взяла в библиотеке книгу «Собор Парижской Богоматери», которую уже читала когда-то в детстве, и провела время до сна за чтением. Книга была переводной с французского языка и напечатанной старыми буквами, точнее, для нее старыми. А для времени, в которое она попала, вполне обычными. В печатном тексте красовались закорючки, похожие на твердые знаки и означающие букву «е», и палочки с точкой, означающие «и». Но все же Надя все отлично понимала и с интересом прочла почти треть романа Гюго.

Около одиннадцати, уточнив у Дуни, что граф вернулся только полчаса назад, Надя поняла, что уже неприлично спускаться вниз. Перед сном, когда горничная ушла, девушка решила немного постоять на балконе и подышать свежим воздухом.

Вечерело. Надя стояла на балкончике и с удовольствием вдыхала ароматы. Все же было в этом месте как-то хорошо, чудесно и душевно. Зеленая лужайка с круглыми цветниками перед домом, далее садовые деревья, а вдалеке густой хвойный лес с розово-голубыми барашками облаков. Где-то зазывно считала кукушка, а по широкому двору бродил лохматый пес, которого, как узнала Надя, звали Берендей. Дворовых людей уже не было видно, все, наверное, разбрелись по своим жилищам. Дворец тоже затих.

Довольно долго девушка стояла на балконе, уже стемнело. Она размышляла, что ей делать дальше и как найти ту вдову, про которую говорила Дуня. Но теперь Надя поняла, эта новая реальность, в которой она оказалась по воле судьбы, стала ей привычной, и она совсем не хочет возвращаться. Ее сердце сжималась от тоски только от одного упоминания о двадцать первом веке. Имя Сергея возникло само по себе.

Она понимала, что в их времени встретить такого идеального мужчину: воспитанного, доброго, жалостливого, пытающегося понравиться и угодить женщине, а также страстного и романтичного, – было просто невозможно. Именно это делало девятнадцатый век для девушки невероятно привлекательным. Да, здесь не было электричества и водопровода, интернета и самолетов, но здесь был ОН, герой о котором женщины двадцать первого века слагали бы легенды. И это было главным для нее в этот момент. Надя была женщиной до кончиков пальцев и прежде всего думала и решала своим сердцем, а не разумом. И как раз остаться здесь и не искать пути возвращения казалось ей сейчас наиболее верным решением.

Ночь спустилась на поместье, девушка немного озябла и решила возвращаться в комнату. Она невольно бросила взор на правое крыло и напряглась. Опять она увидела, что комнаты были едва освещены отблесками свечей в канделябре, которые находились уже посередине крыла, перемещаясь к крайним комнатам. Это было странно, второй вечер подряд она видела это. А в том крыле никто не жил. Но, видимо, кто-то туда исправно наведывался. Но зачем? И отчего? И кто это был? Все эти вопросы начали терзать Надю.

Она стояла на балконе и напряженно следила за двигающейся свечей. Как вдруг краем глаза заметила некое движение сбоку лужайки. Быстро переместив взгляд, она отметила, что, прижимаясь к хозяйственным постройкам, проворно передвигаются две фигуры в плащах. Надя уже видела их в первую ночь поутру, но тогда они словно возвращались. Теперь они же шли по направлению к ограде, прижимаясь к хозяйственным домикам и неся на своих плечах лопаты или длинные палки. Она точно поняла, что это те же люди, потому что отчетливо запомнила их длинные плащи, один черный, а второй темно-синий. На головах их, как и в прошлый раз, были капюшоны, оттого пол людей было определить невозможно. Через миг они скрылись среди садовых деревьев.

Девушка нахмурилась и вновь перевела взор на правое крыло. Свет тоже исчез.

Напряженно она смотрела на мрачные окна правого крыла и думала о том, что в этой усадьбе происходят странные вещи, которые она не могла понять. Кто-то ходил в правом крыле около полуночи, а некие люди бродили ночью в плащах с палками на спине.

Все это было для нее непонятно, но Надя просто жаждала все это разгадать.

Лишь за полночь она отправилась в свою постель и, на ее удивление, быстро уснула.