Глава 22

Эртон медленно приходил в себя, качаясь на волнах совершенно противоположных ощущений, раз за разом сменяющих друг друга. Первое было родом из детства – состояние упадка, жуткой, сводящей с ума усталости, которое он испытывал, когда приходил в себя в отвратительной белой комнате после откачки магии. Второе – состояние абсолютной наполненности, бурлящей силы, плещущей через край. Это ощущение он испытал в полной мере перед крепостной стеной Безара, когда его буквально вытащила с того света Тайлин…

Сегодняшний короткий бой в Солнечной гостиной закончился тем, что венценосный жнец бежал с места сражения. Справедливости ради надо сказать, Эртон на тот момент тоже выложился по максимуму, и неизвестно, чем могла закончиться битва, если бы не бегство короля. Почему Вальди-Касл предпочёл уйти, он так и не понял. Лишь в последний момент, теряя сознание, сумел переместиться в Торрей.

А привела его в чувство снова Тайлин.

Тайлин…

Он вспомнил, что именно чуть не сделал с отважной девушкой под внушением паразита, поселившегося внутри, и нахмурился. Она всё ещё здесь или исчезла, когда поняла, что он не справляется?

Зрение ещё не восстановилось. Эртон прижал ладонь к груди и только тогда почувствовал, что невыносимое жжение, которое изъедало сердце, словно червь-точильщик, притупилось, но зато в левом предплечье глухо ворочалась острая боль.

– Эртон, – позвал незнакомый голос, и маг инстинктивно поставил все возможные щиты, недоумевая, как этот человек сумел пройти защиту замка, и почему присутствие чужака не ощущается на магическом уровне.

– Тебе не нужно опасаться меня. Я – твой отец.

Благодарение пресвятым Гонсу и Толгафу, зрение вернулось, и Эртон даже присвистнул (не вслух, конечно), увидев, кто назвался его отцом.

– Не знал, что у верного пса Его Величества есть чувство юмора.

– О да, – совсем не обиделся первый слуга короля, тот самый, с которым Вальди-Касл около ста лет назад пришёл на коронацию, – Его Величество тоже был уверен, что я – его верный пёс.

Эртон с таким неприкрытым скептицизмом смотрел на черноволосого мужчину, что тот покачал головой и мягко улыбнулся.

– Думаю, наш разговор будет более продуктивным, если я предъявлю доказательства своего отцовства. Но сначала будет правильным перенести твою невесту на диван. Бедной девочке несладко пришлось.

Маг резко обернулся, впрочем, не забыв ещё немного усилить щиты – на всякий случай, – чем заслужил порцию тихого смеха со стороны пса короля.

Тайлин лежала на полу, сжавшись в трогательный клубочек и выглядела такой беззащитной, что хотелось спрятать её куда-нибудь подальше, укрыть от всех бед. Тонкая бледная рука испачкана запёкшейся кровью… Эртон бережно перенёс девушку на диван и встал рядом, заслонив собой от сомнительного субъекта.

– Говори.

Слуга короля кашлянул и заявил с неприкрытой иронией:

– Слушаюсь, сын.

Эртон никак не отреагировал на этот выпад, лишь плотнее сдвинул брови, начиная терять терпение.

– Скажи, в каком возрасте ты первый раз воспользовался тем проклятьем, которым вчера убил жнеца?

Такого вопроса маг не ожидал. Много лет назад, ещё до того, как настоящий Уорен Карнар предложил ему свою силу, Эртон убил проклятьем собственного изобретения одну девочку. Случайно. И после этого поклялся более не использовать его.

Он не стал отвечать на вопрос, но пёс короля, по-видимому, что-то сумел прочесть на невозмутимом лице и сделать правильный вывод.

– В далёком детстве, верно? Так вот, сын, это проклятье – фамильное. Родовое проклятье первой и единственной династии королей Безара. Я – Саргон Эль-Бренус. Ты – Эртон Эль-Бренус. Тот, кого ты убил много лет назад – кто бы он ни был, – не просто желал тебе зла, а собирался уничтожить. Проклятье защитило тебя.

И мужчина взмахнул рукой, показывая едва заметный жест – точку отсчёта того самого проклятья. Эртон слегка побледнел, но комментировать увиденное и услышанное не спешил.

– Пока я был в отъезде, Вальди-Касл проник во дворец, выкрал тебя и убил твою мать. А затем он нашёл меня, провёл за Грань и сделал своим слугой. Он просчитался в одном – думал, что сумел полностью подчинить мой разум, лишить воли. Но мне удалось оставить крохотный островок себя в глубине сознания. Оттуда я наблюдал за всем, что происходит, и когда увидел тебя, пришедшего во дворец, понял – скоро случится то, чего так опасался псевдо-король.

– Как ему удалось проделать всё это в одиночку? Разве у короля Безара недостаточно охраны? Как народ Безара принял чужака? Почему подданные не увидели, что настоящий король ходит в слугах самозванца? Ваши слова не похожи на правду.

Саргон отметил, что сын перешёл на уважительное «вы».

– Я нахожусь под иллюзией, которую сам снять не могу. И, конечно, Вальди-Касл проделал всё это не в одиночку, сын мой, – бывший король Безара горько усмехнулся, – Он несколько десятилетий готовил переворот, собирая сторонников подкупами, посулами и банальными угрозами. И провёл его виртуозно. Цель Вальди-Касла – война во всём мире, а Безар, в котором проживает бóльшая часть магов, был хуже, чем кость в горле. Мы не давали разразиться войне, сдерживали воинственный пыл соседей, и Вальди-Касл сделал всё, чтобы добиться своей цели.

Эртон скрипнул зубами.

– У него ничего не выйдет.

– Ещё немного, и выйдет, сын мой. В этот самый момент войска Фаррона подходят к Безару. Первый жнец хочет восстановить силы, которые ты ему знатно потрепал.

Гордость, с которой прозвучали эти слова, произвела на Эртона большее впечатление, чем демонстрация фамильного проклятья, которое он считал своим изобретением. В этот момент он окончательно поверил, что перед ним и впрямь родной отец.

– Мы должны сделать так, чтобы не вышло, – веско сказал маг, – Вы общались с ним долгие годы, наверняка выяснили его слабости.

«Зачем же иначе было проводить столько лет рядом с нашим врагом, отец?» – прочитал в прямом взгляде сына Саргон Эль-Бренус и кивнул.

– Всё так. Вальди-Касл излишне самонадеян, иначе не сказал бы ни слова при человеке, которого самолично убил и оставил при себе слугой-тенью. А он время от времени принимался беседовать со мной на самые разные темы, в том числе о своих особенностях первого жнеца. Разумеется, прямо ничего не говорил, лишь полунамёками да недомолвками, и всё же несколько десятилетий не прошли даром. Приложив должное усердие, удалось свести концы с концами и кое-что понять.

Бывший король Безара внезапно замолчал, будто заблудившись где-то глубоко в своих мыслях, затем встрепенулся и продолжил:

– Вальди-Касл не просто так гонялся за служительницами лунной богини. Он убирал с дороги этих женщин, предварительно забирая магическую основу, чтобы осталась лишь одна. Последняя. В древнем пророчестве говорится, что последняя служительница лунной богини – сама по себе сильнейший артефакт. Либо она станет точкой отсчёта для полной власти и абсолютного могущества первого жнеца, либо его победит второй жнец, который сумеет объединить силу жнеца и силу последней служительницы. Я уверен, что тебе это почти удалось.

Эртон нахмурился. Впрочем, хмуриться он не переставал в течение всей беседы, а тут совсем помрачнел.

– Что вы имеете в виду?

– Что ты чувствуешь сейчас? – ответил Саргон вопросом на вопрос.

– О чём вы?

– Тебя всё ещё сжигает пламя жнеца?

Эртон покачал головой.

– Нет. Сейчас почти вся боль сосредоточилась здесь, – он показал на предплечье, – Откуда взялась эта рана?

– Таким способом Тайлин привела тебя в чувство. Не помнишь?

– Нет.

– Она смешала твою и свою кровь, а её амулет служительницы связал воедино ваши магии. В настоящий момент ты уже не совсем жнец, а если завершить обряд, и вовсе станешь кем-то иным! Полагаю, что завершить обряд можно лишь одним способом – венчанием.

Эртон до боли стиснул кулаки, его лицо потемнело от досады.

– Вряд ли Тайлин захочет выйти за меня после того, что я чуть не совершил с ней. И не уверен, что суть жнеца исчезнет так просто.

– Она не исчезнет, а переродится. И Тайлин знает, что ты любишь её, – мягко возразил Саргон, – дай девочке самой решить, готова ли она соединить с тобой судьбу и разделить силу.

Поскольку Эртон промолчал, Саргон вновь заговорил:

– А теперь скажи, сын, откуда в тебе такое могущество? Наш род, род династии Эль-Бренус – очень силён, но даже сто лет назад я не сумел победить жнеца в битве один на один. Сейчас он стал сильнее, однако, ты заставил его бежать. Бессмертного!

Эртон на мгновение замер. В голове яркой вспышкой промелькнул тот детский сон, в котором к нему пришёл старый маг и передал свои умения и свою магическую силу. А потом всплыли слова, которые до сего момента он не знал, как расценивать. Не знал, как понять и к чему применить.

– Я видел твою судьбу, мальчик, – говорил старый маг в последнем наставлении, – Возможную судьбу. Судьбу, на которую нельзя влиять извне, иначе всё пойдёт прахом. Знай одно – именно ты сумеешь освободить наш мир от зла, которое изъедает его многие столетия. Но ключ ко всему – любовь и доверие. Полное доверие той, кто станет твоей избранницей.

Любовь… Доверие… До недавнего времени для Эртона эти слова были пусты, как нутро фарронского барабана. Ворвавшаяся в его жизнь зеленоглазая девчонка не сразу, но постепенно изменила всё. Теперь без неё даже воздух не мог наполнить лёгкие в достаточной мере. Без неё всё казалось пресным и ничтожным.

– Неважно откуда, важно, что эта сила есть, – ровным тоном сказал Эртон, и отец понимающе покивал.

– Не доверяешь, значит… Быть может, справедливо, хоть и весьма досадно… Но не будем отвлекаться. Нам следует кое-что прояснить. Скажи, ты сейчас тоже не чувствуешь первого жнеца? Должен, но не чувствуешь, верно?

– Вы правы, – прислушавшись к своим ощущениям, ответил маг.

– Значит, битва у стен Безара уже началась. Жнец восстанавливается, а пока он копит силу, обнаружить его невозможно. Нужно как можно скорее остановить битву, но я не представляю, как это сделать. Зато почти уверен, что знаю, каким способом можно избавиться от первого жнеца навсегда.

За разговором отец и сын не заметили, что Тайлин давно очнулась и внимательно слушает их беседу. Колдовские зелёные глаза сверкали решимостью.

– Остановить войска смогу я, – едва слышно произнесла девушка, и мужчины резко, как по команде, обернулись, – вернее, мы с тобой, Эртон.

***

Эртон испытующе смотрел на меня, а я скрестила пальцы наудачу.

Главное, чтобы поверил…

Если сейчас скажет: «А как ты это сделаешь? А ты уверена?»

Что я отвечу?

«Я так чувствую. Просто поверь…»

Звучит, как полный бред.

Но маг вообще ничего не сказал. Шагнул к шкафу, тому самому, который мне не поддался, и без всяких затруднений, без ключа и видимых глазу заклинаний открыл его, вытащил целительный камешек и вернулся ко мне.

– Дай руку.

– Постой, – резко остановил Эртона отец и по совместительству мой спаситель – я точно знала, что моя вторая жизнь в новом мире оборвалась бы, не зажми я кулон в соответствии с его инструкцией. – У вас магические раны. Думаю, до венчания не следует их заживлять.

Стальные глаза Эртона блеснули откровенным недовольством. Он не смотрел на отца. Он смотрел только на меня.

– Тайлин, тебе больно?

– Да.

Услышав честный ответ, мужчина сжал зубы, острые скулы обозначились ещё чётче, на них заиграли желваки.

– Тогда исцеление важнее.

Он протянул камень. Плоский, тёмно-жёлтого цвета и совсем прозрачный, красивее дорогого качественного янтаря.

– Нет, – протестующе качнула головой, в душе радуясь, что ему не всё равно, – нужно закончить то, что начали не мы, но за что несём ответственность. Прости за ненужный пафос.

Правый уголок резных губ чуть дёрнулся вверх, обозначив подобие улыбки, но взгляд мужчины вновь стал испытующим и предельно серьёзным.

– Ты действительно готова выйти за меня, Тайлин? Несмотря ни на что?

Господи, какое счастье снова видеть его нормальным.

– Да, готова. Если ты и правда хочешь, чтобы я стала твоей женой…

***

Мы стоим перед алтарём.

В любом уважающем себя замке Безара имелось собственное святилище для проведения значимых обрядов. В Торрее таковым был гигантский зал с фигурой печально улыбающейся женщины высотой со Спасскую башню. По обе стороны от неё стояли хмурые мужчины с пронзительными глазами. Один держал в правой руке поднятый вверх меч, левую прижимал к груди. Правая рука другого покоилась у сердца, левая держала сияющий меч, опущенный клинком вниз.

– Кто это? – шёпотом спросила Эртона, кивая на длинноволосую красавицу и её сопровождающих.

– Пресвятая Асиэль и её братья, пресвятые Гонс и Толгаф.

Боги этого мира? Вот так встреча…

Женщина, как сильный магнит, притянула мой взгляд и не отпускала. И чем дольше я смотрела, тем больше видела интересных деталей.

Поблескивающие серьги в виде полумесяцев…

Кулон на груди точь-в-точь как у меня…

Длинные волосы перетянуты лентой, сверкающей звёздами…

Так это и есть Лунная богиня или мне уже мерещится чёрт-те что из-за всей этой катавасии?

– Повернитесь лицом друг к другу, – торжественно объявил Саргон, и я вздрогнула от звука его глубокого голоса – таким в самый раз смертные приговоры читать, вышло бы о-очень убедительно, – Эртон положи правую руку на алтарь, Тайлин – ты левую.

Мы вложили ладони в едва заметные углубления белого камня, и он на мгновение ослепительно вспыхнул. Дальше всё происходило как во сне.

– Вместе повторяйте слова брачной клятвы: «Перед лицом Истинной магии, Пресвятых Асиэль, Гонса и Толгафа я открыто говорю о своей любви к тебе. Твоя жизнь – моя жизнь. Твой свет – мой свет. Твоя тьма – моя тьма. Я разделяю твою судьбу, какой бы она ни была. Даже смерть не посмеет разлучить нас».

Мы послушно проговариваем слова клятвы, но себя я не слышу. Я слышу только Эртона – его удивительный чарующий голос медленно пробирается под кожу, проникает в каждую клеточку… Неотрывный взгляд ласкает моё лицо…

Всё вокруг перестаёт существовать.

Я вижу только его – моего будущего мужа. Мужчину, которого люблю так сильно, что рядом с ним внутри всё трепещет, поёт и даже немножко болит от невыносимого счастья. Мы стоим очень близко, я чувствую его до невозможности притягательный запах – хочется уткнуться носом в шею и дышать, дышать, дышать…

Невероятно, но факт – слова клятвы звучат не в пустоту необъятного зала. Они в прямом смысле оживают и летят в совершенно конкретном направлении – к Лунной богине. А когда беззвучно погружаются в блестящий выпуклый кулон, я хватаюсь пальцами за виски, потому что голова начинает раскалываться на части. На ладони открывается рана, и из неё неправдоподобно сильным потоком хлещет свежая кровь, орошая крупными каплями лицо.

Глянула на Эртона – рукав его рубашки стремительно краснеет от расплывающегося пятна крови.

– Скорей прижми руку к ране Эртона, слышишь, Тайлин? – приказывает старший Эль-Бренус, – до завершения обряда венчания осталось совсем чуть-чуть.

Я не спорю – цепляюсь за предплечье почти мужа, который обнимает меня и целует – нежно, глубоко, не стирая с губ алые капли. Во рту немедленно разливается острый солёно-металлический привкус.

– Ну всё. Теперь ты не сможешь жить без меня, потому что попробовал вкус моей крови, – слегка отстраняюсь и неловко шучу, чтобы скрыть смущение и разрядить атмосферу, которая почти звенит от напряжения.

– Я давно не могу жить без тебя, – без улыбки отвечает Эртон, притягивая обратно властным, собственническим движением, – и твоя кровь здесь совершенно ни при чём.

Оглушённая биением собственного сердца, я изумлённо рассматриваю своего мужа. В нём что-то неуловимо изменилось… Но что? И почему жёсткий взгляд стал таким решительным и одновременно любящим? Он словно собрался… попрощаться со мной? Пожертвовать собой ради какого-нибудь великого бла-бла-бла, как в дешёвом дамском романе?

Да ну, не может быть. Показалось!

Точно показалось.

– Тая, пора остановить битву Фаррона с Безаром. Я знаю – ты сможешь. С моей помощью.