Глава 21

Я была уверена, что мы с Джерманом появимся в нескольких метрах над полом. Приготовилась к боли и жутким последствиям падения, но, к счастью, магия перемещения сработала иначе. Мы появились прямо на тёплом пушистом ковре моей комнаты.

Комнаты в Торрее.

Надо же… Второй раз в критический момент я инстинктивно стремлюсь сюда.

Джерман был без сознания. Белоснежную рубашку покрывали свежие алые пятна, но кровь из раны на шее больше не текла.

– Ура!

– Тайка вернулась! – послышались звонкие детские голоса.

Конечно! Духи замка не могли не заметить вторжения чужаков.

– С кем это ты? – удивлённо спросил Прот.

– Как я рада вас видеть! – наконец, хоть что-то приятное в этот сумасшедший день – довелось встретиться с дорогими моему сердцу мальчишками, – Это мой отец.

Я наклонилась и осмотрела Джермана – казалось, будто он просто спит. Пульс ровный, дыхание спокойное. А когда разогнулась, увидела, что ангелочки-блондины, которые всего лишь минуту назад улыбались, почему-то дружно хмурятся.

– Зачем ты нас обманываешь? – в бесхитростном взгляде Алдана читалось недоумение, – этот человек не может быть твоим отцом.

Ой-ё… Совсем забыла, как быстро меня раскусил дух Линна-Лукко – едва увидел. Но при Джермане-то затевать беседу на столь щекотливую тему не стоит. И как сказать правду?

– Я всё объясню, но давайте поговорим в другой комнате, хорошо?

Мальчишки настороженно кивнули.

– Я хочу помочь отцу, – и не обращая внимания на Прота, который уже открыл рот, чтобы возразить, закончила мысль, – У вас есть аптечка?

– Что такое аптечка? – Алдан выглядел озадаченным.

– Ну-у, нечто вроде коробки с лекарствами.

– А-а… У нас не аптечка, у нас целебница.

– Это кладовая комната с лекарственными снадобьями, отварами, настойками и другими полезными штучками для лечения недужных.

Ну да. В таком большом замке размах должен быть соответствующим. Коробка – это чересчур мелко…

– Я бы хотела взять там что-нибудь для исцеления отца, а заодно поговорим. Только переместиться-то у меня не получится. Я же в целебной ни разу не была, – протянула с сомнением.

– Нет ничего проще! – к Алдану уже вернулось хорошее настроение, – в центре комнаты находится продолговатый камень, который используют для подпитки артефактов.

– Представь яркое жёлтое пятно – и окажешься там. Не перепутаешь, – присоединился к брату всё ещё напряжённый Прот.

– Хорошо, попробую.

Перемещение прошло гладко.

Так называемая целебница оказалась просторной комнатой, центр которой занимал длинный плоский камень ядовито-жёлтого цвета. У круглого окна притулился уголок из стола, стула и дивана, а стены сплошь уставлены шкафчиками с одинаковыми, скучными коричневыми бутыльками. Без надписей.

Интересно, и как в них разбираться?

– Рассказывай, – требовательно скомандовал Прот, не дав толком рассмотреть обстановку.

Сейчас он вовсе не был похож на маленького мальчика. Скорее, на генерала, по недоразумению вселившегося в детское тело.

Я рассказала всё без утайки, с радостью наблюдая, как успокаиваются лица мальчишек, как становятся, с одной стороны, восторженными, с другой – озабоченными.

А, стоило мне замолчать, духи заговорили наперебой, как обычно, дополняя друг друга.

– Теперь понятно, почему ты перемещаешься по нашей изнанке!

– Ты ведь сумела проскользнуть по изнанке миров! Конечно, наша изнанка для тебя пара пустяков!

– Я не слыхивал ещё, чтобы люди из других миров к нам захаживали.

– Не бывало такого, вот и не слыхивал.

– Может быть, они хорошо скрывались? – рискнула предположить я.

– Ну не зна-аю… – протянул Алдан и хотел сказать что-то ещё, как вдруг встрепенулся и переглянулся с братом.

– Хозяин! – хором воскликнули духи.

Я даже не успела испугаться – всё-таки вторглась без приглашения, – как, мгновение спустя, на диване появился Эртон.

Без сознания, весь в крови. Я бросилась к нему.

– Что с хозяином, Тайка? – хором воскликнули мальчишки.

– С плохим человеком повздорил. Нужно ему как-то помочь.

Я требовательно посмотрела на духов.

– Вы разбираетесь во всех этих настойках?

Ангелочки лишь пожали плечами.

– Кровь надо смыть, – подумав немного, открыл Америку Прот, – если хочешь, можешь позвать лекаря.

– Да, в Торрее есть лекарь. Рист Бейл.

– Правда, он туповатый, да и лечит только прислугу.

– Хозяин всегда справляется сам.

– Нет, не надо, – решила я, закатывая рукава, – давайте сначала и правда смоем кровь и посмотрим, насколько всё серьёзно.

Под руководством духов, которые знали всё и вся, но почему-то не разбирались в алхимических бутылочках, нашла таз, воду и подходящую тряпочку. Уселась на стул и аккуратно смыла кровь с лица – на лбу, у линии роста волос обнаружилась глубокая рана, – а потом расстегнула мокрую от крови рубашку и ахнула…

Твёрдую мускулистую грудь, рёбра и живот мага покрывали шрамы. Старые, давно зажившие и совсем свежие, из которых толчками сочилась густая алая кровь. Длинные, тонкие и острые – будто кто-то резал кожу отточенными кинжалами. А ещё точечные багровые, как если бы из плоти вырвали кусок каменных, но живых мышц или проткнули тело острым, широким в диаметре копьём.

Элисия говорила, что шрамы от сильной магии невозможно убрать ничем… Это же сколько его били магией, страшно подумать.

Губы задрожали, перед глазами стало мутно от слёз, и я начала осторожно смывать кровь с тела Эртона. Он не шевелился и дышал прерывисто и тяжело, словно ему не хватало воздуха.

– Тайка-а, – тихонько позвал Прот, словно боялся спугнуть тоску-печаль, притулившуюся рядом со мной на краешке дивана, – Я вспомнил. В этом шкафу лежат камушки, которые хозяин прикладывал к ранам. Попробуй.

– И не плачь, пожалуйста, – попросил Алдан, кажется, тоже всхлипнув.

Я послушно вытерла слёзы и подошла к шкафу из тёмно-красного дерева. Его дверцы были стеклянными, правда, стекло матовое и совершенно непрозрачное.

Дёрнула ручку – заперто. В растерянности обернулась к духам.

– Разбить, что ли?

Мальчишки вытаращили глаза.

– Ну-у… Наверно, хозяин не расстроится.

– Конечно. Ты ведь его спасёшь, – не совсем уверенно поддержал брата Алдан и подлетел к столу, на котором стояла массивная каменная ваза. Пустая.

– Вот, глянь.

Но тут мне в голову пришла совершенно гениальная идея.

– А какого цвета целебные камушки?

– Жёлтенькие.

– Ну вот! Отлично!

Мальчишки непонимающе переглянулись.

– Что, если перенести Эртона на тот большой камень? Как думаете?

– А-а, хм-м…

– Можно, да только вот нам нельзя…

– Мы не имеем права вмешиваться в жизнь хозяина, – сокрушённо закончил Прот, – совсем-совсем.

Ну ладно. Попробую сама.

Пыхтя, как паровоз, я стащила мужчину с дивана, стараясь не думать о том, что делать, если ничего не выйдет, проволокла по полу – тяжеленный-то какой, ужас! – и с грехом пополам затащила на камень. В длину и в ширину магический постамент в самый раз подходил для крупного человека и был довольно-таки низеньким, но всё равно втащить Эртона получилось лишь с третьей попытки.

Духи слегка покраснели – неужто застыдились, что не могут помочь? – но наблюдали за моими потугами со спортивным азартом.

– Ура! – воскликнули хором, когда эпопея под названием «Перенеси (пардон – перетащи) хозяина Торрея с дивана на волшебный камушек» благополучно завершилась.

То, что я была права, стало ясно сразу – по тому, как мгновенно зарумянилось бледное лицо мага, и по тому, как засветился камень, сменив ядовитый жёлтый цвет на тёмно-красный.

А ещё… Непонятно, с какой стати, именно в этот момент без всякого предупреждения в сознание буквально вломились слова Шелы из давнего видения: «Едва почувствуешь малейшую тягу к мужчине, непременно возьми каплю его крови, нанеси на артефакт, и если кровь станет чёрной – беги!»

Я чувствовала к Эртону много больше, чем просто тягу, у меня не было ни малейшего сомнения в том, что он не имеет никакого отношения к жнецам… Ну да ладно! Для очистки совести, так сказать – раз уж Шела так настойчиво умоляла дочь проверить своего избранника.

Раны на теле мужчины стремительно заживали, но я успела-таки окунуть кулон в самую глубокую, и теперь, вытаращив глаза, смотрела на кровь, которая стала угольно-чёрной…

Ужас… Это невероятно, чудовищно! Судьба не может, не имеет права быть такой жестокой… Я уже готова была разрыдаться, как вдруг кровь вернулась в родной, алый цвет.

Прошло секунд тридцать – и снова адский мрак…

Ещё чуть-чуть – и опять обычная кровь…

Ужас сменился недоумением. Но ведь король до чрезвычайности обрадовался, когда увидел Эртона… Вероятнее всего, как раз из-за того, что Эртон стал жнецом. Тогда почему кровь меняет цвет? Эртон – жнец, но не совсем?

Надежда, на которую мой любимый маг очень настойчиво просил не рассчитывать, уже лежала в отключке, а теперь капельку пришла в себя и подняла голову – быть может, не всё потеряно?

Вспомнились слова Шелы о том, что в жнецах течёт Проявленная Смерть, а в хранительницах – Проявленная Жизнь. О том, что мы – противоположности друг друга.

Противоположности…

А, что, если всё не совсем так? Если Проявленная Жизнь и Проявленная Смерть – нечто вроде живой и мёртвой воды? Мёртвая вода заживляет раны, живая – возвращает смертельно раненому жизнь.

Что, если Проявленная Жизнь и Проявленная Смерть вместо противоборства должны дополнять друг друга? Есть ли хоть какая-то вероятность того, что хранительницы зря боялись жнецов? Может быть…

Мои размышления прервал Эртон. Он, наконец, очнулся и резко сел. По-боксёрски размял шею и, окинув цепким взором комнату, сфокусировался на мне.

– Тайлин, ты в Торрее.

Он не спрашивал. Он утверждал.

На всякий случай кивнула, вздрогнув от того, как маг поднялся с камня – неприметным, до ужаса ловким, каким-то звериным движением, – и встал напротив меня. Его сильный мускулистый торс был чуть ли не сплошь испещрён множественными шрамами. Слава богу, зажившими.

– Эртон, я…

– Тайлин, сейчас тебе надо уйти, – в стальных глазах заклубилась тьма, а голос существенно понизился и завибрировал, – сейчас ты чересчур подходишь для того, чтобы восстановить и многократно приумножить силу.

Я посмотрела на кулон – кровь на нём перетекла из красного в чёрный цвет.

Как было сказано в книге хранительниц богини? Которая ничего не объяснила, лишь накормила смутными намёками:

Любовь – источник.

Спокойствие – дверь.

Доверие – ключ.

Любви столько, что в ней можно захлебнуться…

Совершенно нелогично и, очевидно, глупо, но доверие к этому человеку было абсолютным.

Осталось выстроить дверь из моего полного, непоколебимого, тотального спокойствия. И осознание этой необходимости переключило невидимый тумблер…

По мере того как глаза мага затапливала холодная ярость, во мне росло чувство покоя.

– Немедленно уходи, Тайлин, – прохрипел Эртон.

На его лице отразилась нешуточная внутренняя борьба, кулаки сжались добела, тело мелко дрожало.

– Уходи же! – зарычал маг, – Иди в свою комнату. Я могу сдержаться и не пойти к тебе, но не сумею сдержаться рядом с тобой. Ещё немного, и я за себя не отвечаю.

– Нет, – твёрдо сказала я, абсолютно уверенная в том, что поступаю единственно верно, – Не смей праздновать труса!

При этих словах мрачное сияние в глазах Эртона стало нестерпимым – будто в его зрачках раскрылось жерло вулкана, извергающего лаву, – теряющий над собой контроль маг был по-настоящему страшен…

– Не боишься, девочка? – он уже скорее шипел, чем говорил.

От чарующего голоса остались лишь рожки да ножки. От хорошо знакомых, стальных, жёстких, но человеческих глаз не осталось вообще ничего – на меня смотрел жуткий монстр, без души, без капли тепла. А к уже привычному умопомрачительному запаху примешался терпкий запах крови…

Хотелось отшатнуться и бежать без оглядки, но вместо этого я, ничуточки не боясь, взяла его за руку – она была обжигающе горячей, – и твёрдо сказала:

– Я полюбила настоящего мужчину. Сильного, способного смести полчища врагов! Не только внешних, но и внутренних. Я уверена в тебе. Я буду верить в тебя, даже если ты сам в себя не веришь. Я знаю, что ты справишься.

Монстр, в которого превратился Эртон, расплылся в улыбке… Вернее, жуткую маску, которая заменила привлекательное мужественное лицо, нещадно перекосило в попытке улыбнуться.

Не будь я такой спокойной в этот момент, и не будь от природы слегка пофигисткой – это качество давало о себе знать редко, но всегда вовремя, – сейчас точно дала бы стрекача.

Мужчина рванул меня за руку и властно прижал к раскалённому, как сковородка, телу, а тёмный, клокочущий лавой взгляд загипнотизировал так, что я почти забыла о необходимости дышать – спохватилась, когда лёгкие начало разрывать от недостатка воздуха…

– Полюбила? – Прошептал он прямо в губы, вызывая безотчётную волну дрожи и торжественное шествие мурашек, – Значит, с радостью поможешь своему возлюбленному обрести могущество. Верно, Тайлин?

И в следующее мгновение он впивается в мой рот безумно страстным, сокрушительным по напору поцелуем. Перед глазами ярко вспыхивает белое пятно… ещё одно… и ещё… Я чувствую, что начинаю стремительно терять контроль над собой – сознание утекает, как морской песок сквозь крупный дуршлаг, и шорох падающих песчинок отдаётся глухим эхо по всему Торрею.

В эту секунду я отчётливо понимаю – надо что-то делать.

Прямо сейчас, потому что через минуту будет поздно.

Не знаю, что там такое магичит мой любимый, сошедший с ума маг, но со мной совершенно определённо происходит нечто непонятное. И чтобы совсем не потеряться в странных, до боли приятных ощущениях, я с силой вдавливаю в собственную ладонь острый кулон хранительниц. По руке течёт и капает на пол тёплая кровь, Эртон едва заметно вздрагивает, но тут же с рычанием дикого хищника углубляет поцелуй.

Тогда я решаю идти ва-банк и, мысленно попрощавшись с жизнью, хорошенько размахиваюсь и вонзаю кулон в его предплечье. Стальные объятия мгновенно разжимаются, и мужчина падает, как подкошенный.

Рядом тут же материализуются духи замка, взъерошенные и бледные.

– Что ты наделала, Тайка? – шёпотом, будто нас кто-то может подслушать, бормочет Прот.

– Если хозяин умрёт, – всхлипывает Алдан, – Торрей исчезнет…

Но я их почти не слышу, потому что смотрю то на кулон, всё ещё зажатый в руке, то на свою рану. На моей ладони, в которую попала кровь Эртона, расползается безобразное чёрное пятно, а чёрная кровь на кулоне медленно-медленно, словно нехотя, перетекает в красный цвет.

Бросаюсь к магу – его рана в предплечье самая обычная, никаких адских проявлений…

Что ж такое происходит-то, а?

От мысли, что проклятье жнецов может ещё раз сменить носителя, меня бросает сначала в жар, потом – в холод. Давешнее состояние покоя улетучивается быстрее крепкого спирта и его место прочно занимает дикий страх, стремительно нарастающий, как гигантская волна, которой радуются экстремалы-сёрфингисты.

И в этот, совершенно неподходящий момент, в полной тишине звучит незнакомый голос. Натянутые нервы не выдерживают – я громко вскрикиваю и буквально отлетаю на несколько метров в сторону. А увидев хозяина этого голоса, отбегаю ещё дальше, потому что в целебницу пробрался слуга короля. Тот самый невзрачный, длинный и тощий мужчина с тёмными волосами, зализанными назад.

– Ты смелая девочка, – говорит он, а я, в стремлении хоть как-то защититься, обнимаю себя руками, – но того, что ты сделала, мало.

Ещё и духи-мальчишки не добавляют ни спокойствия, ни оптимизма. Напротив – галдят наперебой, пугая паническими нотками, которые то и дело прорываются в детских голосах:

– Тайка, будь осторожна!

– Мы не понимаем, как он сумел войти в Торрей!

– Хозяин намертво закрыл замок от посторонних…

– …собственной кровью!

– С чего вы взяли, что я вам поверю? – наконец, решаюсь вступить в диалог с незваным гостем.

В чёрных глазах незнакомца вспыхивает неприкрытое торжество. Удивительно, но сейчас его глаза не выглядят мёртвыми. Напротив – они пронзительно живые, искрящиеся и очень серьёзные…

– Тебе придётся поверить мне, дочка.

Что за чушь он несёт?

– Почему вы называете меня дочкой? Что за блажь?

– Потому что ты – невеста моего единственного сына.

Услышав эту информацию, я в изумлении вытаращила глаза и чуть не захлебнулась воздухом.

– Вы… отец Эртона?

– Сейчас вы отравили друг друга кровью, – меж тем продолжал чёрный, не отвечая на вопрос и не обращая внимания, какое впечатление произвёл своим сенсационным заявлением, – Но, видишь ли, в чём дело, Тайлин, хоть ты и владеешь магией, мой сын во много раз сильнее тебя. Это во-первых. А во-вторых, он жнец, а ты – служительница, сила жнеца так же многократно превышает силу служительницы лунной богини. Ещё немного, и ты погибнешь.

– Однако, упал он, а не я, – по-моему, псевдо-отец просто-напросто дурит меня, считая простушкой, которая поведётся на его откровенную ложь.

– Он упал, потому что его теперешняя суть – Проявленная Смерть. Но это ненадолго. Едва он очнётся, как Проявленная Жизнь, которая течёт в тебе, будет полностью поглощена его Смертью, и для тебя всё закончится.

– И что я должна сделать? – тихо спросила, почувствовав накатившую вдруг слабость.

– Всё очень просто. Замкни магический круг – зажми амулет служительниц между его раной и своей, чтобы объединить потоки вашей силы посредством крови.

Преодолевая всё усиливающуюся болезненную вялость (вдобавок перед глазами замелькали чёрные точки, и голова закружилась – того и гляди, свалюсь в обморок), подошла к Эртону, прижала кулон к его предплечью и благополучно отключилась.