Глава XVII. Закрытая комната

Наши самые жуткие страхи могут воплотиться в

реальность, если мы не научимся растворять их

энергией любви еще на уровне своих мыслей…

В тот вечерний час Надя сидела на качелях в тени неподалеку от дома. У нее была книга, и девушка пыталась заставить себя читать, но проблемы Эсмеральды казались ей далекими по сравнению с переживаниями, которые точили ее существо. Она жила в усадьбе уже четыре дня, и с каждым днем странности обитателей усадьбы и загадки этого места все увеличивались. Она очень хотела разгадать их, но не могла. И это не давало ей покоя. Потому чтение книги не продвигалось, а она смотрела перед собой и размышляла.

Не прошло и получаса, как около нее появился граф, как и обещал. Спросив разрешения у девушки, он остался стоять рядом, опершись плечом о высокий столб и рукой чуть покачивая качели, на которых сидела Надя. Они некоторое время говорили об отстраненных вещах, таких, как погода и предстоящая поездка Сергея в Москву на будущей неделе, но девушку так и подмывало спросить молодого человека совсем о другом. Все же, не выдержав внутреннего напряжения, она вдруг произнесла:

– Сергей, могу я задать тебе вопрос?

– Конечно, Наденька.

– Марья Степановна мне сказала, что в правых комнатах дворца никто не живет. Это так?

– Да.

– Но вчера вечером я видела там в окнах свет. Словно кто-то шел по коридорам с зажженной свечой.

– Неужели? Скорее всего, тебе показалось.

– Два раза подряд? Не думаю. Все же кто-то туда, наверное, ходит? Но я не понимаю, отчего поздно вечером?

– Не думаю, что это так, Наденька. Тебе явно показалось. Туда вряд ли кто ходит, тем более, как ты сказала, поздно вечером.

– Но это так, Сергей! – выпалила она. – Отчего ты меня обманываешь?

Он долго смотрел на нее пронзительным взором, и она видела, что он о чем-то напряженно размышляет. Лишь через минуту он тихо вымолвил:

– Мне кажется, что ты напридумывала в своей хорошенькой голове нечто, чего на самом деле не существует. Ведь так?

– Может быть, но все же…

– Уверяю тебя, все это глупости, – перебил он и улыбнулся. – Не надо тебе об этом думать, поверь мне. И вообще, зачем ты следишь за какими-то окнами? Для чего не пойму?

– А если мне интересно все, что происходит в этом доме?

– Что же?

– Как, например, погибла Лидия Ивановна.

– Кто тебе сказал, что она погибла? – поднял он брови. – Мы не можем этого знать наверняка.

– Но мне так кажется.

– Никто не знает до сих пор, что с ней стало. И это очень печалит меня. А вдруг она и вовсе жива?

– Как это? – уже опешила Надя.

– Да так. Поверь мне, Наденька, я перерыл все что можно, вымотал нервы всем людям и полиции, сам искал, как безумный, день и ночь. Но ничего! Ничего не нашел. Даже зацепки, куда она могла деться. И порой мне кажется, что к этому делу приложила руку нечистая сила.

– Нечистая сила?

– Да. Этот колдун куда-то явно спрятал ее. И весь этот год я жил только надеждой на то, что, возможно, она жива. Но теперь думаю, что все же он забрал ее для темных дел. И подозреваю, что он сделал с ней нечто скверное. И ее уже не спаси…

– Колдун?

Он замялся, поняв, что сказал лишнее.

– Не думаю, что тебе следует об этом знать. Я не должен был говорить этого. Подумаешь еще, что я не в себе. Но поверь, я еще никогда не был так прав, как сейчас.

– Я ничего не поняла, Сергей. Но, если можно, я бы хотела знать про этого колдуна. Ты думаешь, есть некий колдун, который украл твою жену?

– Да. И он точно имеет отношение к темным или потусторонним силам. Иначе как объяснить то, что, едва я нападаю на его след, он исчезает, как дым, и я опять не могу выяснить правду.

– Но с чего ты решил, что этот колдун украл ее?

– Перед исчезновением Лидия говорила о некоем колдуне, которого видела пару раз и который зазывал ее к себе в дом, чтобы якобы очистить ее тяжелую карму.

– Это было на самом деле, или ей привиделось? – уже холодея от слов Чернышева, пролепетала она.

– Не знаю. В этом-то и есть главная загадка. Она говорила это очень четко, но в те моменты, когда произносила слова про колдуна, пребывала в каком-то странном состоянии, словно заторможенная.

– Как от наркотика?

– Что-то вроде того, как одурманенная.

– Ты сказал, что напал на след этого колдуна, и где же?

– Прости, Наденька, – перебил он ее. – Но более я ничего рассказывать тебе не буду. Чувствую, что это будет опасно для тебя. Я не хочу, чтобы ты так же пострадала.

– Но отчего я должна пострадать? – удивилась она.

Тут в ее мыслях всплыло воспоминание о жутком сне, который она видела на днях. В нем какой-то мерзкий старик наклонялся над ней, когда она лежала на пологом камне, и протягивал руку, он был невероятно похож на колдуна. Эта страшная догадка привела девушку в волнение, и она поняла, что граф явно знал что-то такое, чего она не понимала, а ее кошмар, скорее всего, был тому подтверждением.

Быстро присев к ней, Чернышев склонился и взволнованно прошептал:

– Не могу точно сказать. Но мое внутреннее чутье твердит о том, что я должен уберечь тебя от некой опасности. Я не знаю, что это, но знаю, что это мой долг.

– Но я в безопасности в твоем доме.

– Надеюсь на это, душа моя. Ты очень дорога мне, и я не хочу, чтобы с тобой что-либо случилось.

Как она оказалась в его объятьях, Надя не поняла и опомнилась лишь тогда, когда его поцелуй стал требовательным и невозможно страстным. Его руки уже начали с силой разминать ее спину, и Надя ощутила, что, как бы ей ни были приятны его поцелуи, в ее сердечке сидит заноза, которая не дает отдаться поцелую с молодым человеком полностью. Осторожно отстранившись от графа, она посмотрела в его голубые добрые глаза и спросила:

– Я хотела спросить тебя кое о чем…

– Спрашивай, – улыбнулся он, притягивая вновь девушку к себе ближе и вновь пытаясь поймать ее губы.

– После смерти жены у тебя был кто-то? – выпалила она, отворачиваясь.

– Ты имеешь в виду женщину? – поинтересовался он, и она ощутила, как напряжено стало его тело.

– Да.

– Нет. После смерти Лидии я был очень расстроен, и никакая женщина не могла привлечь меня, пока четыре дня назад я не подобрал на дороге прелестницу, которая теперь находится в моих объятьях.

– Надеюсь, ты говоришь правду.

– Ты в чем-то подозреваешь меня, милая? – опешил он.

– Да нет, но… – она замялась, но спросить напрямую про записку боялась. Он мог обидеться, а она не хотела этого.

– Нет, ты думаешь обо мне нечто нехорошее, и потому задала этот вопрос.

– Это не так.

– Чувствую, что именно так. Но заверяю тебя, Наденька, за этот год у меня не было и не могло быть других женщин. Я любил жену и долгое время не мог забыть ее.

– Но жить год без женщины…

– Я понял, что ты имеешь в виду. Ты считаешь меня образчиком недалекого мужчины, который озабочен только желаниями своего организма?

– Нет, но я не могу до конца поверить в это, – как-то неуверенно сказала она.

И он тут же выпустил ее из своих объятий.

– Ясно. По-вашему, сударыня, все мужчины – самцы, которые постоянно нуждаются в удовлетворении своих низменных потребностей?

– Я так не говорила.

Видя, что ему неприятны ее подозрения, она осознала, что все же обидела его. Поэтому он перешел на холодное «вы». Она попыталась сама обнять его, но граф быстро поднялся со скамьи и, сверкая на нее глазами, недовольно выпалил:

– Но подумали! – Этот разговор явно действовал ему на нервы. И девушка не знала почему: оттого, что он действительно был чист перед ней и ее подозрения оскорбляли его, или оттого, что ему было что скрывать. – Скажу вам одно, душа моя. Мои мужские потребности возникают только после того, как я влюбляюсь в женщину, не ранее. И поверьте мне, что, пока мое сердце молчит, мои низменные желания тоже молчат. И не потому, что у меня их нет, как вы могли бы вообразить. Просто я не могу быть с женщиной просто так, без душевного влечения и сердечной привязанности. Может, я не такой, как все, но не могу быть другим.

– Простите, граф, – она также перешла на «вы». – Мне кажется, вы обиделись, я вовсе не хотела…

– Обиделся? – удивился он, и его глаза странно засверкали. – Я никогда не обижаюсь, душа моя. Однако мне немного неприятно, что вы думаете обо мне невесть что.

– Я не хочу думать о вас плохо.

– Вот и верно. Все то, что я говорю вам, правда, и те чувства, которые я испытываю к вам, искренни, даже не сомневайтесь в этом. А теперь прошу меня извинить, я вспомнил об одном важном деле, которое требует моего вмешательства.

Он поклонился лишь одной головой и стремительно направился прочь из сада.

Сжав ладони, Надя несчастно смотрела вслед широкоплечей фигуре молодого человека, думая о том, что он даже не поцеловал ей руку, как полагалось по этикету на прощание, и это с головой выдавало его возмущение. Мало того, она понимала, что сама вызвала его недовольство, а может, даже и гнев своими словами и подозрениями, и, как теперь было помириться с ним, она не знала.

В расстроенных чувствах девушка осталась сидеть на скамье. Она пробыла там долго и не желала возвращаться в дом, хотя уже вечерело. Она даже начала читать вновь роман, но, как-то через слово воспринимая написанное, то и дело тоскливо думала о том, что сейчас произошло между нею и графом.

Уже когда совсем стемнело, она медленно отправилась в свою спальню. Поднявшись на второй этаж, Надя едва повернула в нужном направлении, как увидела, что из своей комнаты вышел Чернышев и быстро направился в сторону черной лестницы для прислуги. В его руке была свеча.

У нее появилось некое предчувствие того, куда он мог отправиться. Она проворно устремилась за ним, приподнимая юбку и стараясь идти как можно тише и ближе к стене. Коридор был едва освещен, и девушка, не желая обнаружить свое присутствие, шла во мраке, на довольно большом расстоянии от графа. Спустившись за молодым человеком по лестнице, она оказалась на первом этаже дворца. Мужчина шел быстро, прикрывая рукой свечу, чтобы ее не задуло. Когда же он свернул в сторону правого крыла, внутри у Нади все всколыхнулось, она чувствовала, что вот-вот разгадает загадку, которая мучила ее уже пару дней.

Он не замечал ее и шел все быстрее. Она еле успевала за ним, и расстояние между ними увеличивалось. Через пять минут Чернышев достиг пустынной правой стороны дворца и поднялся на второй этаж по другой черной лестнице. Поспешив за ним, девушка едва пару раз не запнулась о платье, перебирая ступени.

Когда она поднялась и вылетела в темный длинный коридор правого крыла, она не увидела графа, он как будто исчез. Сообразив, куда он мог направиться, Надя устремилась вперед и уже через минуту оказалась у двери чайной, которая еще днем привлекла ее внимание. Она осторожно толкнула створку, но та оказалась заперта. Надя начала дергать ручку, но дверь не открывалась.

Вдруг она явственно различила приглушенные мужские голоса и шаги. Говорили то ли двое, то ли трое человек, и девушка напряглась, повернувшись и отчетливо слыша их чуть сбоку, звук шел откуда-то снизу и слева. Слова были неразборчивы, но говорили явно мужчины. Она дернула ручку двери у комнаты рядом, но она тоже была заперта. Мало того, девушка измарала руки в пыли и поняла, что эту дверь уже давно не открывали. Неожиданно звуки и голоса стихли, и коридор вновь погрузился в тишину. Надя же, понимая, что так ничего и не узнала, а граф исчез непонятно куда, вновь подбежала к чайной и нервно начала дергать ручку.

Позади раздался шорох, и девушка стремительно обернулась. Перед ней стояла Велина Александровна, лицо которой было непроницаемо и бледно.

– Что вы здесь делаете, милочка? – произнесла строго старушка, прикрывая от дуновений воздуха свечу в руке.

– Я, я… – замялась Надя.

– Такой поздний час, а вы ходите здесь по пустым комнатам?

– Но мне показалось…

– Что же? – подняла брови вверх Велина Александровна.

– Что Сергей Михайлович шел сюда.

– Вряд ли. Сереженька уже час назад поднялся к себе в спальню.

– Но я видела, как она вышел и направился сюда, я шла за ним.

– Что за небылицы? Зачем ему сюда ходить ночью?

– Но я точно видела его, – попыталась настоять на своей правоте девушка.

– Вам это привиделось, говорю вам, милочка! Вы перегрелись на солнце днем, и теперь вам кажется невесть что.

– Но граф был здесь только что, я уверена.

– Этого не может быть. И настоятельно рекомендую вам немедля отправляться спать, – сказала безапелляционно старушка, давя на девушку взглядом.

– А голоса? – спросила неожиданно Надя.

– Какие голоса?

– Я слышала где-то поблизости мужские голоса.

– Надежда, ступайте спать, – велела строго и повелительно Велина Александровна. – И позвольте дать вам совет, не стоит совать свой замечательный носик в то, что вас не касается. Поверье, это убережет вас от бед.

– Но я бы хотела знать, кто ходит ночью здесь, в правом крыле, я дважды видела свет в окнах со своего балкона. Это Сергей Михайлович?

– А если я скажу вам, что это я? Это успокоит вас, и вы пойдете в свою спальню? – улыбнулась старушка, и ее глаза стали ласковыми.

– Наверное.

– Что ж, тогда ступайте.

– Хорошо, извините меня, – тихо ответила девушка и уже направилась обратно к лестнице, но вдруг обернулась. – Но отчего вы здесь ходите в такой час?

– Проверяю, все ли комнаты в порядке и не надо ли где убрать, – пояснила старушка.

– А… – протянула Надя, окончательно помрачнев, опешив от такой явной лжи.

Она даже на секунду не поверила словам Велины Александровны, а уж Сергея она видела довольно отчетливо, не могло ей это привидеться. Но, похоже, бабушка графа не желала ей рассказывать правду и строго говорила, указывая, чтобы она немедля шла в свою спальню. Не желая показаться неблагодарной и невежливой, ведь эти люди столько сделали для нее, девушка, опустив плечи, поплелась обратно в центральную часть дворца. Спустя полчаса, немного всплакнув, она уснула в ароматно пахнущей постели и проспала как убитая до утра.