Глава XVIII. Аркадий

Молчание за завтраком угнетало Надю. Поутру они сидели в столовой втроем с графом и его бабушкой, экономка опять была занята, а Аркадий уехал ни свет ни заря, именно так доложил Велине Александровне слуга. Граф Сергей, как и обычно, находился во главе стола, по правую руку от него восседала старушка, место слева пустовало. Еще в первый день ей объяснили, что это стул графа Никиты, брата-близнеца Сергея Михайловича, второго хозяина дома, который нынче находился в Петербурге. И единственный раз на этом месте сидел Аркадий в тот вечер, когда ссорился с Сергеем. После Аркадий не трапезничал со всеми и постоянно отсутствовал дома, иногда даже не приходя на ночь.

Надя занимала место рядом с пустым стулом графа Никиты и чувствовала себя несчастной.

Сергей хоть и говорил приветливо, но был очень сдержан по отношению к ней сегодня. И со вчерашнего разговора в саду не искал более уединенного и интимного общения, это причиняло ей страдания. Казалось, что он наказывает ее за необдуманные слова в саду. К тому же ее точила ревность к этой непонятной даме, и Надя чувствовала, что про нее наверняка знает Велина Александровна, которая вчера почти в приказной форме выдворила ее из правого крыла и явно пыталась скрыть встречу графа с этой дамой.

Надя чувствовала себя обманутой и не понимала, зачем первые четыре дня Чернышев вел себя с ней так душевно, страстно и романтично, а теперь превратился в молчуна, который то и дело останавливал свой взор на ее лице, поджимал губы и вздыхал. Мысли девушки пошли дальше, и она вдруг подумала о том, что, вероятно, любовница графа узнала о его влечении к ней Наде и пригрозила ему разрывом отношений, именно поэтому Сергей был так холоден. Ведь позавчера поутру он встречал ее у дверей спальни, и они вместе шли на завтрак. А сегодня перед трапезой как-то дежурно чмокнул руку и тут же отошел к слуге, который принес в это время свежие «Ведомости».

Она ничего не понимала в его поведении, но жаждала понять, ибо чувствовала, что влюбилась в графа страстно, неистово и горячо. Терзаясь и кидая печальные взоры на молодого человека, Надя решила попробовать вернуть ту душевную связь, которая была между ними еще недавно.

– Я хочу сегодня пойти к модистке. Это возможно? – спросила она.

– Как вам будет угодно, Надежда Дмитриевна, – ответил Сергей, который в этот миг мешал сахар в своем кофе. Ответ на «вы» вызвал в сердце Нади дрожь, и она вздохнула, понимая, что он все еще не хотел примирения.

– Только я не знаю, где находится лавка, – сказала девушка, рассчитывая на то, что граф предложит ей свое общество, чтобы помочь в прогулке по магазинам. Ведь позавчера он сам вызывался сделать это, но тогда Надя отказалась.

– Вы хотите что-то прикупить, милочка? – поинтересовалась Велина Александровна, ее лицо было сегодня приветливо и добро, как и всегда. И следа не осталось от той вчерашней строгости и властности, с которой она говорила с Надей в правом крыле.

– Да. Я бы хотела купить шляпку к платью цвета шартреза, а то ни одна не подходит.

– Тогда вам надо к шляпнице. Ее лавка на центральной улице, третье строение, – ответила старушка.

– Запишите покупки на мое имя, – коротко бросил Чернышев каким-то безразличным тоном.

– Вы не хотели бы прогуляться до центра со мной, Сергей Михайлович? – попросила девушка, устремив на него нежный взгляд, надеясь только на то, что наедине по дороге она сможет заслужить его прощение, и, может быть, он вновь станет ласков с ней. – А то, боюсь, я заблужусь.

– К сожалению, у меня назначена встреча на два часа, – отрезал он холодно. – Возьмите с собой вашу горничную, она приведет, куда следует, или кого-то из слуг.

Опустив глаза в тарелку, Надя окончательно скисла и подумала о том, что родилась не для счастья. Вот еще день назад ей казалось, что судьба дала ей шанс на радостное будущее, послав этого чудесного мужчину, но теперь она ощущала, что Чернышев не так уж и хочет быть с ней, раз одна необдуманная фраза вмиг порвала всю их чудесную душевную связь.

– Может, поедите в экипаже, Надежда? – предложила старушка.

– А эта лавка далеко?

– Нет. Около версты пешком – и выйдете на центральную улицу, – ответила Велина Александровна.

– Я пойду пешком, прогуляюсь по городу и заодно осмотрюсь.

– Ну, как знаете, милочка.

Граф так и молчал, лишь слушал разговор женщин. Оставшуюся трапезу более никто не говорил.

Вся в расстроенных чувствах Надя пошла в лавку одна. Дуняша была в отгульном дне, а кого-то из слуг она не хотела обременять. Наверняка у них были свои дела и заботы. Она решила просто спросить у прохожих, куда идти. Так и получилось. Отойдя от усадьбы на довольно приличное расстояние, она увидела паренька, скорее всего, сына какого-то рабочего или крестьянина, который указал ей верный путь. И уже через полчаса девушка вышла на нужную улицу, еще пару раз спросив дорогу.

Повернув за угол и выйдя на широкий проспект, она осмотрелась. Лавки и магазины вытянулись по двум сторонам улицы, и она немного стушевалась. Поняла, что, видимо, придется или обойти все, или кого-нибудь спросить. Жаль, что она не дождалась Дуняшу после обеда.

Прохожих было немного. Невольно она задержалась взором на сухощавой фигуре господина в модном зеленом сюртуке и светлых бриджах, находящегося в трех десятках шагов от нее на мостовой. Он стоял у темной наемной коляски, в которую садилась дама в светлом простом платье и трое ребятишек лет трех-пяти. Мужчина подал женщине последнюю картонную круглую коробку и закрыл дверцу. Дама все пыталась успокоить малышей, которые вертелись на сиденьях. Мужчина велел кучеру трогать, и кучер стегнул лошадей. Карета поехала, а мужчина остался стоять на улице, провожая карету взглядом.

Вмиг узнав в мужчине Аркадия Бакунина, Надя обрадовалась своей удаче и поспешила к нему.

– Аркадий Иванович! День добрый! – воскликнула она, приближаясь к нему со спины и придерживая трепещущую от ветра легкую шляпку.

Молодой человек стремительно обернулся, и она увидела на его лице недоумение и испуг. Карета с дамой и детьми уже скрылась за поворотом.

– Здравствуйте, Надежда Дмитриевна, – ответил Аркадий как-то заторможенно, окидывая ее взглядом.

– Как хорошо, что я вас встретила.

– Да уж.

– Вы опять не появляетесь дома, – улыбнулась ему Надя.

– Все дела, дела, любезная Надежда Дмитриевна.

– А кто эта приятная молоденькая дама с ребятишками, она ваша знакомая? – не удержалась девушка от вопроса.

– Нет, – отрезал Аркадий, но тут же, словно спохватившись и поняв, что, возможно, она видела, как он помогал им садиться в коляску, не стал отпираться. – Точнее, да, но я мало с ней знаком. Жена одного ефрейтора, моего знакомца. Сейчас увидел ее с котомками на улице и поймал ей коляску. Знаете ли, дети у нее очень подвижные.

– Это так мило с вашей стороны, – заметила Надя, перед которой молодой человек вдруг открылся с другой стороны. Оказывается, отзывчивость тоже была свойственна его натуре, в вечер же знакомства он показался ей ворчуном и циником.

– Вы что делаете в городе одна?

– Я к шляпнице хотела зайти, но не представляю, где ее лавка.

– Я провожу вас.

– А это не обременительно?

– Вовсе нет. Дела на сегодня я уже закончил, потому могу быть полезен такой прекрасной даме. Вы же не против, Надежда Дмитриевна, если я пройдусь с вами? Или вам уже наговорили про меня всяких гадостей? И вы побаиваетесь меня?

Она опешила, поняв, что он, верно, считал ее настороженный взгляд.

– Не то чтобы много говорили.

– Но явно гадости.

– Нет, совсем нет, – соврала она.

– Тогда я могу сопроводить вас? Мне, знаете ли, надо убить время до обеда, позже могу доставить вас к Чернышевым.

– Хорошо, пойдемте. Хотела еще одну шляпку купить к новому платью.

– Я понял. Не беспокойтесь, приведу вас в нужную лавку. Какую вы предпочитаете? Дорогой и качественный пошив. Или меньше цены, но и качество так себе.

– Я не знаю даже, наверное, подешевле которая, не хотелось бы тратить деньги графа попусту.

– Так это Чернышев дал вам денег?

– Он сказал записать на его счет.

– Ну, это одно и то же. Что ж, тогда вы можете позволить себе и дорогие шляпки, я думаю.

– Хорошо. Мне нужна всего одна шляпка, не более.

– Я понял вас, сударыня. Пойдемте, – Аркадий галантно подставил ей локоть, и Надя, ухватившись за него, направляясь по улице рядом с молодым человеком. Бакунин шел, опираясь на трость с костяным набалдашником, важно и высоко поднимая голову. Было видно, что он считает себя невозможным красавцем и франтом, каким, впрочем, и выглядел. Они не прошли и пары шагов, как он заметил: – Позвольте дать вам совет, Надежда Дмитриевна. Вы бы остерегались брать подарки от Сергея Михайловича.

– Почему же?

– Он ведь сначала подарками задарит, голову своими словами затуманит, а когда получит то, что ему нужно, забудет про свою любовь. Так с моей сестрицей он все и провернул.

– Что же?

– Знаете, Надежда Дмитриевна, мне отчего-то смертельно не везет по жизни, что бы я ни делал и ни желал, все ничего не выходит.

– Не надо так говорить. Вы этими своими словами сами привлекаете несчастье. Думайте о хорошем и о том, что у вас все получиться, и все исполнится.

– Да неужто? Я уж не знаю, какую землю грызть, чтобы исполнилось то, что я хочу, и никакие думы не помогают.

– Вы о приданом? – спросила Надя.

– А! Уже наябедничали.

– Нет, но все же я знаю.

– И наверняка сказали, что я сестрицу убил, чтобы получить наследство, – возмутился недовольно Аркадий. – Так? Все об этом судачат. А это все ложь, Надежда Дмитриевна! Это все происки этого дьявола!

– Колдуна?

– Какого колдуна? – опешил он, обратив на нее удивленный взор. И тут же, поняв, о чем она, воскликнул: – Хоть вы не повторяйте эти небылицы! Это он специально выдумал про этого колдуна, чтобы от себя подозрение отвести!

– Кто?

– Да Сергей Михайлович ваш разлюбезный! – он заставил себя успокоиться и уже тише, наклонившись к ней, добавил: – Я ведь знаю всю правду и на суде о том говорил, но мои слова не возымели должного эффекта. Потому что не нашлось достаточных доказательств вины этого душегуба.

– Я не поняла ничего из того, что вы сказали, Аркадий Иванович.

– Что непонятного? Чернышев, этот дьявол, убил мою несчастную сестрицу в порыве ревности, а потом судей подкупил. Вот и вышел чистым из воды. А за мои показания, его обличающие, теперь он слухи распространяет, что это якобы я убил сестру!

– Но зачем Сергею Михайловичу лишать жизни покойную Лидию Ивановну? – тихо вымолвила Надя, холодея от его слов. – Все говорят, что он ее очень любил.

– Вот именно здесь и зарыта собака. Любил так, что ревновал безумно. Все в доме знали, что Лида с этим ненормальным язычником часто тайком встречалась.

– Колдуном, что ли?

– Ну что вы право! – всплеснул руками Бакунин. – Неужели вам еще не доложили о том, что дворецкий наш, Капитон Ильич, еще тот оккультист, будущее предсказывает, духов вызывает и ворожит только так. А Лида уже очень этим увлекалась и часто бегала к нему, чтобы погадать. А Чернышев и ревновал оттого…

– Боже, вы говорите такие вещи.

– Не верите мне? – поднял брови он. – По вашему недоверчивому взору вижу, что не верите.

– Извините, Аркадий Иванович, но не могу я поверить в это. Сергей Михайлович такой спокойный и добрый человек, не мог он любимую жену… Я бы больше поверила, если бы он отпустил ее к другому, чтобы она была счастлива, нежели в его причастность к смерти вашей сестры…

– Вы многого не знаете о нем, – недовольно проворчал Аркадий. – А впрочем, верить или не верить – ваше право.

– Не обижайтесь, но вас тоже обвиняют.

– Да. Только все думают, что я за наследством охочусь. Но это не так. Да, я хочу иметь деньги, чтобы не нуждаться ни в чем. Но мое истинное желание совершенно в другом, а деньги просто нужны, чтобы его осуществить.

– Вы, конечно, не скажете, какое желание?

– Нет, любезная Надежда Дмитриевна. Это тайна. И открытие ее очень опасно для некоторых людей, потому я с вашего позволения промолочу далее.

Они приблизились к нужному магазину с высоким парадным входом и сияющими чистотой окнами, и Аркадий заметил:

– Вот и пришли.