Глава 23

Эртон набросил на нас несметное количество щитов. Теперь, после венчания, я видела его магию лучше, чем раньше – как будто исправила плохое зрение.

– Готова?

– Да.

Мрачно кивнув, мой новоиспечённый муж перенёс нас к воротам Безара, и только когда перед нами открылась равнина, на которой шла битва, я поняла, что быть готовым к такому просто невозможно.

Это было не сражение. Это была бойня.

И это было… страшно.

Мы словно попали в дешёвый фильм ужасов, где главный злодей, больной на всю голову, нашёл в сарае позабытую кем-то бензопилу и, злодейски посмеиваясь, спросил сам у себя: «Ну что, повеселимся?» Разве что бензопилу с большим успехом заменяло холодное оружие, которое использовалось мастерски и неутомимо; а злодеем, и не опереточным, а самым настоящим, был каждый первый.

Лязг остро отточенной стали, победные вопли убийц переходящие в крики боли, отвратительное карканье ворон, предвкушавших большой пир, оглушительные взрывы от магических заклинаний – всё смешалось в один большой бедлам…

К горлу подступила тошнота, голова нещадно закружилась. Глянула на Эртона – его лицо как-то вмиг осунулось и побледнело, в глазах стояла боль.

– Что они творят, – прошептал он едва слышно.

Мужчины и правда, словно сошли с ума.

Здесь бились вовсе не фарронцы с безарцами, здесь бились все против всех, не разбираясь, кто попался под руку – свой или чужой. Даже безарские маги, ведомые волей первого жнеца, вышли на поле боя и прилежно убивали друг друга.

Я смотрю на этот кошмар и понимаю – пора действовать. Для начала нужно почувствовать тот абсолютный внутренний покой, который однажды ощутила, причём недалеко от этого места.

Но я вижу страдания людей и сосредоточиться не получается. Никак. Мысленные увещевания – соберись же, тряпка, ты сможешь! – не помогают. Всхлипываю, начиная падать в омут отчаяния, но тут Эртон обнимает меня крепче, целует в висок и шепчет:

– У тебя всё получится. Слышишь? Верь мне!

В сверкающих сталью глазах светится глубочайшая, непоколебимая уверенность, которая эстафетной палочкой передаётся мне. Я больше не разрываю наш зрительный контакт, потому что взгляд мужа становится единственным источником глубокого умиротворения и покоя.

Покой зарождается быстро и неумолимо, как мощное цунами. Заполняет каждый атом моего тела и переливается через край… Течёт и течёт прозрачной волной, захватывая каждый сантиметр окружающего пространства, пока, в конце концов, не достигает людей, которые, не замечая ничего вокруг, убивают друг друга.

Волна абсолютного покоя обволакивает их подобно живому туману, и люди останавливаются, начинают в недоумении крутить головами, а затем раздаются крики ужаса.

О да, прозрение бывает весьма болезненным…

Честный туман в деталях показывает участникам побоища безумства, которые творились ими всего несколько секунд назад. Как они с налитыми кровью глазами, с перекошенными лицами (взбесившиеся маньяки – и те краше) сверкали мечами в бешеном темпе, будто устроили состязание на звание самого продуктивного убийцы.

Результат их умопомрачения был совсем рядом. На земле. Увидев жуткую кровавую правду, воины в шоке бросали оружие и хватались за головы.

А туман полз всё дальше и дальше… Останавливая следующих участников боя. И следующих…

Всё, что я делала – продолжала поддерживать абсолютный внутренний покой, но это простое действо вытягивало нереальное количество сил. По магическим каналам и узлам текли и текли бурные потоки магии, сейчас они прекрасно ощущались даже на физическом уровне.

В теле, которое мне досталось, было не так много силы, я давно упала бы бездыханной, но Эртон вливал вдвое больше, чем расходовалось. И смотрел на меня так, словно хотел утащить куда-нибудь подальше от всего этого безумства, но, сцепив зубы, сдерживал этот порыв.

– Всё закончилось, Тая, – сказал он, спустя вечность – Ты молодец.

Только в этот момент я поняла, что всё-таки очень устала, и чуть не расплакалась от облегчения…

Очнувшиеся от морока жнеца мужчины бродили по полю боя, выискивая раненых и угрюмо посматривая друг на друга. В глазах фарронцев и безарцев больше не было враждебности, скорее удивление и непонимание – как такое вообще могло случиться?

Теперь им предстояла долгая и очень неприятная совместная работа, а я задумалась – быть может, случившееся с подачи жнеца откроет этим людям глаза? Быть может, они, наконец, поймут, что такое война по своей истинной сути? Во имя каких бы целей она ни начиналась, итог один – бессмысленная кровавая бойня…

Эртон перенёс нас в Торрей, и первыми, кого я увидела, были Прот и Алдан. Их головы осторожненько торчали из стены – не стали входить полностью, вот смешные. Значит, после обряда венчания я буду видеть их даже в присутствии хозяина замка. Здорово! А вот Эртон не заметил мальчишек – тут ничего не изменилось.

– Прости, что заставил пройти через это, – очень тихо сказал муж.

– Я сама приняла решение, – возразила непонимающе.

– Нет. Ты не должна была видеть… такое.

Он винит себя?

Я улыбаюсь и глажу небритую щёку.

– Колючий…

Эртон перехватывает мою руку и, неотрывно глядя в глаза, очень медленно целует каждый пальчик. А потом резко подтягивает ещё ближе и буквально впивается в губы с необъяснимым отчаянием и дикой жаждой. Наши дыхания сливаются в единое целое, и каждое движение губ, языка возносят на какой-то новый, неизведанный уровень блаженства…

– Не хочу уходить, – хрипло выдыхает Эртон, и вибрация чарующего мужского голоса волнами бежит по телу, вызывая трепет и томление, – Но… надо.

Стальные глаза плавятся страстью пополам с тоской, медленно обрисовывают моё лицо, словно стремясь запомнить каждую чёрточку…

Я чувствую – он что-то не договаривает, как и чувствую, что задерживать нельзя.

Нельзя просить остаться.

Ничего нельзя.

В груди глухо заворочалась невыносимая боль. Нет, всё не может закончиться так. Это было бы слишком жестоко.

– Я буду ждать тебя… Возвращайся!

Вот всё, что сумела сказать, сдерживая рвущиеся слёзы…

***

Теперь Эртон догадывался, как вышвырнуть Вальди-Касла за пределы не только Безара, но и всего мира. И в эту минуту он точно знал, где находится псевдо-король – как если бы кто-то протянул невидимую нить, намертво связавшую двух жнецов.

Перемещаясь в тронный зал королевского дворца, Эртон вспоминал нежные черты лица Тайлин и думал о том, что им не суждено быть вместе… Хотя буквально пару дней назад он надеялся, что стоит на пороге счастливой жизни с любимой.

Что ж, подоспело ещё одно доказательство – нет ничего более зыбкого и нерационального, чем надежда. Лишь бы Тайлин была счастлива, когда ему придётся уйти за Грань. Пусть в его жизни оправдается хотя бы одна надежда. Последняя…

Первый жнец сидел на троне, закинув ногу на ногу, и хмуро разглядывал пустоту перед собой. В его руке лениво покачивался серебряный фужер, усыпанный сверкающими бриллиантами. Увидев незваного гостя, псевдо-король встрепенулся и сфокусировал на нём слегка хмельные глаза.

– Ай-яй-яй, льер Уорен Карнар. К королю и без доклада? Где ваши манеры?

– Ты ошибся самую малость, Ваше Величество. Льер Эль-Бренус, если угодно.

Фужер в длинных пальцах на секунду замер, но тут же продолжил неторопливые покачивания.

– Неужто вспомнил? – с наигранной задумчивостью проронил Вальди-Касл, – а не должен был, не должен… Старе-ею… С чем пожаловал? Поди убивать пришёл?

– Я не настолько наивен, чтобы пытаться убить бессмертного. Хотел спросить – почему ты не стал убивать меня?

– Неужто досточтимый льер Эль-Бренус всё по-онял, во всём разобра-ался?

Первый жнец издевательски растягивал слова, а Эртон смотрел на него и удивлялся – как он мог поверить ему когда-то? Как не понял, что этого человека не волнует благополучие Безара, что его цель прямо противоположная?

– Ты всех считаешь законченными олухами, Ваше Величество. Впрочем, неудивительно.

И Эртон усмехнулся. Что ж, в какой-то степени псевдо-король прав.

– А зачем мне убивать тебя? – слишком светлые, почти прозрачные глаза сузились до колких ледышек, – Чтобы остаться одному? Разумеется, для меня в этом нет ничего страшного, но… Зачем?

– Тем не менее, подкачать силу Его Величество не забыл. Очевидно, на всякий случай?

– Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

Равнодушный взгляд первого жнеца превратился в испытующий, он даже немного подался вперёд, демонстрируя вполне явный интерес. Эртон выразил согласие на сделку лёгким кивком.

– Знаешь, а ведь ты меня удивил, – Вальди-Касл вновь по-барски развалился на троне, – Первое время все новоприбывшие не могут вытерпеть боль, которую приносит с собой суть жнеца. Кто-то, чтобы хоть немного унять внутренний жар, идёт убивать сам, а кто-то опускается до того, что умоляет убить его. И только ты у нас само спокойствие и невозмутимость. Поведаешь секрет?

Слова Вальди-Касла рассмешили. Впрочем, улыбаться Эртон не стал, но ответить – ответил:

– Моя магия очень сильна и нестабильна. Приходится сдерживать. Всю жизнь.

Псевдо-король глубокомысленно покивал.

– Сказалась тренировка, значит. Понимаю. Ответ на твой вопрос – баланс. Ты ведь уже понял, что остался жнецом, но без боли и жажды постоянно ощущать чужую смерть?

– Да, – упоминать пару интересных тонкостей нового состояния Эртон не стал. Ни к чему.

Вальди-Касл некоторое время внимательно изучал лицо второго жнеца, словно увидел впервые, словно хотел найти в нём что-то определённое, что-то… необычное. И, похоже, увидел-таки, потому что вдруг с силой швырнул фужер, который пролетел через весь гигантский тронный зал и, впечатавшись в противоположную стену, превратился в бесформенную серебряную массу, до отказа напичканную чистейшими бриллиантами.

– Как мне всё надоело! – воскликнул он, вскакивая на ноги и беспорядочно заметавшись по залу.

И без того мрачный Эртон ещё больше нахмурился, пытаясь понять, что происходит. Непоследовательное поведение противника вызывало безотчётное желание напасть, но маг игнорировал его, чувствуя, что сейчас это будет неправильно.

– Бессмертие – не награда, а бич, – меж тем почти шипел псевдо-король, – Слышишь, Эль-Бренус? Бич! Который жалит и жалит, жалит и жалит. И с каждым годом всё сильней! И не скрыться от него, не убежать. Понимаешь ты это, льер Эль-Бренус, или нет? Да где тебе!

Он небрежно махнул рукой и уселся обратно на трон. Достал из воздуха ещё один точно такой же фужер и одним махом выпил его до дна.

– Так вот, скажу тебе по секрету, – громко прошептал Вальди-Касл, отправляя и этот фужер в полёт точно по направлению предыдущего, – второй жнец вовсе не обязателен. Его меч опущен.

«Его меч опущен». Меч опущен…

– Так пресвятые… – едва слышно произнёс Эртон, сражённый собственной догадкой.

– Да. Лунная богиня и Первый жнец. Влюблённые друг в друга, амбициозные боги. Оба не желали идти на уступки даже в самой малости. В конце концов, поспорили, кто сумеет оказывать большее влияние на простых смертных. Второй жнец был выбран из людей и получил некоторые преференции. Правда, делать его бессмертным не стали и добавили немного боли, чтобы не забывался. Богиня создала служительниц, которые проводили её силу. Служительниц было больше, так как сила богини в разы слабее силы Первого жнеца. Игра предполагалась короткая, но затянулась, игроки возненавидели друг друга, и получилось то, что получилось. Богиня, кстати, давно сбежала. Вот так-то, досточтимый льер Эль-Бренус. Что ты теперь скажешь?

По мере того как Вальди-Касл говорил, Эртон ощущал, что окружающий мир начал дрожать и плавиться, будто теряя стабильность. Обычно так проявлялся его собственный гнев.

– Если вы сами затеяли всё это, тогда о каком балансе речь?

Теперь маг, отпустивший на волю разбушевавшиеся эмоции, говорил отрывисто и зло. Аристократически правильное лицо сковала маска ненависти, губы кривила презрительная усмешка, бесстрастные стальные глаза пылали ледяным огнём.

Первый жнец некоторое время непонимающе смотрел на Эртона, а потом расхохотался.

Громко. От души.

– «Вы»? Мне не почудилось? Ты сказал: «Вы»? Думаешь, я и есть тот Первый жнец? Разумеется, это не так, Эль-Бренус. Он тоже давным-давно ушёл. А тот баланс, о котором я сказал, необходимо поддерживать, потому что иначе этот мир и вовсе распадётся на несчётное количество мельчайших частиц. Богиня и Первый жнец сыграли злую шутку, а отдуваться приходится нам с тобой.

– Я отлично знаю, что ты тоже можешь уйти за пределы этого мира, Вальди-Касл, – заметил Эртон, который всё ещё не доверял своему собеседнику.

– И это понял? Ты быстрый малый, – присвистнул псевдо-король, – Да, я могу уйти туда, где не будет необходимости уничтожать миллионы жизней. Переродиться в простого смертного. Но, надеюсь, ты понял и то, что для этого мне нужна душа-проводник. А ею может стать только второй жнец.

– Да, я понял и это.

– И готов пожертвовать собой?

– Полагаю, если уйдём мы оба, игра Лунной богини и её возлюбленного закончится.

Но Вальди-Касл так горько усмехнулся, что от этой усмешки у Эртона защемило сердце. Он понял, что нынешний первый жнец и вправду не врёт. Возможно, впервые в жизни.

– Всё не так просто. Видишь ли, я ведь тоже стал проводником для своего первого жнеца. И что из этого вышло? Я занял его место. Сам стал первым жнецом. Теперь-то я понимаю – мой предшественник всё знал заранее, но так устал, что бросил меня в это пекло. Кем бы я ни был, я не хочу тебе того же.

– Ты можешь убить меня и воспользоваться моей душой, как проводником.

Вальди-Касл впервые посмотрел на Эртона с недоумением, будто не верил своим ушам.

– А если я обману тебя? Убью, но уходить не стану?

Маг не успел ответить.

– Моему сыну не придётся умирать. Я могу стать твоим проводником, убийца.

В тронном зале появился ещё один человек. Он шел вперёд размашистым уверенным шагом, в нетерпении сжимая и разжимая кулаки. И выглядел почти как Эртон, разве что радужка его выразительных глаз сверкала не глубоким серым, а тёмно-синим цветом.

– Сарго-он? Ах, какая встреча! – немедленно разулыбался Вальди-Касл, – А я-то всё думаю, когда ты соизволишь выползти из своего убежища, мой старый недруг. Что ж, полагаю, это может сработать. Ты мёртв. В твоих венах когда-то текла та же кровь, что у второго жнеца, ваши души родственны.

– Думаешь только о себе, – губы настоящего, но давно мёртвого короля сковала презрительная усмешка, – Ты уничтожил нашу страну. Каково будет Эртону возвращать трон и своё истинное имя, об этом ты подумал?

– Почти все участники заговора находились под заклятьями разного свойства. Мне больше нет до них дела, поэтому заклятья уже сняты, – холодно ответил Вальди-Касл, – Полагаю, остальные проблемы твой сыночек вполне способен решить самолично. Не маленький. Ещё вопросы?

Старший Эль-Бренус промолчал.

Эртон смотрел на отца и не знал, что сказать. Все слова казались слишком банальными, слишком мелкими. Они бы не отразили всей меры его благодарности, и даже более того – могли оскорбить её своим звучанием.

– Ничего не говори, – внезапно твёрдо произнёс бывший повелитель Безара. Он весь буквально лучился гордостью за своего сына, – я всё вижу в твоих глазах. Мне давно пора уходить, а у тебя впереди вся жизнь. Будь счастлив.

– И береги Тайлин, – серьёзным и наставительным тоном добавил Вальди-Касл.

Отец и сын в недоумении повернулись к первому жнецу, который невозмутимо смотрел куда-то вдаль.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что тоже полюбил её? – криво улыбнулся Эртон, нечеловеческим усилием воли подавив ревность, полыхнувшую в груди жарким пламенем.

– Нет, конечно. Я давно не способен любить. Не мог, даже когда хотел этого больше всего на свете, – в ледяных глазах мелькнула и растаяла вспышка боли, – Просто… эта девочка заслужила счастье. Дай его ей.

И после секундного молчания, жнец тихо попросил:

– А теперь сделай это…

Спустя минуту тронный зал королевского дворца опустел.

Первый жнец вышел за пределы мира. Однако, мёртвая душа-проводник не дала своему врагу начать новую жизнь. В тот момент, когда Саргон Эль-Бренус прекратил своё существование, Вальди-Касл тоже обрёл вечный покой.