Глава 39. Дар или проклятье?

— Не готов! И не хочу! Выбирать тебе.

Выбор сделан!

И как по прихоти любовной магии — стоило только признать нежелание прощаться, готовность бороться, умолять и клясться в вечной любви — связь открылась на полную мощность. Словно там, за стеной собственного отрицания то ли я не подпускал эти чувства к себе, то ли сама связь скрывалась. А теперь же, ощущал настолько сильно эмоции феи, будто мог потрогать их рукой. Такие живые… и самое острое чувство, бьющее по сознанию — боль.

Ошибочно полагал, что нужен ей лишь для достижения собственной цели, но сейчас понял, что НУЖЕН Элли. Именно я сам. Ей тоже больно расставаться.

И тогда осознал, что нужно делать и говорить, чтобы моя дейли осталась со мной.

А она смотрела глазами, полными слёз, буквально затапливая меня всего теплыми и ласковыми волнами чувств нежности, привязанности и, наверное… любви.

Мимолетный взгляд на бесшумную магическую воду и четкое сомнение на краю её растроганной души.

— Почему, Макс? Я ведь думала, что…

— Я люблю тебя, — выпалил, перебив её. — Шел на поиски этого водопада с тяжёлым сердцем, горькими мыслями, но преисполненный чувством долга. Думал, что смогу отпустить, но не могу. Я не хочу тебя отпускать.

— Любишь? — для неё это признание стало неожиданностью. Приятной неожиданностью.

— Люблю! И готов говорить тебе об этом всю оставшуюся жизнь, каждый раз подкрепляя слова действием. Прости, я должен был показать свои чувства раньше. Как-то заявить о них, слишком долго сомневался в себе. А сейчас разум, душа и сердце как никогда открыты и чисты. Раньше думал, что эта странная привязанность исходит от внутреннего зверя, но ошибался. Даже будучи медведем начали зарождаться эти чувства. Позже винил во всём богов и их вмешательство, злился на тесную связь душ. Но оказалось эта связь ни причём. Отец лишь подтолкнул, а влюбился я сам, задумываясь об этом после ухода из рубиновой долины.

Сорвавшуюся с ресниц слезинку, подцепил подушечкой пальца, стирая её, а после заключил личико Элли в ладони. Меньше всего хотелось, чтобы она плакала сейчас, пусть это и были слёзы счастья, вызванные моим откровением.

— Просто знал, что каждой одинокой душе предназначена другая душа, но никогда всерьёз не задумывался об этом. Они отмечены особой связью, отличной от той, что наградил нас Лекс. Эти души находят поразительные сходства меж собой, и что самое удивительное, начинают по-другому ощущать течение своей жизни. Будто бы до роковой встречи её и не существовало вовсе. Для меня этой душой стала именно ты. Ни хочу расставаться ни на минуту, хоть и постоянно сомневаюсь, хорошо ли тебе в моём мире, не создам ли сам для тебя угрозу, желая быть рядом. Тем более зная, какую опасность таит в себе мой мир.

— Макс, твой мир прекрасен. Уж в этом можешь не сомневаться. Оглянись назад, сколько мест мы обошли, сколько загадок решили. Это чудеса и волшебство. Настоящая магия, в которую я никогда не верила, и поверила только сейчас. Мой мир небезопасен, но в нём научилась жить. Научусь и в Архаре. А опасности могут подстерегать нас в обоих мирах.

— Та встреча с Хароном, что забрал тебя в свои лапы… стала пиковым моментом. Окутал гнев такой силы, какой не испытывал никогда. Даже сама природа склонилась для помощи. Но дело не только в гневе, это чувство всего лишь последствие. Я испугался, что они могут навредить тебе. Или ещё хуже… убить. Полагаю, это и есть любовь. Ты в опасности — мне страшно. Ты уходишь — мне плохо, а приходишь — хорошо. Уже не могу обойтись без твоего внимания, а поступки и движения вызывают восхищение. Прости, но не хочу, чтобы ты уходила так… просто. И сойду с ума, если больше никогда не увижу твои глаза или улыбку. Мы провели вместе не так много времени, но стали роднее семьи. Элли, я люблю тебя… очень.

— Я не уйду, — ответила она, улыбнувшись.

— Почему?

Несмотря на то, что от связи веяло любовью, мне хотелось услышать её слова. Чтобы она произнесла их вслух, как подтверждение. Глупо, но так желанно.

— Потому что люблю тебя. Мы мало провели времени вместе, но этого времени хватило полюбить и желать остаться рядом. Я выбираю тебя, Макс.

Выбор сделан. Вот он, этот момент, который дарит безграничное счастье. Её ответ был сладок, и не сдержавшись, улыбнулся, накрывая её губы своими. И этот поцелуй стал, пожалуй, особенным для нас обоих. Мне его было мало, и то же чувствовал и от неё. Наши губы сливались с жадностью, но сохраняли нежность, и останавливаться никто из нас не спешил.

— В самом начале, — прошептал прямо в губы, — думал, что ты моё проклятье, явившееся меня погубить… сейчас же понял, ты мой дар, посланный свыше.

Элли чуть отстранилась, но не для того, чтобы отступить, а чтобы прижаться своим лбом к моему и зарыться пальчиками в мои волосы. Глубоко вздохнула, чтобы наверняка произнести что-нибудь колкое. Это было бы вполне в её духе.

— Какие громкие слова тут произнесены. Я впечатлён.

И этот голос не принадлежал Элли. Голос своего отца узнаю из тысячи других голосов. Холодный и с издевкой.

Как всегда пришёл, и всё испортил.

— Зачем ты здесь? — и собственный голос показался каким-то чужим.

Я обернулся к нему лицом, заслоняя спиной маленькую фигуру феи. Не совсем понимал, почему захотелось защитить её, ведь это именно он привёл фею ко мне. И как раз для того, чтобы она стала моей.

Тогда откуда появилось это чувство опасности при виде собственного отца.

Лекс, однако, был полной моей противоположностью. Я весь напряжен, готовый в любой момент обороняться, а он расслаблен, изображая скуку.

Но не зря же он являлся воплощением хитрости и обмана, его скука не более чем наигранность.

— Как же, сын мой? Ты впервые признался кому-то в любви. Я не мог такое пропустить. Только ты меня не убедил. Точно любишь? Полностью в себе уверен, Макс?

— Тебя мои чувства не касаются!

Наигранность слетела с его лица, будто не нужная маска. Лекс вытянулся тугой струной, выискивая во мне неуверенность своим цепким взглядом.

— Ошибаешься. Это касается меня ничуть не меньше, чем вас двоих.

Его глаза метнулись за мою спину, туда, где находилась фея, и коварная гаденькая улыбка расползлась на его губах.

— А вот и милая дейли, — и в тот же миг ощутил слабый поток воздуха там, где была она.

Не успев повернуться к Элли, как совершенно безобидный ветерок колыхнул её крылья. Не успел схватить фею за руку, как она взметнулась вверх. Успел оттолкнуть Лекса, но моя девочка отлетела к водопаду, вода которой окатила её с головы до ног.

Всё произошло в доли секунды, а она исчезла в толще воды.

— Нет! Нет! Нет! — бросился к водопаду, но ощутил довольно сильный толчок, и меня отшвырнуло от магической воды на добрые пары метров.

Я больше не ощущал её эмоции. Не чувствовал фею вообще, будто она оказалась далеко. Будто остался один.

— Тебе это не поможет.

— Что не поможет? Верни её! Сейчас же!

Боги! Где она? Почему так тихо внутри?

Новая попытка прорваться к водопаду не привела к успеху. Лекс снова отшвырнул меня от него подальше.

— Достань её из воды! — не прекращая попыток сопротивляться невидимому барьеру, крикнул я.

— Прекрати тратить впустую силы, сын. Тебе не достать её. Для тебя вход в её мир закрыт.

— Что ты натворил, Лекс? — эта тишина и отсутствие связи говорили о том, что он не шутил. Кончились силы, бросило в жар, а тело, несмотря на обжигающее солнце, покрылось холодным потом от осознания брошенной фразы.

Вход в её мир.

Элли не тонет, её нет на дне. Её здесь вообще больше нет.

— Я отправил её обратно. В родной мир. Как вы и хотели изначально. Вы же за этим сюда пришли?

Знал, что это уже не поможет, но всё чего хотелось — это убить бога. Выплеснуть всю боль в гнев, а гнев направить на виновника. Едкое чувство утраты было сильнее, чем боль от превращения. Оборот в зверя произошёл также быстро, как Элли исчезла в скрытом портале.

Мышцы наливались силой, требуя немедленного движения.

В мыслях улыбалась фея, а перед глазами стремительно приближалась ухмылка отца, которая впрочем, стерлась с его лица мгновением позже.

Я потерял её. И больше мне было нечего терять.