Глава XVIII. Тайный ход

На следующий день она вновь обедала с Никитой. Как и накануне, он появился ближе к полудню с небольшим подарком – полупрозрачной шалью и тончайшего лионского шелка и нежным букетом из пионов. Надя поблагодарила его, внимательно оглядывая молодого графа и ища на его приветливом мужественном лице хоть тень злого умысла. Он был галантен, великодушен и красноречив, как и всегда.

Надя старалась не выдать своих страхов и опасений и играла роль благодарной и беспечной гостьи. Однако в ее душе все клокотало от страха и непонимания, как себя вести и мотивов поведения этого мужчины. Девушка напряженно пыталась рассмотреть за всеми улыбками Никиты настоящее лицо злодея, который жаждал ее смерти. В какой-то момент, видимо, почувствовав ее зажатость и неискренность, граф поинтересовался:

– Что с тобой, Надюша? Ты больна, или что-то беспокоит тебя?

– Вовсе нет, – соврала она.

Сидя по разные стороны ажурного кованого столика в благоухающем саду, они пили душистый чай со свежеиспеченным печеньем.

– Я понимаю, ты переживаешь из-за своего неопределенного положения, оттого что ты, как затворница, сидишь здесь. И знаешь, я подумал над твоими словами об отъезде. Может, нам впрямь так и поступить? В эту неделю я постараюсь выправить нам подорожные, и мы уедем в Петербург или куда подальше, чтобы ты почувствовала себя в безопасности.

На его гладковыбритом лице с высокими скулами и заметными ямочками на щеках появилась соблазнительная улыбка, которая сделала его облик до невозможности привлекательным, но девушка осталась к этому равнодушна, ощущая нервозность от его слов и компании.

– Благодарю, конечно, но я думаю, что должна ехать одна.

– Почему же? Я не могу отпустить тебя одну, это опасно. Сергей…

– Никита, если ты действительно желаешь мне добра, ты должен понять меня. Мне нужно уехать одной, потому что оставаться здесь мне невмоготу.

– Надюша, как ты не понимаешь, одной тебе нельзя никуда ехать. Ты даже не представляешь, насколько это опасно. Если ты желаешь уехать, мы уедем вместе, никак иначе. До того времени, пока я все не разрешу, ты должна остаться здесь, в моем доме.

– Я что же, узница этого дома? – уже не выдержав напряжения и его давления, вымолвила она.

Отметив, как его лицо из приветливого стало жестким, а в глазах зажегся странный угрожающий огонек, она побледнела.

– Нет. С чего ты это взяла? Я лишь хочу…

– Прошу, услышь меня, я хочу уехать одна.

– Я же сказал нет! – неожиданно взорвался Никита.

Надя удивленно уставилась на его хмурое лицо. Его глаза метали молнии, и он, кусая губы, явно был не в восторге от ее слов. Она увидела, как он тут же опомнился и несколько раз глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Желая сгладить негатив от своего предыдущего угрожающего выпада, он почти ласково произнес:

– Так трудно с тобой говорить, Надюша, когда ты не понимаешь.

В этот момент раздался странный звонок, похожий на тихое пение колокольчика. Никита нахмурился и, проворно вскочив на ноги, отвернулся от нее и вынул из кармана небольшой предмет. Надя от любопытства даже чуть привстала со стула и быстро заглянула за его спину. Она увидела, как он, взглянув на предмет, стремительно сунул его обратно в потайной карман жилета, где обычно лежали часы, и обернулся к ней. Девушка уже сидела, как и прежде, невозмутимо на своем месте, как будто не пыталась ничего разглядеть.

– Прости меня, Надюша, мне надо срочно отъехать по одному важному делу. Я постараюсь быть к ужину.

– Да, конечно, – кивнула Надя, растягивая слова и осознавая, что только что мельком в его руке видела предмет, похожий на маленький сотовый телефон. Почти с ладонь, и его экран на миг засветился. Но Никита так быстро спрятал его обратно в потайной карман, что она не была уверена в своих видениях. К тому же здесь, в девятнадцатом веке, не было никаких телефонов. И, может быть, ей это всего лишь показалось?

Молодой человек стремительно ретировался из сада, словно за ним гнались демоны, а Надя осталась допивать свой чай с чувством искреннего удивления и непонимания, ощущая, что, вероятно, Никита действительно обманывает ее и многое скрывает, ведь его нежелание отпускать ее и эта вещь из кармана наводили ее на мысли о том, что Дуня, скорее всего, права.

Не прошло и получаса с того момента, как Надя вернулась в гостиную, когда там появилась взволнованная Дуня и, приблизившись к ней, тихо произнесла:

– Надежда Дмитриевна, сейчас самое время бежать, если вы еще не передумали. Граф уехал, а кухарку я только что отпустила до ужина к родне. И думается мне, что Никита Михайлович скоро не вернется.

– Дуняша, ты говорила вчера, что граф чародействует. И представляешь, нынче у него раздался странный звонок, и он достал некий предмет. И эта небольшая темная коробочка, плоская, и мне показалось, что она светилась. Он, правда, быстро убрал ее, но я отчетливо разглядела эту необычную вещицу и никогда раньше не видела ничего подобного, – сказала Надя, понимая, что не может открыть перед горничной правду, что она видела нечто похожее на сотовый телефон из своего времени.

– Это волшебная коробка, которая управляет охраной дома, – понятливо кивнула Дуня. – Едва кто-то снаружи приближается к воротам, раздается звонок в этой коробке, как будто кто-то в парадной. И на этой коробке светятся какие-то цифры или картинки. Я, правда, только пару раз видела это, когда граф держал коробочку в руках. Но то явное чародейство.

Надю мгновенно осенила мысль, что это никакое не чародейство, а очень напоминает пульт от системы электронного слежения за домом. Но откуда у Никиты эта система охраны? Возможно, он тоже, как и его брат, занимается экспериментами с техникой, ведь диплом физика оправдывал его знания в этой сфере.

– Граф сказал, что будет лишь к вечеру.

– Вот потому давайте быстро собирайтесь.

– Но Дуня, все же я не уверена до конца. Мне все же не вериться, что граф Никита – злодей, это жутко понимать…

– Вы что, барышня, не верите мне? Пойдемте немедля, и я покажу вам, где сейчас Лидия Ивановна, мне удалось забрать у него тайком ключ.

– В смысле, она все же жива?

– Нет, я неверно сказала. Я покажу вам ее тело, и вы поверите, что я говорю правду и граф страшный человек. Только надо вам сразу же вещи свои взять. Ведь тайный выход находится там же. Я говорила, что по нему быстрее всего идти.

– Хорошо, пойдем. Я все же не хочу здесь дальше находиться. Тем более Никита Михайлович заявил, что одну меня никуда не выпустит.

– Вот! А я что говорила вам, Надежда Дмитриевна, разве он может выпустить свою жертву, которая уже в капкане. Лидия Ивановна тоже хотела убежать, да не успела. Может, хоть вы спасетесь.

– Ох, Дуняша, больше не говори ни о чем, а то я и так уже вся на нервах.

– Ты уверена, что граф Никита не поймет, что ты мне помогла? – спросила Надя, когда они спустя полчаса приблизились к потайной двери в биллиардной, за которой, по словам горничной, якобы были тайные комнаты и залы. – Не хочу, чтобы ты пострадала…

– Нет, я же вам говорила. Ударю себя камнем по лбу и упаду в обморок, чтобы он подумал, что вы меня так зашибли. Только вот не знаю, как с ключом быть, что я выкрала у него, как объяснить?

– О, его можно выронить где-нибудь в коридоре, как будто он сам потерял.

– Ох, как вы ловко придумали, так и сделаю.

Спустя пару минут, открыв все нужные двери, девушки вошли в огромную мрачноватую залу с величественными мраморными колоннами и высокими потолками. Зала напоминала католический храм изнутри, со сводами под потолком, мраморными статуями по контуру и темными дверными проемами. Сбоку залы чуть в стороне на некоем возвышении находилось большое сооружение высотой метра три и такой же ширины. Прозрачная квадратная глыба-короб была необычна и вызвала у Нади удивление.

Она приблизилась к нему и осторожно притронулась пальцами. Квадратный короб был из прозрачного льда, а внутри него находилась недвижимая девушка, она лежала с закрытыми глазами и словно спала. С распущенными темными волосами, в дорогом розовом платье, в чулочках и туфельках она показалась Наде очень нежной и воздушной. И как будто некая неведомая сила умело заковала ее в лед, не давая выбраться. Невероятно похожая на нее, Надю, девица была довольно худой и казалась спящей, только неестественно синюшная кожа указывала на то, что перед ней покойница.

– Господи! Это действительно графиня Лидия?! – выдохнула Надя, холодея до кончиков пальцев ног.

Хотя она и готовилась морально увидеть труп графини, все же не ожидала, что это произведет на нее такое гнетущее страшное впечатление.

– А как же, барышня. Лидия Ивановна собственной персоной. Посчитай уже почти год она здесь насмерть замороженная лежит.

– Но зачем же она во льду? Почему вы не похоронили или не сожгли ее? Ведь ее душа наверняка привязана здесь же, и тело ее так не разлагается.

– Уж этого я не знаю, Надежда Дмитриевна. Граф желает так, я ему говорила, что похоронить надобно ее, но он злится и говорит, чтобы я не умничала.

– Теперь, Дуняша, я верю каждому твоему слову, и вправду, Никита виновен в гибели Лидии, и это очень печально, – вздохнула Надя и, тут же чуть улыбнувшись, добавила: – Только одно меня радует, что мой Сереженька тут ни при чем. Это такое облегчение, что мой любимый невиновен. Спасибо тебе за это, милая.

Надя рассматривала Лидию, не в силах оторвать взора от ее красивого неподвижного лица, и думала, отчего они все же так похожи с ней.

– И что же, барышня? На волю-то побежите? – как-то нетерпеливо спросила горничная.

– Да, непременно. Здесь я более не намерена оставаться, ведь там, наверху, мне ничто не угрожает, как оказалось, а граф Никита явно опасен.

– Все верно, Надежда Дмитриевна. Но надо спешить. Неровен час, граф вернется да застанет нас вместе, тогда он точно прибьет меня насмерть.

– Ты права, Дуня. Говори, куда идти?

– Сюда, барышня, ход-то потайной здесь.

Дуня подвела ее к дальней стене, к арочному своду, но вместо ожидаемой двери в арке блестело нечто мутное и непонятное. Как будто сверкающая лава зеленоватого огня стекала вниз с дверной коробки и переливалась.

– Что это? – опешила в очередной раз Надя, когда они остановились в десяти шагах от нее.

– Это такая волшебная занавесь, как густая сметана. Дверь и впрямь очень странная. Не знаю даже, зачем граф такую сделал? – пожала плечами Дуня. – Но вы не бойтесь, она неопасная. Я несколько раз ходила через нее. За ней дальше ход подземный светлый, все видать. Нужно быстро шагнуть и следовать все прямо, поворотов там нет. И уже через пять минут выйдете сразу в лесу, а там уж и проезжую дорогу можно разглядеть. Там вас кто-нибудь и подберет.

– Ты права. Спасибо, – кивнула Надя, медленно приближаясь к «плазменной» двери, как она назвала ее про себя. Зеленая густая жижа все стекала вниз и появлялась сверху снова. – Надо прямо шагнуть в нее, и все?

– Ну да. Быстро только, чтобы сильно не измараться в этой зелени, – посоветовала горничная.

– Поняла, – Надя обернулась и, проворно вернулась к Дуняше, которая стояла в пяти шагах позади, обняла ее и искренне сказала: – Благодарю тебя за все, милая Дуняша. Если бы не ты, то…

– Да все хорошо, барышня, добра только вам желаю, – улыбнулась ей та. – Ступайте скорее…

– Да, да, – кивнула Надя и, отойдя от девушки, вновь медленно приблизилась к зеленоватому густому потоку.

Опять замерев в нерешительности в пяти шагах от нее, Надя на подсознательном уровне ощущала некую опасность и никак не могла подойти ближе и шагнуть вперед. Дуня замерла на месте и как-то напряженно смотрела ей в спину, ожидая. В какой-то миг Надя все же взяла себя в руки, понимая, что надо быть решительной. Она выдохнула и дернулась вперед, делая стремительные шаги к зеленой преграде.