Глава XIX. Маска

В следующую секунду что-то просвистело над ее ухом, и Надя неожиданно налетела на некое препятствие, неожиданно появившееся перед ней. Она опустила глаза и увидела то, что преградило ей путь. Это была большая трость, которая с неистовой силой воткнулась в пол, разбив каменную кладку, и теперь возвышалась перед ней и чуть покачивалась. Невольно вклинившись руками в набалдашник трости в виде головы льва, чтобы не упасть от стремительного движения, она замерла.

– Не двигайся! – мужской окрик заставил девушку похолодеть.

Она затравленно обернулась и увидела, как из противоположного входа в залу к ней бежит седой старик в лохмотьях и с жутким лицом. Лишь на миг ее озарило осознание, что она уже видела этого старика. Но мгновенно ее накрыл дикий порыв бежать дальше, в потайной ход, и она уже было развернулась, чувствуя, что это ловушка и старик жаждет не пустить ее на волю, но он яростно закричал:

– Дотронешься до лавы, умрешь! Там высокое напряжение!

Вновь обернувшись к старику, девушка замерла, не зная, что делать – то ли бежать вперед, то ли послушаться старика, который выкинул руку вперед и невидимым ударом воздуха отбросил Дуню подальше от Нади. Горничная с истеричным воплем отлетела в сторону и упала на каменный пол, больно ударившись ягодицами о камни.

– Вот подлая баба! – процедил старик, уже подбежав к стене, и нажал на некий камень.

Тут же сбоку из стены вылезла железная дверь, которая стремительно закрыла зеленую «лаву», не позволяя более видеть ее.

Быстро приблизившись к Наде, странный старик схватил ее за руку и оттащил подальше от железной двери, за которой была зеленая жидкость. Девушка же узнала в нем того жуткого старика, которого она уже видела в будущем, того самого, которого переводила через дорогу.

В испуге, нечего не понимая, Надя начала инстинктивно вырывать руку из его крепкой ладони.

– Отпустите! Вы кто? Что вам надо от меня?! – кричала она.

Но он держал крепко, чтобы она не вырвалась. Отчего-то в эту секунду она подумала о том, что, возможно, этот старик как-то причастен к ее перемещению в прошлое? Раз он тоже здесь оказался. Но ее смятение длилось недолго.

Так как в следующий миг старик выкинул свободную руку вперед. И вдруг Дуня, которая мотала головой, чуть приподнявшись над полом, некой силой начала стремительно перемещаться в угол залы. Уже через секунду из приоткрывшейся стены выдвинулась большая четырехметровая «колба», похожая на ту, которую используют в химических опытах. Громадная колба быстро поднялась над полом, накрыла горничную сверху, словно колпаком. Мгновенно перевернулась, и Дуня упала вниз, оказавшись внутри на дне прозрачного сосуда, который сужался к верху. Тут же придя в себя, горничная попыталась залезть наверх, но высокие стеклянные стенки были скользкими, и она не смогла даже на метр приподняться по стеклу, вновь осев на прозрачное дно.

Пойманная, как мышь, Дуня начала биться в истерике о стенки колбы и яростно кричать:

– Ублюдок! Немедля выпусти меня отсюда! Выпусти!

– Замолкни, бестия! – процедил старик в сторону горничной. – Разберусь с тобой позже!

– Пустите! – воскликнула Надя, пытаясь вырвать руку из цепкой ладони старика и ничего не понимая.

Смотря в ужасное лицо, она пораженно разглядывала его, утверждаясь в мысли о том, что это тот самый старик из будущего, которого она переводила через дорогу. Округлив глаза, Надя не понимала, почему он говорит таким молодым голосом. И тембр был ей знаком. Да и ростом старик теперь был вовсе не таким, каким она его помнила в будущем. Сейчас он почти на голову возвышался над нею, однако, быть может, в будущем он просто ходил, сильно сгорбившись? Оттого она отметила тогда, что он невысок?

– Мерзкий выродок! – закричала истошно Дуня, срываясь на хрип, и из ее глаз хлынули слезы. – И зачем я столько сделала для тебя?! Ты совсем не ценишь этого! Предатель! Я больше не буду любить тебя!

– Что за бредни?! – прохрипел старик, опешив от слов горничной. – Хотя… – он чуть задумался и мгновенно выдохнул. – Сейчас мне понятно…

– Зачем?! Зачем вы ее в эту банку?! – нервно причитала Надя.

– Она хотела погубить тебя, неужели ты не поняла? – буркнул старик.

В следующий миг старик протянул руку к своему лицу и уже через секунду стянул со своей головы страшную морщинистую маску вместе с искусственной кожей и седыми волосами.

– Боже! – воскликнула Надя, замерев, и пораженно уставилась в лицо Никиты, который предстал перед ней. – Ты этот старик?!

Она ничего уже не понимала, и лишь одна мысль бились в ее голове – этот жуткий старик из будущего оказался Никитой Чернышевым. Но чувство опасности так и не отпускало, и она все пыталась вырвать руку, не зная, чего еще ожидать от этого человека.

– Надюша, прекрати вырываться, – увещевательно сказал Никита и потянул ее за собой в сторону выхода из залы. – Я не причиню тебе вреда. Пойдем отсюда, нам надо поговорить спокойно.

– Гадкий изменник! – все продолжала кричать несчастная Дуня и, как сумасшедшая, билась о стеклянную банку-колбу, пытаясь ее расколоть, но у нее ничего не выходило. – Я верила, что ты полюбишь меня! А ты такой же, как мерзкий старик Львов, который только пользовался мной!

Надя пыталась упираться ногами и не желала никуда идти с ним. Она опять бросила жалостливый взгляд на Дуню, прекрасно помня, что Львов был прошлым ее хозяином, который насиловал Дуню, а потом продал ее Чернышевым.

– Угомонись, бешеная! – процедил Никита, обернувшись к Дуне, зыркая на нее яростным темным взором. – Надоел твой бред! Тебя наняли прислуживать и только!

Он бросил на пол страшную маску старика и, вытянув руку, напряг ее. Тут же колба с горничной зашевелилась и начала двигаться.

– Ты обманул меня! Обманул! Все вы, мужики, мерзкие твари! – услышали они последний истеричный вопль горничной.

Уже через миг громадная колба исчезла в высоком проеме открывшейся стены, и перегородка захлопнулась, скрыв горничную.

В паническом ужасе от всего происходящего, Надя, вновь взглянув на замурованную в лед Лидию, испуганно промямлила:

– Ты хочешь убить меня? Я не сделала тебе ничего плохого. И они обе: и Дуня, и Лидия. Зачем ты их…

– Надюша, не слушай ее, – заявил через зубы Никита, явно так же взбешенный всей этой ситуацией, вновь подхватив маску. – Горничная не в себе, неужели ты не видишь? Ты должна верить мне.

Он вновь стремительно потянул Надю к двери, но девушка яростно упиралась ногами в пол, не желая никуда идти. В следующий момент он властно обвил сильной рукой ее талию и, приподняв над полом, поволок ее прочь из зловещей залы, где остались мертвая Лидия, замурованная в стене Дуня и убивающая дверь.

– Я даже пальцем ее никогда не трогал, – начал вновь граф, таща ее, и быстро добавил, объясняя: – Авдотью я имею в виду.

Надя начала брыкаться, пытаясь отцепить его руку от своей талии. Но он был слишком силен. Она лягнула его по ногам, и он взвыл от боли, но все же не отпустил. Видя муку на его лице, Надя осознала, что ведет себя как полная идиотка.

– Прости… – извиняясь, вымолвила она, поджав губы.

В ответ он только хмуро зыркнул на нее и продолжил тащить дальше, но более она не сопротивлялась.

– Вот здесь сядь, – кивнул он и усадил ее на диванчик в одной из гостиных спустя пару минут. Он встал над нею и внимательно посмотрел в глаза. – А теперь поговорим спокойно, без всей этой истерии.

– Я не хочу! – выпалила она, вскакивая на ноги.

Он немедля положил руку на ее плечо и властно приказал:

– А ну сядь!

Опешив от его грубого голоса и жесткого приказа, а более от его поведения и давящего серьезного взора, она невольно медленно опустилась на диванчик и испуганно вскинула на него, боясь даже подумать, что все это значит. В ее голове был хаос, и она не знала, что делать и как следует себя вести? И вообще, что здесь происходило, Надя тоже не могла понять.

Но одно она знала точно, что тот старик из будущего был Никитой. В эту минуту она впервые видела графа в таком грозном, жестком облике. Он всегда казался ей мягким, услужливым, даже немного робким, но в эту минуту перед ней стоял властный мужчина с твердым опасным взглядом, и по его лицу можно было понять, что с ним шутки плохи. Одно то, что он заключил бедную Дуню в стеклянную колбу, говорило само за себя.

– Что вы сегодня все взбеленились-то? – процедил он, чуть отступив, но продолжая возвышаться над ней и сверля ее темным взором. – С утра Зинаида в усадьбу притащилась, истерику мне устроила, заявила, что я деспот и бабник. Теперь эта глупая горничная несет всякую мерзость! Ты хоть спокойно выслушай меня, а не руби с плеча.

– Дуне ты тоже что-то обещал? Как и Вересковой? – спросила она, поджав губы, чувствуя, что граф Никита, был явно не романтичным воздыхателем, раз уже за неделю вторая девушка устраивала ему любовные разборки на людях. Причем обе девицы пытались убить ее, Надю, крича о якобы любви к Чернышеву.

– Никому я ничего не обещал! Это все выдумки этой безумной горничной, что я якобы должен любить ее. Я сам впервые услышал это сейчас, как и ты. Да, Дуня помогала мне, но за деньги, и теперь, и тогда, с Лидией, но не более того. Я не знаю, отчего она решила, что я должен любить ее. Я всегда относился к ней как прислуге, не более того. Ты должна верить мне, Надюша.

– Не называй меня так! – вскричала она в истерике.

– Почему же?

– Потому что ты не тот, за кого себя выдаешь! И в твое доброе отношение к себе я не верю!

– Зря. Мое отношение к тебе неизменно, Надюша. Я всегда считал тебя прелестной жемчужиной и искренне жаждал получить от тебя ответное чувство, как желаю этого и сейчас. Или ты совсем мне не веришь?

– Я уже не знаю, кому и чему верить, – всплеснула она руками. – Я так запуталась. Дуня сказала, что поможет мне сбежать… а сама… и что, она действительно хотела убить меня?

– Да. Я вовремя вернулся, – кивнул он. – Это зеленая жидкость омывает генератор, питающий энергией весь подземный дворец. В дверной проем видно только его край. Там очень сильное напряжение. Прикоснулась бы, и тебя убило бы разрядом. Не пойму только, почему защитная дверь оказалась открыта? Хотя наверняка это мерзкая баба как-то отперла ее. Предполагаю – ей удалось врубить один из аварийных включателей, который убирает все решетки на окнах в случае опасности и открывает некоторые двери.

Надя молчала и настороженно смотрела на него. Он казался ей вполне адекватным и говорил вполне разумные вещи, но зачем он надевал на себя эту страшную маску старика и отчего вообще притащил ее в это время? Она не могла понять. А ведь сделал это именно он, теперь она даже не сомневалась. Он так и стоял перед ней, возвышаясь и не спуская властного давящего взора с ее лица.

– Зачем ты переместил меня в это время? – задала она вопрос в лоб.

– Это было необходимо, – ответил он спокойно, даже не удивившись ее вопросу и прекрасно понимая, о чем она говорит. – Только здесь я мог завоевать тебя спокойно. В твоем времени это было бы невозможно. Там не было моего подземного дворца, да и европейские спецслужбы разыскивали меня, чтобы схватить. Нарушил я закон в твоем веке, – он чуть поморщился. – Проник в тайное хранилище в Букингемском дворце. Этим наверняка подписал себе смертный приговор. Да, пока я искал тебя, Надюша, успел натворить нелицеприятных дел в твоем времени. Потому мне представлялся единственный выход – улизнуть с тобой из двадцать первого века. Здесь все же мне привычнее и безопаснее. Тут мой дом.

Она молчала и только напряженно смотрела на него, окончательно опешив от его слов. Он тоже замолчал и как-то печально предложил:

– Хочешь чаю?

– Нет.

– Хорошо, но ты должна успокоиться. Я тебе все объясню. Не хотел я так, чтобы все сразу, как обухом по голове. Хотел постепенно. Чтобы ты привыкла ко мне, полюбила. Но, видимо, теперь придется рассказать сразу все, – он взял стул и уселся напротив нее в двух шагах. – Сегодня, право, какой-то гадкий день. Как представлю, что вернулся бы сюда чуть позже, что бы было…

– Да уж…

– Еще и эти вокруг шастают.

– Кто?

– Неважно, – нахмурился он.

Отчего-то Наде подумалось, что он говорит про людей, из-за которых два часа назад стремительно покинул сад и о чьем появлении сообщила ему охранная сигнализация на телефоне.

– Ну что ж, Надюша, давай все по порядку, – начал он и внимательно посмотрел на нее. – Да, я перевез тебя сюда, в девятнадцатый век. Я хотел завоевать твое расположение, как уже сказал, чтобы ты полюбила меня. Я намеревался сделать это постепенно, хотел, чтобы ты пока пожила у меня здесь, в подземном дворце, а потом я бы представил тебя всем как свою жену. Но ты все сама испортила. Зачем-то убежала, потом в лесу заблудилась, ведь так? – он замолчал, и Надя медленно кивнула.

Она вновь вспомнила тот день, два месяца назад, когда очнулась на камне в каморке, в которую кто-то выламывал дверь, потом вспомнился тот подвал и бег по лесу.

– Я перепугался до смерти, – продолжал граф. – Когда не обнаружил тебя на каменном ложе, понял, что ты убежала в лес, думал, звери тебя загрызут. У нас, знаешь ли, тут полно и медведей, и волков в окрестностях. Бросился вслед, почти неделю прочесывал лес вокруг, чтобы найти тебя, все деревни рядом обыскал. Совсем отчаявшись, решил, что тебя все же съело зверье, а останки к себе в нору уволокли, потому что не чувствовал твою ауру поблизости. Понял, что надо все же появиться в усадьбе, я ведь якобы уезжал всего на пару дней в Москву. И каково было мое удивление, когда я увидел тебя в парадной родительского особняка. Такого я точно не ожидал, и все случилось не так, как я планировал. Но все же ты была жива, и я возликовал, понимая, что еще не все потеряно.

И теперь не хотел тебя красть. Правда. Я собирался завоевать тебя открыто, раз уж ты все равно сбежала отсюда. И ты собиралась уехать из дворца и от Сергея и пожить немного у меня? Я так жаждал этого. Надеялся, что ты привыкнешь ко мне, влюбишься. И ты почти согласилась, но передумала в последний момент. Я был так расстроен… ты помнишь тот страшный град, который чуть не покалечил тебя, когда ты упала с лошади…

– Но это подстроила Зинаида?

– Да. Ее ревность просто безумна. Она подрезала подпруги. Но в тот день именно Я был очень зол на тебя, оттого что ты не поехала ко мне в дом… и не смог сдержать негативную энергию, которая рвалась из меня… она устремилась в небо и вызвала тот жуткий град… за это я должен покаяться…

– В смысле? – опешила она. – Это ты вызвал град?

– Да. Это непроизвольно получилось… я был так расстроен. А потом, накануне твоей свадьбы, мне ничего не оставалось, как пойти на крайность – похитить тебя ночью.

Она поражено смотрела на него и долго молчала, как и он.

– Ты любишь меня? – вдруг задала она следующий вопрос в лоб спустя минуту.

– Люблю? – удивился он искренне.

– Ты украл меня, хотел, чтобы я тебя полюбила. Ты увидел меня в моем времени и влюбился?

– Нет, Надюша. Все совсем не так. Любовь тут ни при чем. К тому же вряд ли я могу любить кого бы то ни было. Знаешь, мое сердце не может любить женщин. Это уже кучу раз проверено.

– Но ты говорил, что любишь меня…

– Сказал, потому что вы, девицы, любите подобные слова, – поморщился он, – чтобы сделать тебе приятное.

– Но тем не менее ты хочешь, чтобы я полюбила тебя?

– Да. Так тебе было бы легче примириться с мыслью, что ты станешь моей женой. Хотя, признаюсь, ты, моя прелестница, вызываешь во мне неуемное плотское желание, и этого достаточно.

– Я ничего не понимаю, Никита, ты не любишь меня и хочешь, чтобы я стала твоей женой?

– Да. Я всегда говорил, что ты, Надюша, достойна стать графиней.

– Для чего? – недоуменно спросила она.

– Чтобы наше дитя родилось законнорожденным.

– Дитя?

– Ну да, драгоценная моя. Я долгое время искал по звездам именно тебя, ту девицу, которая подходила бы мне идеально, которая смогла бы родить мне кристальное дитя.