Глава XVIII. Ультиматум

Сидя перед зеркалом два часа спустя, пока Дуня причесывала ее, Надя напряженно думала о том, отчего тот человек, которого она видела здесь, в предрассветной мгле у камина, был так похож сзади на Сергея. Это терзало ее.

В это время Лукерья, одна из служанок, мыла около камина пол, который был весь в грязных разводах от угля. К этому времени слуги уже прибрали у камина, вытащив подгоревший ковер и банкету, а комнату проветрили от запаха гари.

Самочувствие Нади почти восстановились к этому времени, но она никак не могла прийти в себя от происшедшего. Она не понимала, отчего, когда случилось задымление, она оказалась так слаба, что даже не могла подняться с постели? Да и теперь силы возвращались к ней очень медленно. Она не могла найти этому объяснения. Ведь вчера перед сном чувствовала себя отлично, а ночью не могла даже открыть глаз, так ее клонило в сон, да и потом едва могла шевелиться.

Такое впечатление, что она была под действием некоего вещества, успокаивающего, усыпляющего и лишающего силы. Но перед сном она выпила только чай Дуни с ромашкой и мятой, как и велел заваривать каждый вечер Сергей. А может, в том чае было что-то еще? То, что сделало ее беспомощно-слабой, для того чтобы она не могла выбраться из спальни, когда случился пожар? От этих мыслей она похолодела. Слава Богу, граф Никита оказался поблизости и спас ее, а если бы он не почуял запах дыма и не пришел? О том, чтобы случилось бы тогда, девушка решила не думать.

Переведя взор на отражение Дуни в зеркале, которая в этот момент укладывала на ее голове один из локонов, Надя начала рассматривать лицо горничной. В ее голове кружила мрачная мысль о том, что в чай Дуня положила что-то еще, кроме трав. Но зачем ей было это нужно? Ведь горничная всегда по-доброму относилась к Наде.

– Дуняша, ты же заваривала вчерашний чай мне перед сном?

– Нет, барышня, я вчера закрутилась, не успела. Попросила Дарью, кухарку, заварить, – ответила горничная. – Вам не по вкусу пришелся? Но я просила Дарью мяту и ромашку положить, как Сергей Михайлович велели.

– Ах да, Сергей же так велел, – протянула Надя, понимая, что, возможно, именно он и приказал кухарке подсыпать в чай что-то еще. И успокаивающий чай теперь перед сном для Нади заваривали по его просьбе. От этих мыслей девушке стало окончательно не по себе. Неужели Сергей был таким оборотнем, что выглядел очень мило и безобидно, говорил одно, а делал другое? Но она искренне не понимала, зачем ему это все? Зачем обручаться с ней, а потом пытаться убить? Было бы куда проще еще в первый день знакомства выставить ее вон из дома, и дело с концом. Но, может, он испытывал некое удовольствие, мучая ее и играя с ней, как кошка с мышкой, делая вид, что нечего не происходит? Или еще зачем-то? Эти дикие мысли окончательно завладели девушкой.

К тому времени, когда в дом должен был вернулся Сергей, Надей уже завладело нервное раздражение. За завтраком она выпила только чаю и теперь находилась в гостиной, ожидая возвращения жениха. Облаченная в строгое синее платье, с глухим воротом и совсем без украшений, она тихо стояла у распахнутого окна гостиной, смотря на качающиеся ветви садовых яблонь. Живительный аромат сада, свежий воздух и стрекот цикад успокаивали ее, приводя в более умиротворенное состояние.

Она понимала, что надо что-то решать, ибо дальнейшее обитание в этом доме и вправду становилось опасным. Но до дрожи в коленях не хотела покидать этот дом, даже с его странностями и жутковатыми тайнами. Ведь здесь был Сережа, и от одной мысли о расставании с ним ее сердце болезненно сжималось. Но внутренний голос настойчиво твердил, что, возможно, он и есть тот, кто желает ей смерти? И именно поэтому она до сих пор не могла выяснить даже малой доли того, что происходило в этом доме. И он, как хозяин, умело мог прятать все следы происходящего. Но все же в глубине своего любящего сердца девушка не верила в то, что Сергей был настолько двуличным. Она чувствовала его душевное тепло, заботу и искреннюю любовь. Потому в эту минуту была на распутье.

Чернышев появился в гостиной, словно вихрь. Видимо, ему доложили обо всем, ибо он без предисловий бросился к девушке и обнял ее, неистово сжав в сильных руках.

– Наденька! С тобой все хорошо? – вымолвил он взволнованно спустя минуту и чуть отстранил ее от себя. Начал бегло изучающе осматривать ее. – Никита все мне рассказал, какой-то ужас.

– И не говори, – пролепетала она. – Если бы не твой брат, я бы наверняка задохнулась.

– Я так благодарен ему, он молодец.

– Теперь все хорошо.

– Вижу, ты цела, – сделал вывод Сергей, заглядывая в ее глаза и вновь прижимая ее к себе. Он ласково гладил ее спину, заодно ладонями сканируя внутренние органы. – Сердечко стучит отменно и легкие у тебя в порядке, голова только немного мутная, так?

– Да, ты прав, – кивнула она, поражаясь, насколько тонко он чувствовал ее физическое состояние, как уникальный доктор.

– Как же так вышло? Не пойму.

– Я и сама не знаю, но мне отчего-то кажется, что это не случайность.

– Отчего ты так думаешь? – удивился он.

– В этом доме происходит столько всего невероятного и непонятного, что голова идет кругом, Сережа, – произнесла она, тяжело вздыхая, и, высвободившись из его объятий, чуть отошла, отвернувшись. Она не знала, как предъявить ему все, что ее терзало.

– Не понимаю, о чем ты?

– Да обо всем! – выпалила она в сердцах, повернувшись. – Эти летающие привидения, странные письма с угрозами, люди, шастающие по саду по ночам, камины сами собой разжигающиеся. И ко всему прочему еще и голоса из-под земли!

– Голоса?

– Да, как-то рано поутру я слышала голоса у правого крыла дома в саду, из-под земли, и ранее я отчетливо слышала мужские голоса в правом крыле.

– Скорее всего, это были слуги, – объяснил он.

– Под землей? И что же они там делали?

– Нет, я говорил о голосах в правом крыле.

– А я хочу знать, что за тайные ходы под землей в саду у правого крыла, – настойчиво заявила она.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – нахмурился Чернышев.

– Все ты прекрасно понимаешь, Сергей! – возмутилась она, ощущая, как он взволновался от ее слов. – Я чувствую, что ты лжешь! Ты все от меня скрываешь! Но я не слепая и не глухая!

– Я чист перед тобой и скрывать мне нечего, Надя.

– Ты должен мне довериться. Я никому не расскажу твои тайны, Сережа, миленький, услышь меня.

– У меня нет от тебя тайн, Наденька, – тихо вымолвил он и, видя, как ее лицо омрачилось, через силу выдавил из себя: – Хорошо… действительно есть она тайна, но лишь одна-единственная!

– Вот! – обрадовалась она. – Я же чувствовала, что права!

– Но эта тайна касается не меня одного, и я не могу ее открыть тебе, потому что могут пострадать другие люди.

– Но, если Лидия мертва, кто еще может пострадать?

– При чем тут Лидия?

– Разве эта тайна касается не твоей бывшей жены?

– Нет.

Она долго молчала, трагично смотря на него, и вновь ничего не понимала.

– Сережа, прошу, ты должен мне рассказать эту свою тайну, чтобы я не сходила с ума от догадок! Я и так уже вся на нервах! В твоем доме происходит непонятно что! Даже расхитители могил здесь живут!

– О чем ты говоришь?

– Не делай вид, что ничего не знаешь!

– Надя, ты говоришь загадками, я опять ничего не пойму.

– А у меня вдруг возник вопрос – зачем ты вообще привез меня в свой дом? Для чего я нужна была тебе? Никак не пойму. Мог бы оставить меня на дороге или в больницу отвести, зачем привозить меня сюда и так мучить? Мне кажется, что ты играешь со мной в какую-то страшную непонятную игру, как кошка с мышкой.

– Надя, я привез тебя только оттого, что хотел помочь.

– И всё?

– Да. А сейчас я люблю тебя.

– Мне безумно хочется верить, что это правда.

– Это правда. Наденька, давай снова поговорим о твоих страхах, расскажи мне, чего ты боишься? Ты сказала, что расхитители могил здесь живут? В моем доме?

– Теперь речь не про них!

– А про что же?

– Про то, что я боюсь находиться в одном доме с тобой!

– Боишься меня? – выдохнул он после минутного молчания.

– Сегодня кто-то пытался уморить меня дымом!

– Это печально, но я обязательно найду того, кто сделал это черное дело. А пока ты не должна оставаться одна.

– Ты уверен, что хочешь его искать?

– Конечно.

– А может, и искать его не надо, Сережа? Признайся, ведь он всегда был рядом со мной, ты всегда был рядом, как и сейчас?

– На что ты намекаешь, не пойму? Ты думаешь, что это я? – он так опешил, поняв, что она обвиняла его в попытке причинить ей вред, что даже покачнулся.

– Да… – произнесла она словно приговор, сверкая на него ореховыми очами.

– Это просто немыслимо!

Не в силах смотреть на любимую девушку, которая обвиняла его в попытке убийства, Сергей отвернулся от нее и отошел к окну.

– Если ты не скажешь мне правду, зачем ты это все творишь, я вынуждена буду уехать! – с угрозой заявила Надя в его спину.

– Уехать? – вновь поразился ее словам Чернышев, медленно поворачиваясь.

– Именно! Никита Михайлович предложил мне пожить у него в доме некоторое время.

– Я не понимаю, а как же мы? – выдохнул он тихо, пораженно глядя на нее. – Как же я, Наденька?

– Сережа, пойми, я больше не могу здесь находиться, а ты не хочешь ничего говорить! Я устала, я хочу уехать!

После этой произнесенной ею истеричной фразы на лице Сергея отразилась боль. Она видела, как его глаза стали неимоверно печальными. Он сжал кулак. Но она видела, что он взял себя в руки и глухо, мертвым голосом вымолвил:

– Уезжай…

– Да? Ты так просто отпускаешь меня? Ты совсем не любишь меня? – взвилась она, едва не плача. Она так надеялась, что, припугнув его своим отъездом, сможет выбить признания. Но в этот миг отчетливо поняла, что Сергей не из тех людей, которыми можно манипулировать.

– Я люблю тебя… как никого никогда не любил, Наденька, – с болью сказал он и тяжко вздохнул, как будто подбирая нужные слова. – Но если ты не доверяешь мне, не веришь, если подозреваешь, что я мог причинить тебе вред, и мое честное слово и мое открытое сердце для тебя ничего не значат, то более не стоит продолжать наши отношения.

– Ах! Ну и прекрасно! – выпалила она, и на ее глазах заблестели слезы.

Она вихрем развернулась и, запинаясь о подол, поспешила прочь из гостиной.

Сергей же смотрел ей вслед диким поглощающим взглядом и не знал, что еще сделать, как еще объяснить все. Но она словно не хотела слышать его, а вбила в свою хорошенькую головку невесть что. В этот миг Чернышев яростно желал, чтобы она остановилась и никуда не уходила, и его желание было таким яростным, что, казалось, разрывало своей силой воздух, этот дом и ближайшие пространство на несколько верст.

Запал Нади кончился у двери. Резко остановившись, она посмотрела перед собой невидящим взором. Она слишком любила этого мужчину, чтобы вот так лишь из-за своих подозрений взять и оставить его. Ее сердце бешено стучало, оправдывая его. Даже если он был виноват в чем-то или скрывал свои тайны, все равно это не повод покинуть человека, которого она обожала более всего на свете.

Уже через минуту, которая перевернула всю ее душу верх дном, девушка повернулась и бросилась обратно. Сергей словно ждал от нее этого и, быстро раскрыв руки, властно заключил ее в свои объятья, крепко прижав к груди.

– Я хочу верить тебе, Сережа. И буду верить, – твердо вымолвила она, уткнувшись лицом в его подбородок и шею.

– Благодарю, милая, – проворковал облегченно Чернышев, целуя ее волосы.

– Ведь никто и ничто не может нас разлучить, если мы встретились? – сказала она, поднимая на него лицо и смотря на него влюбленными сияющими глазами. А ее сердце твердило о том, что их встреча была неслучайной, несмотря на то, что они родились в разных столетиях, судьба каким-то чудесным образом свела их вместе и явно не просто так.

– Я тоже так думаю, Наденька, – кивнул он, склоняясь к ее губам.

После продолжительного поцелуя она тихо предложила:

– Может, прокатимся верхом? И забудем хоть на время обо всех этих перипетиях?

– Почему бы нет? Я с удовольствием, – согласился граф.

– Тогда через полчаса я буду готова.

– Чудесно, душа моя. Жду тебя в парадной.

– Я люблю тебя, – прошептала она, и он выпустил ее из объятий, поцеловав руку.

– Я обожаю тебя, даже не сомневайся в этом…

Она невозможно ласково улыбнулась ему в ответ и направилась прочь из гостиной.

В коридоре у лестницы наткнулась на Никиту. Он смотрелся великолепно в дорогом черном сюртуке с агатовыми пуговицами, светлой рубашке, желтом галстуке и светлых брюках.

– Ну и что вы решили, Надюша? – спросил он, улыбнувшись. – Когда собираетесь ехать? Я уже послал слугу в свой особняк, с приказом приготовить гостевую спальню для вас. Наверное, на днях мы с Зиночкой тоже сможем присоединиться к вам, дорогая, и пожить там, чтобы вам не было так скучно.

– Извините, Никита Михайлович, но я остаюсь. Думаю, эта идея была изначально плохой. Я не хочу покидать этот дом. Сережа мне все объяснил, и я верю ему.

– Правда? – удивился молодой человек, и на его лице отразилось недоумение. – Но… впрочем дело ваше, как вам будет угодно. Однако я думал, что вы хотели переехать на время в более безопасное место.

– Все будет хорошо. Извините меня, пожалуйста, Никита, мне необходимо переодеться.

Она быстро направилась по лестнице вверх, и уже через минуту ее фигурка скрылась за поворотом коридора второго этажа.

– Это ты надоумил ее уехать? – с угрозой раздался голос Сергея за его спиной.

Никита стремительно обернулся и внимательно посмотрел на брата, который к нему приблизился.

– Нет. Но она боится, и я хотел как лучше.

– Прекрати, – оборвал его Сергей. – Ты прекрасно знаешь, что в этом доме ей нечего бояться.

– Скажешь, что сегодняшнее происшествие, когда она чуть не задохнулась, это выдумки или случайность? Я едва успел вытащить ее! И переживаю за нее! Она так ранима и беззащитна.

– Согласен, ее надо защитить от всего этого. Я не могу даже предположить, кто это мог сделать, но это обязательно выясню, уж поверь мне, – глухо вымолвил Сергей, его взор выражал решимость. – И, похоже, пора выяснять уже очень многое.

– О чем ты, Сергей? – поднял брови Никита.

– Что-то явно происходит в нашем доме, и все эти ее страхи неспроста, и когда я выясню, кто за этим всем стоит, этому человеку не поздоровится.

– Впервые слышу, чтобы ты говорил с такой агрессией, – заметил Никита.

– Я спокоен. Но поверь, непременно найду того, кто пытается поссорить нас и извести мою Наденьку. Я более не позволю никому отнять у меня возлюбленную и найду злоумышленника, будь он черт или колдун!

– Ох, ты прямо огорошил меня. При чем тут какой-то колдун? – удивился Никита.

– Чую нутром, – сказал Сергей. – И думаю, что вся эта мрачная игра с угрозами и потусторонней силой становится опасной.

– Ты прав, брат, мне тоже так кажется, особенно после сегодняшнего.

– Согласен, Никита, далее уже нельзя пускать все на самотек.

– Я хочу помочь тебе, Сережа, все выяснить. Мне тоже не по себе от всего, что в последнее время происходит в нашем доме. Все эти странности мне самому действуют на нервы. Даже моя Зиночка заметила, что в доме витает какая-то неприятная аура, она сама боится гулять в нашем саду. И наш долг оберечь наших ласточек.

– Ты прав, – печально улыбнулся Сергей. – Благодарю тебя.