Глава 32
Бездна взрывается. Разлетается ошметками тьмы и камня, погасив все горящие на стенах факелы и только чудом не задев никого из нас троих. На несколько секунд воцаряется абсолютная чернота, но почти сразу после взрыва алый огонь вырывается брызгами из бывшей расщелины, гораздо больше похожей сейчас на огненную реку, яркими росчерками вспыхивает и свивается кольцами лавы, начиная постепенно захватывать всё вокруг.
- Грета! – вскрик мужа заставляет в очередной раз пригнуться и спрятаться за ближайшим камнем. Нет, я не могу сейчас попасться ему в руки. Если поддамся, тогда всё точно закончится плохо.
Но Кристиан как никто умеет добиваться своего, поэтому шансов не быть обнаруженной у меня практически не было, но один отвлекающий фактор все же своеобразно помог.
Император.
Вернее то, что от него осталось.
Если нас с мужем произошедшее никак не задело, то вот Тассадар, похоже, наконец получил то, что хотел. Правда, не уверена, что он хотел этого именно так.
От красивого холеного лица почти ничего не осталось. Еще совсем недавно стройное тело раздулось и почернело, покрывшись жуткими трещинами, из которых начала сочиться тьма. Глаза заполнились алым, рот приоткрылся в жутком оскале.
Я оставляю мужа в хорошей компании.
- ГРЕТА!! – еще один крик, но Кристиан больше меня не ищет – он тоже заметил, во что превратился наш недавний собеседник.
И понял, что собеседник этот явно требует от него всецелого внимания.
Больше не таюсь. Выскакиваю из-за камня и со всех ног несусь к адовой реке, не давая себе шанса задуматься. Впрочем, задуматься желания и не возникает.
Всё это время я считала, что обладаю какими-то уникальными, особенными способностями, которые появляются и исчезают независимо от меня. Я не понимала, в чем их суть, не могла контролировать, а потому подсознательно боялась их исчезновения в самый важный момент.
Но осознание того, что никаких способностей, по сути, и нет словно сдернуло с плеч свинцовое покрывало, даря свободу и понимание того, что должно произойти на самом деле.
С пониманием ушло и волнение.
Знакомый, примеченный еще в прошлый раз выступ, созданный для той феи, которая наконец решится на него встать, предсказуемо никуда не исчез. Парящая жаром лава покрыла уже всё вокруг, но путь под моими ногами, наоборот, становился всё чище, лишаясь даже обломков, которые могли хоть как-то меня задержать.
Такое гостеприимство поневоле вызвало улыбку. Но все же на уступ я вставала с колотящимся как попавшая в тиски птичка сердцем, гадая, смогу ли когда-нибудь вернуться на твердую землю, или это последний шаг, который мне суждено сделать.
- Ты пришла… - удовлетворенный шепот ласкает слух, касаясь мягко и невесомо. – …Шагай….
От прозвучавшего почти приказа меня резко бросает в холод. До этого внутри, на задворках сознания, все-таки теплилась мысль, что можно трактовать этот выступ иначе, что падать в бездну не придется, но…
- Шагай… шагай… шагай… - теням надоело быть терпеливыми.
Закрываю глаза, привычно потянувшись к маленькому солнышку в груди, которое оказалось вовсе не магией, а… любовью. Любовью, которую феи ощущают иначе, чем люди.
Нас нельзя научить заклинаниям или управлению магическими потоками не потому, что наша магия работает как-то по-другому или у нее другой принцип действия. А потому, что наша магия – это чувства. Чувства, которые окрыляют и дают силы творить чудеса.
Никакого проклятья на фей в самом деле наложено не было. Мы просто безвозвратно потеряли свет своих эмоций.
Мое дыхание глубокое и ровное, руки широко распахнуты, голова запрокинута. Мне предстоит самый главный, самый важный шаг в моей жизни. Прыжок в самую бездну ада, где выжить не суждено никому, и уж тем более фее.
Феи погибали, потому что не верили в себя. Самая первая фея погибла, потому что в нее не верил ее принц.
Верит ли Кристиан?
Еще пару часов назад мы едва не поссорились из-за того, что его доверие оказалось не таким крепким, как мне представлялось. Но сейчас мне хочется, так нестерпимо хочется не просто верить, знать, что он может доверить мне самое важное в своей жизни.
Меня саму.
Оборачиваюсь, силясь найти его глазами, понять, что он сейчас видит и чувствует и тут же натыкаюсь на слегка подпаленного, но упрямо добирающегося до меня мужа. Как он умудрялся обходить лаву, удерживать слетевшего с катушек Тассадара и при этом буравить взглядом меня, осталось неразрешимой загадкой.
- Я люблю тебя, - шепчу одними губами, понимая, что не хочу сейчас умолять или пытаться в последний момент в чем-то его убедить. – Очень-очень…
И Кристиан останавливается. Смотрит на меня с невыразимой тоской и болью, но впервые я вижу на его лице не борьбу и желание защитить во что бы то ни стало, а смирение. Смирение и… неужели веру? В самом деле веру в меня?
Теплое солнышко внутри разрослось до масштабов пылающего костра, охватив все тело от макушки до кончиков пальцев, и я, чтобы не сбить настрой, снова оборачиваюсь к провалу, задав самой себе один единственный вопрос: сама себе то я верю?
И тут же понимаю – да. Сколько можно сомневаться? Верить в чудо – первый шаг к тому, чтобы его совершить.
Больше ни о чем не думая и снова закрыв глаза, я одним мощным рывком отталкиваюсь от края и лечу вниз.
Время замедлилось. Показалось, рваный вдох, который я сделала при прыжке, растянулся так, что можно прочувствовать каждую молекулу, залетевшую ко мне в легкие. Но кислород в данный момент волновал меня мало. В голове билась одна только мысль – мысль о том, что это может быть последняя секунда моей жизни.
Но почему же она всё не заканчивается и не заканчивается?
Вокруг меня больше не было пещеры и лавы, только темнота. Но чувства полета нет, словно я зависла в пустоте, которая всё никак не может решить, что же со мной делать дальше.
- Ты пришла, фея… - наконец доносится до меня знакомый шепот. – Ты наконец пришла за нами…
За ними?
Мне казалось, я, наоборот, шла к ним.
Или… Разум простреливает ошеломляющая мысль.
А что, если тьма пострадала от исчезновения силы фей не меньше, чем сами феи? Всё в этом мире уравновешено, Уилфред раз за разом это повторял. А что происходит с одной силой, если исчезает другая?
До этого я думала, что тени вышли из-под контроля после вымирания своих противоположностей, и поэтому род Кристиана, потомок за потомком, охранял мир от того, чтобы темные силы не захватили и не умертвили всё вокруг.
И тени вырывались. Сражались. Пытались выбраться наружу, но затем ли, чтобы убивать?
А что, если им тоже не нравится установившийся порядок? Что если они тоже хотят, чтобы мир стал прежним?
Кристиан считает тени абсолютным злом.
Тассадар – источником бесконечной силы.
Но кто они на самом деле?
- Мы – краски этого мира… Не бывает света без тени… - звучит ответ на незаданный вопрос.
Удар сердца.
И еще один.
И еще.
Кажется, от меня ждут решения.
Что ж… мир без теней был бы слишком плоским.
Как только эта мысль окончательно оформляется в моей голове, словно тысячи пиявок впиваются в тело, начиная утягивать вниз. Вскрикиваю и едва не задыхаюсь от свалившейся на меня тяжести, рефлекторно пытаюсь вырваться, но тяжесть все растет, растет и растет.
Да они что, с ума сошли?! Они хотят, чтобы я их всех отсюда вытянула?!
Одна?!
- Здесь никого кроме тебя нет…
Волшебно!
Резко осознав всю глупость борьбы с неожиданным грузом, перестаю сопротивляться и тут же начинаю с бешеной скоростью лететь вниз в еще более темную неизвестность. Однако страх из головы прогоняю сразу. Нет уж, я еще хочу увидеть солнце.
И я еще хочу увидеть Кристиана.
Кристиан… сознание цепляется за это имя, и потухшее в груди солнышко разгорается ярче прежнего, наполняя разум и тело силой. Я справлюсь, обязательно справлюсь, только как, если лететь могу исключительно вниз?
Внезапно кто-то словно подкидывает мне воспоминание о том, как я провалилась под лед на озере. Тогда я почти смогла выплыть… А еще я тогда смогла летать…
Поднимаю руки и делаю неуверенный гребок в воздухе. Наверняка выглядит донельзя глупо, но кто на меня смотрит в темноте?
Крепко зажмуриваю бесполезные сейчас глаза и заставляю всё свое сознание сосредоточиться на тех ощущениях.
Гребок… невероятное чувство внезапно обретенной свободы… гребок… объятия брата, который уже не надеялся меня увидеть… гребок… мама, которая оказалась живее всех живых… гребок… поцелуи Кристиана… Гребок… Его прощальный взгляд…
Кривоватая улыбка…
Вкус губ…
Запах волос…
Тепло рук…
Руки. Почему я больше не шевелю руками?
Какой-то световой отблеск пробрался сквозь зажмуренные веки, и я рефлекторно их распахнула, чтобы увидеть… краешек крыла.
Крыла!
Своего крыла!
Мамочки!
У меня откуда-то взялись крылья!
Настоящие, золотые! Точь-в-точь в цвет порванного платья.
От накатившего осознания едва не теряю концентрацию, всё еще ощущая неподъемную тяжесть зацепившихся за меня теней, но быстро беру себя в руки и в буквальном смысле окрыленная, все лечу и лечу вверх.
И как тогда, на озере, впереди замаячил неясный свет. До него далеко, очень далеко, но я хотя бы его вижу, я знаю, что он есть, что он меня ждет.
И я рвусь!
Рвусь вперед что есть силы, пытаюсь дотянуться до того, что так дорого сейчас.
Силы кончаются, но я не позволяю себе об этом задуматься, только лечу и лечу вверх, таща за собой всё царство теней, которые тоже потеряли, тоже пострадали от того, что их ближайшие союзники, а вовсе не соперники, пали перед людским коварством.
Не позволю, не дам никому больше нас загнать в угол!
А свет всё ближе и ближе, уже бьет, слепит глаза, но я жду этой слепоты, хочу добраться к ней так, как никогда и ничего в этой жизни не хотела.
Ведь там, на поверхности, меня ждет Кристиан…
В какой момент невидимая Грань была преодолена, я так и не поняла. Просто внезапно я осознала себя под сводом знакомой пещеры, а невидимая тяжесть, тянущая вниз, исчезла.
Было бы эпично выбраться из тьмы, чтобы потом не суметь вовремя затормозить и расшибиться об потолок. Но я успела. Уперлась руками в холодный скользкий камень и вдруг поняла.
Я справилась.
Я смогла.
Я только что выжила.
Я только что стала настоящей феей и обрела крылья.
Я только что выпустила теней из их векового заточения.
Последнее еще как-то придется объяснять Кристиану…
Кристиан!
Продолжая рефлекторно взмахивать на первый взгляд невесомыми, но на самом деле очень крепкими крыльями, судорожно начинаю оглядываться в поисках мужа.
Кристиана в клубах поднявшегося дыма и смога разглядеть оказалось не просто, и несколько долгих, бесконечно долгих секунд я, не дыша, вглядывалась в пространство оказавшейся еще более широкой, чем представлялось, пещеры.
Но наконец с облегчением выцепила родной силуэт.
Муж странного вида мечом довольно вяло отбивался от нападающего на него преобразившегося императора в отдаленной части пещеры. Рубашка Кристиана разорвана, по ноге сочится кровь, лицо заливает пот. Напряженно сжатая челюсть отчетливо демонстрирует, что он не сдался и все еще готов бороться, но бледность щек и видимый даже на таком расстоянии потухший взгляд пугают.
Не успев подумать, срываюсь к нему, с трудом управляя чуждыми человеческому телу крыльями, но закашливаюсь от черного облака смога и, потеряв концентрацию, падаю на землю, чудом не угодив в потоки лавы. От боли в глазах на миг темнеет, а правое крыло выгибается под неестественным углом.
Да что ж такое!
На дрожащих руках, чувствуя, как резко начинают кончаться силы, приподнимаюсь на маленьком островке нетронутого пространства.
- Кристиан! – кричу в отчаянии, с трудом разглядев мужа. – Кристиан, я здесь! Я жива!
Одним смазанным движением муж откидывает спятившего правителя на несколько метров, а затем оборачивается так быстро, что я с трудом успеваю отследить это движение.
И мир замер.
Удивительно, но только сейчас, встретившись с обезумевшими глазами мужа, я вдруг поняла, что жива.
Только сейчас, видя, как боль и безумная надежда сменяются неверием, сомнением, робкой радостью я услышала, как бьется мое измученное сердце, нарастающим ритмом выбивающее: «мы живы, мы живы, нам больше не нужно умирать».
Слезы наворачиваются сами собой, но я зло смахиваю их, не желая упустить ни единого оттенка эмоций на родном, любимом лице. Эмоций, которые нарастают снежным комом, становясь ярче, отчетливее. Неверие сменяется… даже не знаю, как описать это чувство. Кажется, ни в одном языке мира нет подходящего слова для того, чтобы описать взгляд Кристиана в этот момент. А потом… неестественный блеск его глаз трогает до глубины души, даря силы, вызывая немедленное желание броситься прямо через лаву, обнять и никогда больше не отпускать.
Но император не дает о себе надолго забыть.
Снова кинувшись на Кристиана, он сбивает того с ног, и оба пропадают в клубах дыма, заставляя меня взвизгнуть.
Пытаюсь встать, но ноги подкашиваются. Тянусь к кристаллу, но тот холодным грузом висит на груди, не зажигаясь как раньше от одного прикосновения.
Кажется, на сегодня я все свои запасы сил исчерпала.
А лава все ближе и ближе… подползает медленно и будто игриво, беспощадно выжигая всё на своем пути. Воздуха не хватает, и я снова закашливаюсь, силясь вдохнуть побольше, но вместо этого хриплю, чувствуя, как спазмом сводит легкие.
В момент, когда я уже начинаю думать, что выводы о увеличившихся шансах на жизнь сделала рано, яркий синий свет вдруг пронзает пространство пещеры. Черные клубы смога, не выдержав нежданной атаки, замороженными черными каплями падают на землю в зашипевшую от такого подарка лаву.
Вскидываю голову, слезящимися глазами ищу мужа и… вижу его и не его одновременно.
Нет, это определенно Кристиан, но… совершенно другой Кристиан. На застывших и почерневших волнах лавы стоит не просто человек – маг. Сильнейший маг сильнейшего рода. Горящие синим глаза, закаменевшие черты лица, широко раскинутые руки, с которых срываются ледяные молнии и шевелящиеся от невидимого ветра волосы.
Признаться, в этот миг у меня перехватило дыхание уже вовсе не от смога.
Яркие росчерки синих молний заполняют пространство пещеры, с громким шипением сталкиваются с потоками лавами, замораживая ее. А все усиливающийся ледяной ветер раз за разом сбивает с ног императора, не давая тому приблизиться.
Потоки магии все нарастают и нарастают, ледяной вихрь захватывает в свои сети даже синие молнии, и они заворачиваются в безумный водоворот, создавая огромную воронку, заполняющую собой все пространство от земли до потолка.
От такой неприкрытой мощи становится вдруг по-настоящему страшно, но Кристиан спокоен и ни единым жестом не выдает, что для него держать этот безумный смерч хоть сколько-нибудь сложно.
Кольцо смерча вокруг мужа смыкается, в нем почти не остается просвета, и на несколько секунд я теряю Кристиана из вида, но потом…
Взрыв!
Аккумулировавшиеся молнии, разделившись, двумя гигантскими стрелами летят в разные стороны – одна покрупнее бьет в зияющий провал, откуда выбрались тени, а вторая поменьше пронзает Тассадара.
Рык императора тонет в грохоте внезапно начавшей срастаться расщелины. Пол пещеры приходит в движение, с потолка начинает сыпаться каменная пыль, но раскинувшийся надо мной синий щит не дает ни песчинке меня коснуться.
Все вокруг дрожит и стонет, зубы стучат так, что страшно откусить язык, а последние силы приходится бросить на то, чтобы не откатиться куда-нибудь к стене.
Но безумие длится совсем недолго - уже через минуту наступает внезапная тишина.
Поднимаю голову.
Ни смога, ни лавы, ни расщелины больше нет. Император грязной кучей валяется где-то в углу, а Кристиан… Кристиан стоит и смотрит на меня.
Сама не знаю как, но все-таки встаю на ноги и бросаюсь к любимому, быстро подумав о том, что его в дальнейшем лучше не злить.
Второй Грани для того, чтобы спустить пар у нас, я надеюсь, нет.
В Кристиана я буквально влетела, причем с такой силой, что муж едва устоял на ногах. Мои собственных силы на этом тут же кончились, и удержаться я смогла только благодаря тому, что меня до боли крепко обняли в ответ.
- Милая, - едва слышный полустон-полушепот. Сильные руки заскользили по моему телу, словно муж желал убедиться, что я осязаема, а затем рваные поцелуи начали касаться моего лба, носа, щек, подбородка, пока в конце концов горячие губы не накрыли мои крепким, жадным поцелуем. – Я думал, что потерял тебя… - шепчет Кристиан отчаянно, после того как зацеловал меня всю.
- Я люблю тебя, - просто шепчу в ответ.
И никаких слов нам больше не нужно.
Прижавшись к груди мужа, я слушала, как заполошно бьется его сердце, и думала о том, что готова стоять вот так всю жизнь, настолько вдруг стало хорошо и спокойно. Но наверху нас ждали уснувшие гости, намечающиеся политические разборки и… семья, которой нужно будет все рассказать. Назвать Уилфреда или тетушку Мисси слугами больше не поворачивался язык.
- У тебя крылья… - кажется, Кристиан только сейчас заметил данный факт.
- Похоже, я теперь настоящая фея, - игриво замечаю.
- Это крыло сломано? – напряженный вопрос и едва ощутимое касание.
- Зарастет, - уверенно отвечаю, точно зная, что так оно и будет. – Им только нужно дать пропасть.
Стоило произнести эту фразу, как крылья в самом деле пропали. Что ж, на первый взгляд управление не сложное.
- Значит, настоящая фея… - меня снова прижали к себе крепко-крепко. – А ты знаешь, что у настоящих фей первыми всегда рождаются девочки? - чуть не падаю от такого поворота разговора, но Кристиана явно ничего не смущает. – А у нас в роду первыми всегда рождаются мальчики. Интересная будет ситуация…
Неудержимо краснею.
- Кхм, - прокашливаюсь, - думаю, сейчас есть более важные последствия для обсуждения.
- А давай сбежим? – предложил мне внезапно первый претендент на трон и свалившиеся проблемы.
Чуть не спрашиваю, не для того ли, чтобы поскорее прояснить ту самую ситуацию…
- А давай, - говорю вместо того, чтобы образумить неразумного. – Куда? – немного отстраняюсь, чтобы заглянуть в родные глаза.
- Да хоть в ближайшую деревню, - мне отвечают с совершенно мальчишеской улыбкой. – Или в горы.
- Давай в деревню, там проще найти место, где тепло, мягко и можно хорошенько выспаться, - хмыкаю.
- Отличная мысль, - еще более шальная улыбка. – Пошли, - меня хватают за руку и тащат к выходу из места, куда, я надеюсь, мы в ближайшее время точно не вернемся. А может, не вернемся никогда.
Про императора мы оба сознательно не вспомнили.
Но выйдя на поверхность из теперь казавшегося самым обычным подвала, мы оба поняли, что избежать свалившихся на нас новых проблем не выйдет.
У самого выхода, в холле, стоял никто иной, как моя… мама.
- Мама! – взвизгиваю и кидаюсь к ней, тут же повисая на ее шее. Мне сейчас совершенно не важно, почему она здесь, какое принимала участие во всем происходящем и что хочет сказать. Я лишь хотела обнимать ее, чувствовать ее тепло, вдыхать родной запах. – Мамочка… - шепчу со слезами.
Мама крепко обнимает меня в ответ.
- Моя девочка, - шепчет нежно, гладя меня по спутанным, грязным волосам. – Я так тобой горжусь, Гретэль, - слышу в ее голосе слезы, - так горжусь…
Краем глаза замечаю, как молча подошел к нам Кристиан.
- Здравствуйте, мадам, - учтиво поклонился он, а я с удивлением отмечаю, что сейчас муж, кажется, напряжен даже сильнее, чем при разговоре с Тассадаром. – Рад вас видеть в нашем замке.
- И я рада вас видеть, - мама улыбается вполне дружелюбно, но прослеживается в ее чертах некоторая строгость. – С удовольствием бы приняла ваше приглашение на чай, - иронично тянет, намекая на аристократические порядки, - но сейчас вам пора будить своих гостей.
Нас с Кристианом обоих перекашивает.
- Мы уже пытались, - вздыхаю честно-честно. – Не просыпаются.
- И это, конечно же повод, сбежать, я угадала? – мама прищуривается.
- Вы правы, мадам, - Кристиан сама идеальность. – Мы должны исполнить свой долг и убедиться, что с нашими гостями всё хорошо.
- Что ты здесь делаешь, мам? – спрашиваю, пока есть возможность. Чувствую, когда все проснутся, разговоры вести у нас возможности не будет долго.
- Я всегда была рядом, - мама грустно улыбается. – Но вмешиваться было нельзя. Вы должны были сами пройти этот путь.
- А где папа и Бруно?
- В деревне неподалеку, - мама нежно кивнула куда-то в сторону выхода из замка. – Ждут, переживают. Очень хотят тебя увидеть.
С трудом удерживаюсь от того, чтобы не рвануть прямо сейчас.
- Мы обязательно их навестим, - Кристиан подходит и обнимает сзади. – Но чуть позже, - мягко тянет в сторону бального зала. Видимо, хочет поскорее всё закончить.
- Отдайте приказ замку, - командует мама, не отставая, - на этот раз он послушает.
Кристиан кивает, и когда мы входим в бальный зал, там уже раздаются сонные вздохи, а на пороге нас встречает встрепанный и явно не до конца проснувшийся Уилфред.
- Что… - тянет невнятно, безуспешно пытаясь собраться с мыслями. – Что произошло…
- Ничего особенного, - муж лукаво улыбается, - мы всего лишь закрыли Грань, сделали Грету феей и немного убили императора. А в остальном ты ничего не пропустил.
Уилфред, едва успев подняться, снова падает на пол. Но помочь ему мы не успеваем: сонный гость, находившийся ближе всего, неуверенно встает, зевая так, что спать захотелось даже перевозбужденной мне, и учтиво кивает Кристиану:
- Ваше величество, - говорит совершенно естественно и проходит мимо нас.
- Что он сказал? – тяну растерянно.
- Наверное, еще не проснулся, - пожимает плечами тоже удивленный муж.
- Что-то я задремал, ваше величество, - проходит мимо нас еще один сонный гость.
- Спасибо за праздник, ваше величество, - кивает другой.
- Рад был присутствовать, ваше величество, - кланяется третий.
- Что за… - Кристиан, похоже, впервые за вечер по-настоящему растерялся.
- Магия? – спрашиваю почему-то у мамы.
- Магия, - кивает не менее растерянная родительница. – Причем очень странная.
- Почему?
- Я не чувствую в ней ничего неестественного, словно… словно всё встало на свои места.
- Всё и встало на свои места, - с пола поднимается взъерошенный Уилфред. – Вместе с исчезновением Грани с людей слетело старое заклятие.
- Так! – Кристиан запускает руку в волосы, рефлекторно кивая очередному сонному подданому. – Вам всем явно есть, что мне сказать. Здесь, похоже, наша помощь не нужна, так что извольте пройти в ближайшую гостиную.
Сказано это было таким тоном, что спорить ни у кого желания не возникло. Уилфред, мама и я безропотно пошли туда, куда сказали.
Выбрав гостиную поуютнее, мы с мамой, тесно обнявшись, устроились на длинном диванчике. Кристиан, которому совершенно не нравилось происходящее, предпочел нервно расхаживать по комнате, а пришедший в себя Уилфред встал у камина, задумчиво уставившись на огонь.
- А теперь по порядку, - муж резко остановился рядом с нами. – Леди, вы ведь явно в курсе того, что произошло тогда, с первыми принцем и феей, - обратился он к маме.
- В курсе, - мама вздохнула, продолжая гладить меня по волосам. – На самом деле большую часть истории вы знаете. Жил-был прекрасный принц и прекрасная фея. Оба они были не в меру горды, упрямы и своевольны. Принц возжелал себе фею, не уточнив на то ее согласия, а фея возжелала себе его друга и то исключительно из принципа.
- Мне ты рассказывала другую сказку, - ворчу.
- Тебе уже поздно рассказывать сказки, - ироничное. – Теперь слушай правду.
- Слушаем, - Кристиан суров и непоколебим аки зимний сугроб.
- На самом деле эти двое полюбили друг друга с первого взгляда. Но были слишком похожи, чтобы остаться вместе.
- Фея никогда не любила принца, - снова вмешивается муж. – Это всеобщая версия.
- И совершенно неправильная, - мама хмыкает. – Упрямица лишь не хотела этого признавать. Они ходили кругами, пытаясь сблизиться, но только сильнее отдалялись друг от друга. Вам ли не понимать, как это происходит?
Мы с Кристианом переглянулись и ничего не ответили.
- Ревность коварна и порой толкает на глупости. Кстати, дорогой мой зять, а куда вы отправили вашего кузена?
И только тут я вспомнила про графа!
- Айрон! – восклицаю, подпрыгнув. – В самом деле, где он?!
Муж отводит глаза, неловко прокашлявшись.
- Уехал, - отрезает. – Что было дальше, леди?
Сверлю Кристиана взглядом, но тот истинно по-аристократически игнорирует.
- Дальше? – мама с трудом подавила улыбку. – Всё то, что вы уже слышали. Феи не могут жить без любви – это наша сила, наша жизненная энергия. Мы не владеем магией, но умеем преобразовывать светлые эмоции в магические потоки. Темные же эмоции нас отравляют, в буквальном смысле постепенно лишая жизни.
- Без любви фея начала умирать? – делаю логичный вывод.
- Да. А вместе с кознями предка нынешнего императора и другие феи начали травиться злом, исходящим от оболваненных людей. В какой-то момент феи больше не смогли поддерживать баланс природных сил, тьма начала перевешивать и, в результате, против собственной воли выпила всех фей до дна.
- Но сейчас теней, получается, больше нет, - замечает Кристиан. – Значит вас больше ничто не может… как вы сказали… выпить?
Настала моя очередь прокашливаться.
- Кхм, вообще-то… - тяну неловко - …тени как бы… живы. Я их как бы… выпустила.
- Что? – короткий вопрос, от которого встают дыбом волосы на затылке.
- Грета всё сделала правильно, - вмешивается мама. – Когда твой предок ценой собственной жизни загнал всю тьму в магическую расщелину, это была вынужденная мера. На самом деле тьма и свет должны быть свободны. Только так в мире может воцариться истинный порядок.
- Но фей по-прежнему слишком мало, - на лице мужа мелькает тревога вперемешку со злостью, - не могут ли тени снова вас выпить?
- Нет, - мама улыбается. – На самом деле даже одной сильной, настоящей феи достаточно. Столетия назад не в количестве фей было дело, а в их слабости. И знание этого факта передавалось в новоявленной императорской семье из поколения в поколение, выливаясь в репрессии и кровопролитные войны с целью ослабить все-таки иногда рождающихся фей. Вот и Тассадар развязал войну с одним желанием – задавить страхом тех фей, кого не смог найти иначе.
Что ж, теперь я хотя бы понимаю, что привело войска Империи в мой дом…
- Без войны фей станет больше? – Кристиана, похоже, это все еще волнует больше всего.
- Феи вернутся в первую очередь из-за восстановленного баланса сил, - мама кивает. – Теперь, когда тьма вновь свободна, сама природа будет способствовать рождению противоборствующей ей силы.
- А почему я теперь «величество»?
- На этот вопрос могу ответить я, - впервые подает голос Уилфред. – Это связано с тем, как передавались права на трон. Твой предок прекрасно понимал, что народ не примет нового правителя. Начались бы бунты и смута, которые вместе с вымиранием фей могли привести к полному исчезновению человечества. Поэтому король наложил свое второе по мощности и последнее по порядку заклятие – он заставил всё королевство поверить в то, что правителем на самом деле был не он, а предок Тассадара. Затем он привязал это заклятие к Грани, понимая, что пока существует Грань, должно существовать и заклятие. Как только Грани не стало, заклятие исчезло.
- Хочешь сказать, что люди просто… «вспомнили»?
- Да.
Не менее минуты мы с Кристианом просто шокировано молчали.
- А они помнят, что они не помнили? – сама не поняла, что спросила.
- Нет. Они думают, что всё это время императором был Кристиан, а Тассадар, вероятно, воспринимается ими как некий наместник.
- Фантастика, - выдыхает Кристиан, уставившись куда-то в одну точку. – И что мы будем с этим делать? – посмотрел он вдруг прямо на меня.
Пожимаю плечами.
- Решать тебе. Не то чтобы я планировала выходить замуж за императора, но будем честны, я и за герцога замуж не планировала.
Кристиан улыбнулся.
- А я знаю, что мы будем делать, - сказал лукаво, протягивая мне руку. – Мы все-таки сбежим.
И мы действительно все-таки сбежали. Недалеко и ненадолго, но этого времени хватило, чтобы немного прийти в себя и принять те новые реалии, которыми нас внезапно наградила судьба.
А еще наконец побыть вдвоем.
Только вдвоем.