Глава XIX. Письмо

«Вы, видимо, глупы, Н.Д., раз до сих пор не покинули этот дом. Берегитесь! Ваше время истекло, и скоро вы встретитесь с Создателем!»

Рука Нади, держащая записку, задрожала. Опять эта угроза. Это письмо, как и прошлое, без обратного адресата, только что отдал ей Илларион, разносивший утреннюю почту.

Сердце испуганно сжалось, и она вскочила на ноги, невольно задев рукой баночку с кремом, которая с грохотом упала на пол с туалетного столика. На этот звук обернулась Дуня, в этот момент доставшая платье из шкафа.

– Плохое известие, барышня? – спросила участливо горничная.

Но Надя ничего не ответила, а бегом бросилась прочь из спальни и устремилась к Сергею в комнату. Он уже встал и был одет в рубашку, штаны и домашние туфли.

Прямо с порога девушка бросилась к нему и выпалила:

– Сережа, опять! Опять это письмо!

– Никифор, оставь нас, – велел граф своему камердинеру, и тот, поклонившись, вышел за дверь. Молодой человек подошел к ней. – Что случилось, Наденька?

– Вот опять! – она протянула ему письмо.

Прочитав угрожающую фразу, он побледнел и нахмурился.

– Что за мерзкий тип?! – в сердцах воскликнул он. – Зачем он травит тебя? – он обнял Надю и усадил ее на диванчик, сев рядом. – Успокойся, душа моя, ты в безопасности. Никто не причинит тебе вреда, обещаю. Я непременно найду его. А пока не отойду от тебя ни на шаг.

– Хорошо.

– Да и пока мы не найдем этого злопыхателя, я велю Степану и Михаилу охранять твою спальню по ночам. И впускать только Дуню. А в остальное время я буду рядом. И прошу, не входи из дома одна. Думаю, я смогу побыть дома пару недель, пока все не выяснится.

– Благодарю, Сережа, ты очень добр, – кивнула она.

Как и обещал, последующие дни Сергей не отходил от девушки ни на шаг. Надя была рада и счастлива, что они вместе проводили время: по утрам в лаборатории Чернышева, после обеда в саду или на верховых прогулках, вечером граф провожал ее до спальни, где у дверей уже дежурил один из двух крепких крепостных мужиков. Дуняше и мужикам графом были даны четкие указания никого не допускать в спальню, никого, даже родственников и знакомых графа. Наверное, поэтому все три дня прошли относительно спокойно и Надя не видела ни привидений, ни записок. Видимо, Сергей все сделал верно, и теперь она действительно была в безопасности.

На часах пробило четверть одиннадцатого, когда Надя с женихом находились в гостиной, обсуждая предстоящую через две недели свадьбу и рассадку гостей за столами. Обычная рассадка за три длинных стола показалась Наде скучной, и она предложила разместить гостей за небольшими столиками по двенадцать человек. Предложение девушки понравилась Чернышеву, и он согласился.

Слуга принес серебряный поднос с письмом, сообщив, что дело очень срочное, как сказал посыльный, который доставил его. Молодой человек встал и быстро вскрыл конверт, отослав знаком слугу. Надя внимательно следила за мимикой лица Сергея и, когда он поднял на нее глаза, поинтересовалась:

– Что такое, Сережа?

Он приблизился к ней и протянул письмо.

– Прочти. Это от моего человека, который следит за Аркадием.

– Сергей Михайлович, если намерены узнать больше о нашем знакомом, вы должны немедленно прибыть на Дворянскую улицу к гостинице «Бристоль». Господин, о котором идет речь, теперича находится в здешнем трактире. И будет тут не более часа или двух. Если вы поспешите, сможете сами узнать о причинах, которые требуют его постоянных отлучек. Я ожидаю вас в черном экипаже у гостиницы, у кучера зеленая шляпа и лошадь в яблоках.

– Я немедля еду верхом, так быстрее, – заявил граф, уже направившись к выходу.

– Я с тобой, – выпалила Надя. – Через десять минут я буду готова.

– Душа моя, стоит ли тебе ехать? Я вернусь и все расскажу тебе.

– Нет, я с тобой!

– Ну, как пожелаешь, только прошу, побыстрее. Я тоже переоденусь.

– Я мигом!

Они едва вышли в парадную, как Илларион распахнул входные двери перед господином Лазаревским. Карл Васильевич, увидев графа, бросился к нему, размахивая какой-то бумагой.

– Сережа, это конец! – вскричал он. – Они погубят нас всех. Эти глупцы, они не думают, что…

– Замолчи, Карл! – вмиг оборвал его Чернышев и бросил красноречивый взор на Надю и Иллариона, намекая, что им незачем знать про их дела.

Лазаревский, тут же осознав, что сказал лишнее, уже тише добавил:

– Сергей Михайлович, необходимо что-то решать! Наш человек, что…

– Тише, – прервал его граф. – Пойдем в мой кабинет.

Надя напряженно смотрела на мужчин, и это внезапное появление Лазаревского было ужасно некстати. Им с Сережей требовалось немедленно ехать по поводу Аркадия, ведь если упустить время, они так и не узнают ничего о Бакунине. В записке отчетливо говорилось – час или два.

– Наденька, мне необходимо отлучиться, – бросил ей Сергей.

– Это надолго?

– Надежда Дмитриевна, это очень важный вопрос! – выпалил Карл.

– Но наше дело, тоже важно, Сережа, – заметила девушка.

– Не беспокойтесь, я отвлеку его всего на полчаса или час, не более, – сказал Лазаревский.

– Час? – воскликнула Надя недовольно. – Но…

– Милая, нам срочно надо переговорить с Карлом Васильевичем. Пойдем, Карл. Расскажи все подробно…

Мужчины направились в сторону кабинета.

– Сережа! – окликнула она Чернышева. – Но если мы теперь не поедем, то опять…

– Наденька, пойми, – обернулся к ней Сергей. – Я не могу сейчас поехать. Это дело важнее Аркадия. Могут пострадать люди. А с Аркадием можно решить и в следующий раз.

Уже через миг мужчины скрылись за дверьми кабинета, а Надя осталась стоять в расстроенных чувствах. Нет, она не могла допустить, чтобы нынче, когда представилась такая возможность выяснить что-то про Аркадия и его странные отлучки, примчался этот господин Лазаревский и все испортил своими воплями.

Она думала лишь минуту. И быстро приняла нужное решение. Она собиралась поехать к гостинице одна, верхом она уже ездила довольно умело, а тайна Аркадия могла вот-вот открыться. Ей наверняка удастся найти нужного человека Сергея, ведь вряд ли на мостовой много карет с лошадьми в яблоках. К тому же у нее в руках теперь было письмо, которые могло бы служить для его человека доказательством того, что Чернышев доверил ей эту тайну.

Пусть Сергей решает свои важные дела с Карлом Васильевичем, а она все выяснит сама. Ее глаза загорелись, девушка утвердилась в мысли, что поступает верно.

– Илларион, будь любезен, – обернулась она к лакею. – Распорядись подать мне лошадь, лучше Славянку, и побыстрее, мне надо немедленно уехать.

– Слушаюсь, барышня, – отчеканил слуга в ответ.

В это время послышались шаги на лестнице, и Надя невольно обернулась к графу Никите, который спускался вниз, натягивая перчатки.

– Доброе утро, Надюша, вы собрались проехаться верхом?

– Здравствуйте, Никита, – кивнула Надя, приблизившись к нему. – Собирались ехать с Сергеем, но, к сожалению, господин Лазаревский приехал невовремя.

– Бывает, не стоит расстраиваться, – заметил граф, верно истолковав выражение лица девушки. – Я сбираюсь прокатиться до завода. Составите мне компанию?

– Нет, благодарю, Никита, – ответила девушка, поравнявшись с молодым человеком. Она понимала, что на встречу с человеком Сергея следует поехать одной, ведь тайна Аркадия могла оказаться нелицеприятной, и не должно было случиться ненужной огласки до определенного времени. – Мне надобно в другую сторону.

– Хорошо, я могу проехаться с вами, дорогая. Мне не принципиально, куда ехать. Просто надо убить время до обеда.

– Мне неудобно вас обременять, – отрезала она, пытаясь его обойти.

– Отчего же, Надюша? – он загородил ей путь. – Вы совсем не обремените меня, наоборот, я даже рад, что смогу проехаться с вами, – он заискивающе улыбнулся.

Но в голове Нади сидела эта записка и человек, который должен был раскрыть тайну Аркадия. И свидетели ей были не нужны.

– Извините меня, пожалуйста, Никита, – холодно ответила она, не зная, как отделаться от Чернышева. – Но я поеду одна.

– Это Сергей вам запретил?

– Нет, – произнесла она и увидела, как его глаза вмиг стали печальными. Но она тут же придумала предлог, отчего ей требовалось ехать одной. Ну не могла же она, в самом деле, сказать ему правду. – Я не хочу расстраивать Сережу, поймите Никита. Он невероятно раним и ничего не скажет, но я вижу, как он страдает, когда видит меня с другими мужчинами.

– Вы преувеличиваете, Надюша, если мы немного проедемся с вами, как добрые друзья…

– Я же вам уже сказала, Никита. Прошу, не настаивайте, и мне очень некогда, – она вновь попыталась его обойти.

Но он осторожно придержал ее за локоть и вымолвил:

– Вы странно себя ведете, драгоценная. Когда я был нужен, вы доверяли мне все свои секреты. Теперь же явно что-то случилось, раз вы даже боитесь прогуляться со мной верхом. Неужели вы забыли, что я ваш друг?

– Вы по-прежнему мой друг. Но не хочу вызывать досужих сплетен, поймите. А нас увидят вместе, и пойдут сплетни. Ваше место рядом с Зинаидой Семеновной, – продолжала она гнуть свою линию о том, что, увидев их вместе, Сергей будет недоволен, но правда, естественно, была в другом.

– И что же я должен делать, пока она спит, как сурок? – насупился Никита. – Ранее трех Зиночка не будет в состоянии никуда ехать.

– Я поеду одна. Извините, мне надо переодеться, – твердо сказала она, вытянув свой локоть из его ладони, и побежала вверх по лестнице.

– Что ж, идите, – вымолвил Чернышев желчно, смотря ей вслед, и пробубнил себе под нос: – Как все же жалки люди. Когда они нуждаются в тебе, говорят все что угодно, а когда их интерес падает, им напевать на такие слова, как дружба…

– Лошадь уже готова, ваше сиятельство, – доложил приблизившийся сбоку слуга.

– Благодарю, – бросил Никита. – Мой брат в кабинете?

– Да, барин с господином Лазаревским.

– Ясно, – кивнул молодой человек и уже направился к выходу, как позади послышался звонкий голосок:

– Никита Михайлович!

Стремительно обернувшись, граф увидел, как со стороны чайной к нему быстро приближается Зинаида.

– Красотуля, ты так рано встала? – опешил Никита, видя ее при полном параде в кокетливом белом платье и с высокой прической.

Она смерила его негодующим взглядом и процедила:

– Конечно! Разве можно спать, пока ты увиваешься за другими дамами!

– Что за глупости? – поинтересовался молодой человек.

– Я прекрасно слышала, как ты собирался навязать свою компанию невесте своего брата!

– Навязать? О, не смеши меня, Зиночка, – хмыкнул он. – Я всего лишь пригласил Надежду Дмитриевну покататься верхом, пока ты не встала. Ты же знаешь, я не люблю одиночество.

– Угу. Поэтому и решил провести время с темноволосой хитрой соблазнительницей, которая умело обвела твоего братца вокруг пальца, а теперь и ты поддался ее чарам?

– О господи! – возмутился Никита громко. – Какие чары?! Не преувеличивай, Зиночка! Я просто предложил прогулку верхом и все. Не надо ревновать. Надежда Дмитриевна – моя подруга, невеста моего брата. Мне что же, нельзя уже с другими дамами общаться? Ты же не любишь ездить верхом, а Надежда Дмитриевна могла бы составить мне хорошую компанию.

– Только безголовые девицы любят кататься верхом, которые нисколько не заботятся о своей прическе. Уложенные волосы от скачки приходят в совершенно ненадлежащий вид!

– Это твое мнение, куколка, – усмехнулся на ее злую триаду Никита. Постоянные истерики любовницы уже давно не трогали графа. – Не сердись, тебе это не идет. И раз уж ты так рано встала, тогда, может, прогуляемся по саду?

– Нет, сударь, за ваше недостойное поведение вы заслуживаете наказания, – промолвила актриса высокомерно, задрав выше свой хорошенький носик.

– Ну-ну, Зиночка, если ты думаешь, что меня это проймет, ты очень ошибаешься. Я прекрасно проедусь и один, вредина, – заявил нагло Чернышев прямо в прелестное лицо Вересковой и, быстро развернувшись, направился прочь из дому.