Глава 7

Его первое детское воспоминание было не из приятных.

В тот момент он, будучи ребёнком пяти лет, сидел в углу туалета под самой дальней раковиной. Перед глазами маячила длинная чёрная трещина, сквозь которую непрерывно сочилась вода. Она лениво стекала по грязно-серому фаянсу на каменный пол такого же грязного цвета. Сердце прыгало в груди, как зайчик, заведённый волшебством, а в ушах всё ещё звенело от мальчишеских голосов:

– Ловите безарца!

– Мы поймаем тебя, урод!

– Тебе же хуже будет!

– Держите его!

Эртон бегал быстро, но выбежать за пределы детского приюта, закрытого всеми мыслимыми и немыслимыми заклинаниями – а он очень хорошо чувствовал магические плетения, – был не в силах.

Желанная пауза оказалась короткой – стукнула входная дверь, послышались семенящие шаги и под раковину заглянула лохматая черноволосая голова.

– Он здесь! Сюда, ребята!

Издав сей торжествующий крик, тщедушный информатор с кожей желтоватого оттенка и глазами навыкате на всякий случай отпрыгнул подальше от Эртона и начал корчить глупые рожи.

Вылитый чучвака*, только ещё противнее.

Топот остальной шайки не заставил себя долго ждать. Мальчики разных возрастов начиная с таких же пятилеток и не старше восьми, были как на подбор – все черноволосые, с болезненно-жёлтой кожей и выпуклыми чёрными глазами.

– Вот ты где, поганый безарец! Ребята, бей уродца!

Эртона вытащили из-под раковины и навалились всем скопом. Каждый хотел отвесить тумака пришельцу из другой страны, странной в их понимании, а потому вражеской, опасной.

После длительного путешествия в вонючем трюме морского судна сопротивляться не было сил, поэтому Эртон зажмурил глаза и, свернувшись калачиком, терпеливо ждал, когда всё закончится.

Неизвестно, сколько бы его били, но общему веселью помешал вовремя подоспевший наставитель приюта, который, собственно, и привёз сегодня Эртона в его новый дом.

– Довольно, воспитанники!

Кучка драчунов сей же миг распалась, оставив избитого мальчика лежать на холодном полу.

– Петрий! В этой группе ты старший! Каково главное правило в общении с игрушкой?

– Не заиграться! – бодро отрапортовал Петрий, огромные уши которого топорщились в разные стороны.

– Верно. Вам, наконец, повезло. У вас появилась своя игрушка, так будьте осторожнее. Помните, что полагается за её порчу?

– По-омним, наставитель. Мы больше не бу-удем.

Эртон с недоумением слушал угрюмый нестройный хор. Игрушка? Он – игрушка? Разве может быть игрушкой живой человек?

– Идите спать, воспитанники, а ты, игрушка, умывайся и тоже спать. Свою кровать ты знаешь.

Последовал топот ног удаляющихся мучителей, и всё стихло. Тогда мальчик медленно поднялся, стараясь не застонать от боли. Болело всё – от макушки до кончиков пальцев рук и ног. Он подошёл к зеркалу. Из серебристой глади смотрели огромные тёмно-серые глаза. Светло-каштановая чёлка намокла от крови и слиплась неопрятными прядями. На ровном высоком лбу багровел глубокий свежий шрам.

Эти мальчики, с неприятными рыбьими глазами и кожей цвета старого пергамента назвали его уродцем. Почему? Просто потому, что он другой? Не похож ни на кого из них?

Эртон осторожно промыл рану, затем, опасаясь каждого шороха, разделся, смыл следы побоев и ополоснул волосы. В неказистом шкафу нашёл серое полотенце в застарелых пятнах – видно, серый цвет был здесь любимым, – вытерся и надел обратно грязные вещи.

Идти в комнату, полную врагов, не хотелось, поэтому мальчик стоял перед зеркалом, смотрел на своё отражение и пытался вспомнить, что произошло.

Как и почему он оказался здесь? Прошлое мелькало цветными обрывками, будто кто-то дразнился, разбрасывая перед ним разноцветные обёртки от конфет. Сосредоточиться никак не получалось, хоть плачь.

Но плакать – это последнее, что стоило делать. Детство закончилось здесь и сейчас, в эту самую минуту. К тому же Эртон почему-то был уверен, что вообще никогда не плакал. Очередной «конфетной обёрткой» перед глазами всплыло доброе женское лицо:

– Посмотри, какой сильный малыш, – ласково говорила незнакомая женщина кому-то невидимому, – сейчас любой разрыдался бы, а он сопит и молча терпит.

– Хорошее качество для будущего боевого мага, – с гордостью ответил мужской голос без лица.

Кто эти люди? Быть может, мать и отец? Они говорили о нём.

Он – будущий боевой маг.

Эртон продолжал смотреть в зеркало, а внутри у него разгорался настоящий пожар. Пожар ненависти.

Он – боевой маг.

Осознание того, что произошло, разрасталось и крепло. Брови сошлись в сплошную линию. Тёмно-серые глаза совсем потемнели и начали сверкать расплавленным серебром, взгляд из наивно-недоуменного сделался въедливым, тяжёлым. Новые глаза на детском лице смотрелись совсем не по-детски.

Он – боевой маг.

Он отомстит.

Сначала всем и каждому, кто принимал участие в сегодняшней драке. Потом – тем, кто украл его жизнь.

Он разберётся со всеми.

Все они пожалеют.

Эртон очень хотел быстрой мести, но всё оказалось намного сложнее, чем рисовалось в радужных мечтах, потому что он попал вовсе не в обычный сиротский приют. Он попал в воспитательный дом, где мужчины, закалённые в боях и самолично проведшие множество секретных операций, муштровали будущих агентов Фаррона. С младых ногтей мальчиков и девочек отбирали по самым разным критериям, чтобы спустя годы тренировок они работали на территории Безара, творя всяческие непотребства, включая злостные провокации, жестокие убийства и воровство людей.

С магией у фарронцев было не очень, поэтому добытые с большим трудом маленькие безарцы становились не только тренировочными игрушками будущих агентов, но ещё источниками магической силы.

Каждую неделю Эртона водили в жуткую белую комнату, такую белую, что стоило войти, и глаза начинали слезиться. Всё, что в ней было – стол с подключённым магическим накопителем.

Мальчика заставляли лечь, и несколько часов заряжали артефакты. Для изменения внешности, для перемещения, для связи. Фарронские мучители не стеснялись маленького пленника, разговаривали при нём совершенно свободно, уверенные, что деться тому некуда.

Из этих разговоров он узнал многое. Например, что выкрасть его было большой удачей, потому что сила, текущая по его магическим каналам, намного выше, чем у всех, кого приводили раньше.

Узнал о том, как ненавидят фарронцы безарцев. За богатство, за силу, за долгую жизнь… Даже за красоту. Он видел, с каким затаённым восхищением смотрели на него совсем несимпатичные фарронские девочки и с какой страшной завистью – мальчики.

Узнал, что Фаррон уже много десятилетий готовит нападение на Безар, и останавливает их только то, что безарцы в отличие от фарронцев – сильные маги, а война с магами будет долгой и тяжёлой. И потому они ищут средство, которое поможет нейтрализовать боевых магов Безара.

Эртон хорошо чувствовал магические потоки. Бегущая по каналам сила искрилась и покалывала изнутри, но воспользоваться ею он не мог. Магия – не простая забава, она требует подчинения и долгого вдумчивого изучения.

Он хотел рассчитаться со своими обидчиками единым махом, но без магии это было невозможно. Поэтому пришлось идти к цели медленно, кропотливо выслеживая врагов по одному, начиная со своих ровесников. Ему удалось отомстить семерым, прежде чем фарронцы стали перемещаться тройками даже в туалет. Даже те, что постарше. Потому что никому не хотелось попасть в больницу на пару недель.

Маленький безарец был весьма горд собой и почти счастлив, хотя его дружно избивали всякий раз после очередного акта мести. Но калечить игрушку строго воспрещалось, и потому враги всегда были недовольны – синяки, ссадины и раны, беспрестанно цветущие на теле мальчишки, не могли удовлетворить их жажду крови. А победоносная улыбка на лице, которое оставалось красивым, даже покрытое шрамами, их откровенно бесила.

В конце концов, Эртону за строптивый характер дали прозвище – поломанная игрушка. Но и поломанным, он имел слишком высокую ценность, чтобы отправиться в утиль.

Кстати, драться приходилось постоянно – на ежедневных силовых тренировках, – но эти бои проводились под руководством опытного наставителя, и, почти всегда, один на один…

Так прошло два года.

В день рождения, когда Эртону исполнилось семь, ему приснился удивительный сон. Он сидел на краю тёплого шероховатого камня, который одним концом врос в землю, а другим опасно свисал с высокой-превысокой скалы. Под болтающимися ногами виднелись далёкие шапки деревьев, а между ними едва заметной синей лентой вилась широкая полноводная река.

– Здравствуй, Эртон, – раздался незнакомый мужской голос.

Он звучал ниоткуда и одновременно отовсюду, словно в гости заглянуло заблудившееся эхо.

– Здравствуйте. А вы кто?

– Ты ведь хочешь отомстить своим врагам? – не отвечая на вопрос, вкрадчиво поинтересовался голос.

– Да. Хочу.

– Я помогу тебе, мальчик. Всего лишь один шаг отделяет тебя от того, чтобы начать действовать.

– Какой шаг?

– Ты прочтёшь короткое заклинание. И тогда тебе откроются все мои знания и вся моя сила.

– А разве вам они не нужны? – недоверчиво нахмурился Эртон.

Годы, проведённые в приюте, приучили его к тому, что никто никогда и ничего не делает просто так. Только с выгодой для себя. Желательно – с большóй.

– Я умираю, – очень просто и очень спокойно ответил незнакомец, – Я почти умер. Но мне жаль всего того, что я накопил за свою долгую жизнь. Ученика не завёл, родных нет. Ни жены, ни детей. Мне повезло, что я нашёл тебя в мире ночных грёз, но на это ушли мои последние силы. Не отказывайся, мальчик. Прими мой дар.

– Что вы хотите взамен? – всё ещё не верил в чужой альтруизм Эртон.

– Ты подхватишь мою силу и знания, вот и всё.

Искушение было слишком велико. Разом покончить со всеми врагами!

– Тебе всё же надо будет попривыкнуть к моей силе и впитать знания, это займёт какое-то время, – словно подслушал его мысли незнакомец, – но потом – всё в твоих руках. Я завещаю тебе накопленное мною добро. Ты найдёшь его по самому последнему заклинанию, которое вспомнится, когда придёт время. В тот момент, когда вспомнишь его, ты станешь готовым магом.

Эртон в изумлении пытался осмыслить свалившееся на его голову богатство.

– А теперь скажи: «Сату банн арко лунум фьеро альтерум».

Каждое слово вспыхивало прямо в воздухе, зависало над пропастью, а едва мальчик произносил его, сменялось следующим. Фраза закончилась, и Эртон проснулся.

С криком и в холодном поту.

Сердце колотилось часто-часто, а магические каналы распирало от переизбытка силы. Которую сливали буквально вчера в страшной белой комнате.

Так это был не сон?

С этого дня изменилось абсолютно всё. Полученную от незнакомца силу фарронцы не видели и взять не могли. Ночные избивания в туалете прекратились раз и навсегда, потому что в Эртоне появилось что-то такое, что до смерти пугало всех, кто встречался с ним взглядом. Пару раз враги пытались напасть сзади, накрыв голову простынёй, но из ладоней мальчика вырывались всполохи неконтролируемой магии, сжигая тонкую ткань дотла, а заодно обжигая противников до красных волдырей.

Одиночные бои больше не проводились – теперь против Эртона выставляли двух-трёх мальчиков. В остальном его обходили по дальней дуге…

Так прошло ещё пять лет.

Эртону исполнилось двенадцать, и в этот день он почувствовал, что сила подчинена ему полностью. Открылись, наконец, все знания, о которых говорил добрый незнакомец. Пришло заклинание, показавшее, где забирать богатое наследство.

Мальчик уже готовился к побегу, когда произошло необыкновенное событие. В приют привезли ещё одну безарскую игрушку. На сей раз – девочку. Синие глаза, золотистые волосы – она показалась ему, видевшему лишь неинтересных фарронок, воплощением чистоты и красоты, ангелом, сошедшим на грешную землю.

В первый же день будущие агентессы нещадно избили девочку-игрушку, а на следующий получили в наказание от Эртона разноцветные волосы и прыщавые лица. Бить девочек, пусть и противных фарронок, он не хотел. Прыщи девчонок расстроили, а вот новые оттенки, как ни странно, привели в восхищение. Пришлось вернуть надоевший до тошноты угольно-чёрный цвет, а прыщи вывели лекари, взяв у него же магическую силу для целительных артефактов.

Но безарка всё равно была восхищена заступничеством соотечественника, и они быстро сдружились. Девочку поколачивали – он вступался, и так несколько раз, пока, в конце концов, её тоже не оставили в покое.

Вот только новая подруга никак не решалась на побег и согласилась лишь когда им стукнуло по пятнадцать. Распростившись с опостылевшим местом, Эртон без малейшего сожаления уничтожил приют вместе со всеми его обитателями – нынешними и будущими агентами Фаррона.

Девочка, державшая друга за руку, с ужасом смотрела в стальные глаза, в которых горело яркое пламя пылающего дома и не менее яркое торжество…

Выбраться из Фаррона оказалось не просто.

Украденная карта показывала, что городок, в котором располагался воспитательный дом, спрятался в глубине страны. Им предстояло пересечь чуть ли не весь фарронский континент, затем море и небольшое государство Булавер, чтобы попасть, наконец, в Блэтлейс. Именно в этой стране родился добрый незнакомец, и именно там Эртона дожидалось несусветное богатство.

Их искали. За ними охотились. Они недоедали и проводили ночи в глухом лесу возле мерно потрескивающего костра. Бок о бок, в суровых условиях они пережили не одну зиму.

И тем не менее Эртон чувствовал себя вполне счастливым. Месть состоялась. Пока он уничтожил только тех, кто издевался над ним. Тех, кого тщательно готовили для того, чтобы издеваться над его соотечественниками. Зато теперь появилась настоящая цель, намного выше и важнее, чем детская вендетта.

План был прост. Вступить в наследство мага, найти родителей и вместе с ними придумать, как остановить нападение на Безар.

Наследство удалось получить без проблем – в нотариальной конторе сработала магическая передача прав собственности от Уорена Карнара лицу, прочитавшему нужное заклинание. Фамилию свою, кстати, Эртон так и не вспомнил…

А с прибытием на родину всё пошлó не так.

Ни свои следы, ни следы родителей найти не удалось. Возможно, его выкрали из сиротского приюта? Приюты здесь тоже встречались, хоть и не так часто, как в бедном густонаселённом Фарроне. Эртон прошерстил все пять. Безрезультатно.

Тогда он решил пойти напрямую в Главное магическое управление Безара. Принял его дежурный боевой маг – пожилой, недовольный жизнью и своим положением, тип. Он нехотя выслушал подробный доклад о том, что творится в Фарроне, и категорически отказался поверить Эртону.

– Это невозможно, милейший, – говорил он каркающим голосом, глядя на юношу с откровенной неприязнью, – чтобы ребёнок сумел сбежать из фарронского плена? У тебя нет магической подготовки, а значит, ты ничего не умеешь. Так что рассказывай свои сказки кому-нибудь другому. Здесь серьёзная организация, которая занимается серьёзными делами, и у нас нет времени на глупые выдумки. Обсуждать государственные тайны с ребёнком я не намерен. Иди отсюда, пока не арестовал за распространение дезинформации.

Разумеется, Эртон умолчал о том, что владеет магией, потому что рассказывать про Уорена Карнара, передавшего ему огромный пласт знаний, не хотелось. Но подобное недоверие удивило и возмутило до глубины души – ведь они с этим седовласым магом соотечественники! До сего момента Эртон пребывал в благой иллюзии, что «свои» не могут не верить «своим».

Он не стал доказывать свою правоту, не стал настаивать. Возможно, будь рядом боевая подруга, она бы сумела убедить дежурного мага в том, что всё рассказанное – чистая правда, но по приезде в Безар они расстались. Каждый пошёл своей дорогой.

И тогда юноша решил, что справится сам. Предстояла большая работа: влиться в высшее общество Безара (благо – деньги есть), найти единомышленников и, наконец, защитить свою страну от нападения. В том, что нападение неизбежно, Эртон не сомневался. Как и в том, что одному с таким врагом не справиться…

Он взял новую фамилию, точнее говоря, прибавил к собственному имени имя и фамилию альтруиста-мага и стал Эртоном Уореном Карнаром. Высшее общество Безара с превеликим удовольствием приняло в свои объятия молодого красивого мужчину, владеющего огромным состоянием и богатейшим поместьем страны, закрыв глаза на его неизвестное происхождение.

Женщины были от него без ума, но серьёзных отношений Эртон сторонился, предпочитая лёгкий, ни к чему не обязывающий флирт.

Постепенно, в течение нескольких лет, сколотилась небольшая группа верных единомышленников, совместно с которыми они много лет разрабатывали и, в конце концов, создали Щит – сложнейший артефакт, который закрыл границы Безара от нелегального вторжения.

С этого момента на территории их страны перестали пропадать люди, резко сократилось количество убийств и других преступлений.

Артефакт располагался глубоко под землёй, в одном из тайных ходов Торрея – замка Эртона, – и прикоснуться к нему мог лишь человек, которому он полностью доверял.

Когда в его двери постучалась подруга далёкого детства, он обрадовался, но и удивился. Эртон не питал к Мерлинде нежных чувств – она была исключительно боевым товарищем. Вечер прошёл в детских воспоминаниях и нежданно-негаданно завершился страстным актом любви перед ярко полыхающим камином. Ну а потом… девушка как-то невзначай осталась в замке.

Эртон молча согласился с её странной идеей, хоть и не понял, что на неё нашло.

Какое-то время они жили душа в душу. Вместе завтракали, обедали и ужинали. Гуляли по морскому берегу и занимались любовью в лучах закатного солнца. Мерлинда была такой ласковой и тёплой, что Эртон начал понемногу оттаивать.

А потом артефакт, на создание которого ушли годы работы и немыслимое количество ингредиентов, бесследно исчез. Самого Эртона Мерлинда попыталась отравить, подсыпав яд в бокал с вином, но по какой-то нелепой случайности отравилась сама. А перед смертью успела рассказать о том, что тогда, давным-давно, её завербовали фарронцы и привезли в приют, дабы взять под контроль его, Эртона.

Наставители понимали, что Эртон – это явление, выходящее из ряда вон, но убивать не хотели. Слишком интересный и полезный материал. Потому и было принято решение приставить к строптивому мальчишке своего человека. Девочка-безарка, вызывающая жалость и стремление защищать, была признана лучшим вариантом из возможных.

Всё это Мерлинда прохрипела, уже задыхаясь, в предсмертной агонии, а вот сообщить, почему восемьдесят лет назад она ушла вместо того, чтобы прикончить его, и почему вернулась именно сейчас, не успела.

К счастью для Эртона и к сожалению для Мерлинды, он не сообщил ей про мага и передачу силы. Про деньги сказал, будто вспомнил, что ему полагается наследство дальнего родственника, а об остальном молчал не хуже глубоководной рыбы. Именно поэтому фарронцы не сумели удержать от побега малолетнего безарца.

Глядя на мёртвое тело, Эртон вспоминал, как когда-то давно, стоя перед зеркалом, он впервые подумал о мести. В тот момент в нём что-то умерло. Что-то важное, живое. И всё это время, всю жизнь он был хладнокровным человеком, который с каждым годом становился всё холоднее и холоднее, словно поселившийся в сердце лёд продолжал вымораживать его изнутри.

Он никогда не радовался этому. А вот сейчас обрадовался. Ибо иначе его бы разорвало на части от отвращения и лютой, нечеловеческой ненависти.

Эртон успел заключить Мерлинду в стазис-шар, и в тот же день нашёл подходящее тело для принятия её чёрной души. Эта тварь должна показать, куда спрятала Щит. Без него Безару не выстоять!

Агенты, присутствующие в Фарроне, несколько дней назад сообщили, что тамошние умельцы, создали чёрный артефакт, который блокирует силу в магических каналах. Сейчас многочисленная армия не атаковала только потому, что её сдерживал невидимый заслон Щита. С чёрным артефактом, который выведет из строя большинство магов, захват безарской территории превратится в детский поход. Фарронцы жили не больше семидесяти-восьмидесяти лет, но их нация была настолько многочисленной, что легко задавила бы безарцев, которые жили до трёхсот лет и владели магией, но которых было в разы меньше.

Когда Эртон забирал девчонку, подходящую для вселения Мерлинды, он не обратил на неё никакого внимания. Лишь насторожила её слепота да накрепко заколоченное сердце вдруг ёкнуло странным предчувствием.

Когда её незрячие глаза помешали нормальному течению ритуала, он разозлился.

А когда Тайлин впервые показала острые зубки, начал присматриваться, что за чудо ему досталось.

Невысокая, стройненькая. С длинными шелковистыми волосами цвета золотой осенней листвы. Слепые изумрудные глаза в окружении пушистых ресниц смотрели растерянно и беспомощно. Черты лица приятные, но вовсе не красавица в общепринятом смысле. На званых балах частенько встречались более яркие и привлекательные девицы, но почему-то они не притягивали взгляд так, как эта вполне обычная девушка.

Она была… странной.

Краснела и заикалась, но настаивала на своём. Предпочитала остаться слепой, но не уронить честь и достоинство. Падала от боли, но не просила о помощи. Умудрилась войти в запертую библиотеку, а потом и в центральное крыло Торрея. Это было априори невозможно, если только… замок не принял её за свою. Иногда ему казалось, что купленный по счастливому случаю замок – живой. Пожалуй, в каком-то смысле он был живее его самого. Древний, строгий, но вместе с тем лёгкий и благостный. Пришлось принять меры и закрыть все двери Торрея мощнейшими заклинаниями, пройти которые без личного позволения Эртона не получилось бы ни у кого из смертных.

А ещё… Касаться изумрудных глаз девчонки во время лечения было невыразимо приятно.

Слишком приятно.

Опасно приятно.

Он повидал много женщин, но ни одна не всколыхнула ни единой струны в его застывшей душе.

Чем дольше они общались, тем суровее и мрачнее он становился.

И тем больше ненавидел.

Ненавидел и её, и себя.

Когда нельзя любить, приходится ненавидеть.

Он снова и снова запускал поисковой маячок, но ни одного тела, подходящего для вселения души Мерлинды, не находилось.

Тайлин хотелось защищать, а вместо этого Эртону предстояло, фактически, убить её. Потому что иного способа впустить чужую душу в тело человека не существует.

И никакого выхода…

Безар на пороге уничтожения, он должен, обязан защитить свою страну и свой народ. Это цель его жизни. И слепая девчонка, сумевшая каким-то невыносимым образом забраться в закрытое на семь замков сердце, не сумеет помешать.

Он должен защитить свою страну.

И сделает это любой ценой.

________________________________

* Чучвака – злой клоун в кукольном театре Безара. Безар – страна, в которой родился Эртон