Глава 12
Антип уехал из города на следующий же день после проведения обряда над Ульяной, велев Ивану поступить так же, как всегда, отвезти девушку к больнице и проследить, чтобы её обнаружили и завели внутрь. Не зима, конечно, девушка не замерзнет насмерть, но в лесу есть хищные звери. А смерть девушки ему ни к чему. Лицо Ивана он ей из памяти стёр, так что. всё хорошо.
А с этой девушкой у него ещё и свой расчет: он прочел над ней заклинание на освобождение от встречи с истинным.
О! Эта девушка – на особом счету! Это дочь самого Вишневского! Того самого, что устроил охоту на него. Только он то думает, что охотился он на Афанасия и не смог его взять живым. Ещё и людей тогда своих потерял.
А зачем охотился, спрашивается? Что ему, Вишневскому, так жить мешало? У него то истинная ему под стать уже была, да два сына уже имелись. А мешало рубежнику Вишневскому то, что прослышал он про ведьмака, который пытается избавить их мир от вот этой вот страшной, предначертанной неизвестно какими силами, судьбы.
А судьба будто специально над Антипом смеялась: сначала его матушка прожила свой совсем недолгий век в мучениях с темным, малообразованным мужиком. Разве ж выбрала бы она сама, девица высокородных кровей и фамилии, по собственной воле деревенского мужика? Да никогда бы его красавица матушка не связала бы свою жизнь с деревенщиной!
Потом судьба посмеялась над Антипом второй раз: Магу по матушке, Магу из древнейшего рода, была определена в его истинные Малаша. Девушка из древнейшего рода Лекарей. Кто ж мог знать, что представитель такого древнейшего рода в их глуши окажется! Что ж ей в столицах то не сиделось? Больных, что ли, мало в городах? Вот и долечилась она сирых и убогих в деревнях, заразившись болячкой. Новорожденную их дочку оставила на него, и, уйдя в лес, сказала на прощанье:
– Будут Духи милостивы ко мне – вылечусь, а нет, так тому и быть! Прости меня, Антипушка, за счастье наше недолгое.
И ушла. Целую неделю он её ждал, как она велела. Потом пошел в лес, в ту охотничью избушку, куда она ушла то ли лечиться, а то ли, скорее, всё-таки умирать. А Малаша мертва. Избушку он ту сжег, не заходя внутрь, как она завещала, прикрепив письмо к ручке двери.
Но это было позже. Гораздо позже. Он уже к тому времени, после представления под названием "Тунгусский метеорит", с легкой руки рубежников, силу свою почти всю набрал. В мире обычных людей много всего приключилось за какие-то тридцать с небольшим лет. Сами себя истребляли, будто специально. В деревнях одни бабы с девками, да старики с подростками остались. Жил в деревне, кузнечным делом занимался, приходилось, конечно, и ему в поле работать, хоть и не Земледелец он, но что уж теперь.
А бабы и девки сами к нему приходили: судьбу своих мужиков узнать. Он и говорил им их судьбы… Самая первая к нему тогда Ольга пришла. Баба видная, фигуристая, крепкая с виду. Он, увидев да рассказав ей о смерти её мужа, и не думал, что она по стенке сползет. Хотел ведь только дыхание ей освободить, затем и расстегнул на груди кофточку её. А как расстегнул, да грудь её тяжёлую да белую увидал, так и потяжелело у самого всё в паху. Да так внезапно, как не тяжелело никогда!
Не мальчик, конечно, уже был, но тут его словно прорвало! Взял её тут же на полу. Она под ним стонала и извивалась, отдаваясь, как в последний раз. А он тогда от неё такой выброс энергии получил, что и сам не ожидал. Не девка ведь уже была. А, видно, горе она свое ему так выплескивала, что очнулись они на полу оба и уже в темноте. Вот тогда он и понял, что именно с женщиной, а не с девкой, у которой он, как мужчина, первый, даже лучше можно энергию восполнять. Особенно с женщиной, которая отдается тебе как в последний раз.
Разговоров по деревне не пошло. Сплетен бабы боялись больше, чем ведьмака, а потому и молчали, не обсуждая между собой ни Антипа, ни плату его за ворожбу на судьбу. Но к нему узнать свою судьбу постепенно потянулись и другие. Потом и из других деревень стали приезжать…
Потом, уже после войны, Малаша приехала, только не судьбу свою узнать, а с просьбой лошадь её подковать. Она по деревням разъезжала, людей лечила. Вот и доездилась!
Она в сарай к нему вошла, с уличного солнышка, да в тень. Его и не увидела сразу, позвала по имени отчеству. А он инструмент свой отложил, да на свет к ней вышел. А как вышел, да глаза их столкнулись, так и пропали оба! Как в омут упали!
Он не хотел, не звал, не просил Духов о своей истинной. Ему примера отца с матушкой хватило так, что задумал он избавить их мир от этой напасти. И ведь слова нужные уже подобрал и заговор составил. А тут Малаша! И удар молнии по крови!
В деревне, конечно, удивились такой их стремительной свадьбе. Да, привыкли уже, что ему, ведьмаку, виднее. Его откровенно боялись, Малашу, как врача, уважали. Она говорила, что, мол, пробовали даже отговаривать её. Говорили, мол, зачем же ты, девка, судьбу свою калечишь! В глаза ей ведьмаком его называли.
Да как же им, обычным людям, объяснить, что они друг для друга и есть судьба!
Антип встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Да, энергия, полученная им от дочери Вишневского, не шла ни в какое сравнение с энергиями, полученными им от обычных девушек. Да, он был у неё первым, он видел её кровь. Но чай свое дело сделал, усиливая её женское желание, а потому и отдавала она ему себя как в последний раз.
За один день он проехал за рулем, с остановками лишь на заправку и еду, почти полторы тысячи верст. Не любил Антип самолетами передвигаться. Он и к машине то долго привыкал! А привыкнув, оценил удобство больших машин. Считай, дом на колесах, а не просто машина. Опять же и подумать есть время! А иногда и попутчиков подбирал, коротая с ними дорогу. Автостопом (слово то, какое придумали!) путешествовали в основном молодые совсем и парни, и девушки. Оно и понятно. За такой подвоз по пути, обычно денег не берут. Это Антипу сами же попутчики и сообщили. Да он и не брал с них денег. А поговорить с обычными людьми тоже полезно – уж эти к нему не за тем пришли, чтоб судьбу свою узнать да исправить. Этих он сам подбирал.
Часто парами путешествовали, таким, если видел, что нет у них совместного будущего, подчищал воспоминания друг о друге. А потому часто получалось, что садились к нему в машину молодые влюбленные, а выходили друзья верные, на всю жизнь, но только друзья.
А однажды к нему в машину сели два парня, обычные с виду парни. Художниками представились. А потом увидел Антип, что парни то и не друзья товарищи промеж себя вовсе, а самые что ни на есть влюбленные. Он даже не поверил сначала сам себе. Как так? А потом вспомнил, читал он, что ещё в древней Греции это было нормой. Так это в древней Греции, но не здесь! Да и нет у парней совместного будущего. А потому, и эти художники, один из которых, кстати, станет очень знаменитым и богатым, вышли из его машины друзьями. Времени у Антипа, правда, не хватило им обоим предпочтения в их любовных утехах исправить. А потому исправил он только того, кто менее одаренным из них был, решив, что раз уж его природа талантом меньше наградила, так пусть уж ему хоть в любви повезет. А богатым он тоже будет. Должен же кто-то картины его друга гения продавать!
На ночлег Антип остановился в одном из мест, где стояли фуры, специально выбрав такое, где было их больше. Дальнобойщики – мужики много чего повидавшие, а потому ничему не удивляющиеся и не задающие лишних вопросов. Подумаешь, мужик на машине едет один. Мало ли, какая у него в том надобность!
На ночлег Антип устроился в машине. Машина огромная, сиденья разложил, вот тебе и кровать! На машину морок, отбивающий желание к ней подходить, повесил и улегся спать. Не хотел вешать, но пока устраивался, ночные жрицы два раза стучались, предлагали расслабиться. Да только ему они точно не нужны. Да и какое с ними расслабление? Грязь одна, что в помыслах их, что в желаниях!
Антип устроился удобно, жрицы к его машине больше не подходили, но сон к нему не шел. А пришли воспоминания о том дне, когда в деревню их пришел тот горемыка. Пришел себе на беду, а ему, Антипу, на выручку, как оказалось.
– Мне Антип Афанасьич нужен, – мялся он в дверях сарая и переводил взгляд свой с одного огромного мужика с бородой до пояса на второго, моложе и ниже ростом и совсем безбородого. И уже было шагнул к отцу, да тот остановил его, сказав:
– Антип, к тебе очередной горемыка. Да когда же уже ходить то они к тебе перестанут? Вот ведь семя матери твоей непокорной! Уж сколько годов её нет, а всё одно! Как жила непокорной, так и после смерти от неё покоя нет! – сказал и в сердцах сунул болванку в бочку с водой.
При упоминании о матери Антип скрипнул зубами, решив, что пора уже прекращать спускать отцу с рук его злобные высказывания в адрес матушки. Пора! Не заслужила его матушка такой памяти. Вот и сил он уже набрался, и знаний. Сотрет отцу память, отправив вот так же по деревням ходить, подаяния да милости божьей в церквах людских просить. Только так он прощение свое вымолить у своего сына сможет! Измывался он над матушкой почти двадцать лет, вот пусть и походит столько же. Всё! Решено! Сейчас горемыке этому поможет и за отца возьмется.
Да, видно, отцу другая судьба была Духами уготована. И пришла она к нему в лице горемыки этого.
Тогда Антип обманул всех, отправив своего отца и этого случайного горемыку, милостыней да божьей помощью перебивающегося, в тайгу, отвлекать, уводить от Антипа рубежников. Рассказал тот горемыка Антипу, что едет к ним много рубежников. Горемыка этот сам к Антипу шел в надежде получить избавление от судьбы своей горькой. Да услышал в трактире разговоры тех рубежников и пришел, весть эту ему принес, а в уплату попросил судьбу ему изменить. Вот и выполнил Антип просьбу того горемыки: избавил его от судьбы горькой, да смерть ему легкую подарил. Так что здесь всё честно. Хотел судьбу свою изменить – пожалуйста! Хотел, чтобы мытарства его закончились враз – вот они и закончились. Никогда и никому не дано просто так, по их желанию, судьбу свою менять, да ещё и чужими руками! Особенно, руками ведьмака.
И отец вину свою искупил перед сыном своим, да перед женой своей, забитой им до смерти, за такие короткие для Антипа, но такие длинные для матушки, двадцать лет.
Антип тогда всё успел: и деревенским жителям память подправил, внушив, что это Афанасий заклинаниями занимался, и самого батюшку с тем горемыкой в тайгу отправил, перелив отцу на три четверти своей энергии и внушив ему заклинание на самоубиение, подпустив ближе к себе этих рубежников.
И ведь сработало всё! Поверили рубежники, что Афанасий с учеником в тайгу ушли. Поверили, что сам Антип учитель сельский, последний сын в роду, от того и потоки силы у него такие слабые. Сам он праведный, весь из себя, а потому и безобидный, детишек деревенских обучающий.
Когда, наконец, сон сморил Антипа, приснилась ему Аксинья младшая. Как он читал над ней свой заговор на запечатывание от встречи с истинным её. Как нёс её в детский дом. Как потом приходил и наблюдал за ней через забор, как она в том детском доме росла, как просил он уборщицу присматривать за ней, внушив той уборщице, что она сама к ней жалость испытывает, от того и подкармливает её, худенькую и всю такую нескладную. Приснились те выродки людские, которые чуть не надругались над ней, когда она, уже будучи 19-ти летней красавицей, возвращалась со своего ночного дежурства в больнице.
Проснулся резко, как от толчка, увидев лица тех выродков, сел резко, пытаясь прогнать сон и нахлынувшие воспоминания. Посмотрел в темное окно на затихшую площадку и уже пустой стол, стоящий здесь же, под открытым небом. Дальнобойщики уже тоже все разбрелись по своим кабинам-домам. Кто-то спал, а кто-то и нет, судя по горящему свету в кабинах, задернутых шторками от любопытных глаз.
Антип выпил воды из бутылки и откинулся обратно на сиденье. Воспоминания нахлынули с новой силой.
Он тогда приехал в город проведать, по обыкновению, свою дочь. А получилось, что жизнь ей спас и судьбу её определил. Тот парень с ночного поезда домой возвращался, Антип же, уже усыпив Аксинью, чтобы не видела она лишнего, с выродками этими разбирался, внушал им, что они девочки пяти лет и в этот двор пришли цветочки собрать. Услышав шаги за спиной, обернулся и увидел парня, вернее, молодого мужчину, уже отслужившего армию. Высокий, статный. И решил: чем не пара для его дочери! А потому одного выродка из детства пятилетнего девчачьего, им самим ему внушенного, вернул, да, разбудив в нем похоть, на Аксинью направил.
Дальше уже само всё завертелось: Аксинья закричала, отбиваясь, жених её будущий из-за кустов выбежал, выродка того избил, а тут уж и рубежники, или по их милиция, подоспели. А там и карета скорой помощи пожаловала к тем трем выродкам с придурковатыми улыбками на лицах и ромашками в руках, чтобы забрать их. Они потом лет пять ещё по больницам маялись, потом уж, он, Антип, их навестил да поговорил с ними, вернув им их сущность. Простил, когда увидел, что у Аксиньи младшей, Антип по-прежнему называл её только именем, данным им самим, всё хорошо сложилось: и муж достойный, и даже уже дочь Катерина, красавица и точная её копия, растет.
Дочку Аксинья младшая понесла быстро. Понесла от мужа своего, обычного человека, родила легко и назвала Катериной. Аксинья и сама копия своей мамы, Малаши, упокойте Духи её память и душу, носительницы крови клана Лекарей, и дочь Катерина её же кровь унаследовала. Это Антип сразу увидел. По ауре девочки и по её глазкам зеленым. Внучку свою он уже реже приезжал навещать. Не боялся уже потерять из виду дочь Аксинью и внучку Катеньку.
Дочери Аксинье судьба насмешница послала в мужья пусть и человеческого обычного мужчину, но тоже из каких-то там дворян древнего рода. Свекровь Аксинью не любила, считая свою голубую кровь чище и выше. Знала бы та старуха, насколько древняя кровь течет в жилах невестки, сама бы удавилась от зависти! Но, надо отдать ей должное, и не обижала. Задумала, правда, жилья их лишить. И пришлось Антипу вмешаться и внушить той перечнице старой, чтобы она квартиру свою дворянскую внучке единственной завещала, а не какому-то там фонду дворян, как она хотела это сделать. Да не просто завещала, а наказала внучке жить в ней и не продавать ни в коем случае. Теперь уже он мог и того реже в город приезжать, знал, что не съедет Катерина из этой квартиры. К завещаниям предков обычно относятся с уважением.
Видно, всё правильно он, Антип, делал, раз однажды судьба преподнесла ему подарок в лице простого парня Игоря. Родители его когда-то давно, будучи совсем молодыми, уехали в поисках лучшей жизни в город. Уехать то они уехали, да когда сын их влюбился в первую красавицу, ему, простому парню не ровню, вспомнили про Антипа и его умения. Видели, что сын места себе не находит, думали, что приворожила она его. Вот и послали сына своего к нему, Антипу, за помощью.
Игорь тот приехал, его нашел, а как говорить начал, да зазнобу свою описывать принялся, так Антип всё и понял: судьба сама к нему в руки будущего мужа его внучки Катеньки привела! Отправил Антип тогда Игоря в город за волосами своей зазнобы, успокоив и обнадежив парня:
– Не переживай, не приворот это! Она просто никого другого рядом с собой видеть не будет. Подарок ей особенный подаришь и можешь начинать к свадьбе готовиться. Только о том, что в подарке твоем сила особенная будет запечатана, не должен никто знать!
И Игорь не подвел, вернулся и волосы Катерины привез. Антип, получив их, велел Игорю ждать, а сам в мастерскую ушел, подарок, как и обещал, для девушки его делать. Так уж судьба распорядилась и привела парня этого к нему! Так что ушел Антип в сарай подарок не для абы кого, а для внучки своей единокровной, делать. Делал он долго, заговоры читал проверенные, да кровью своей усиленные.
Он ковал фигуру юноши, а у самого душа звенела в тон молотку: вот оно! И дочь их с Малашей живет нормальной жизнью и внучка проживет счастливо. То, что не такой долгий век, как он сам, но это, скорей, тоже дар от него. Тяжко это, потеряв свою истинную, много веков маяться в одиночестве!
Вот сейчас судьбу внучки своей устроит, детей она родит от этого обычного парня, да вырастит их уже совсем обычными людьми, уж он, Антип, проследит за этим, и он сам к Владимиру, рубежнику тому, пойдет сдаваться! Всё! Рода их самые древние на нем, Антипе, и жене его Малаше, и кончились! У Катерины вот совсем энергии их Лекарской в крови мало. А сейчас он, Антип, дед её родной ещё с этим Игорем, обычным человеком, свяжет, да родит она от него, так и совсем ничего не останется детям её.
Вот и свершилось дело его! Дальше кланы их только хиреть начнут. Пусть не скоро и не быстро, но такой мощи уже нет и не будет больше!
Антип и сам не заметил, как уснул. Приснилась ему дочка его, Аксинья младшая.
Приснилась в тот день, когда она выписывалась из роддома, родив дочь. Антип, узнав, что его дочь, получив кровь своей матери из клана Лекарей родила от обычного мужчины, улыбнулся – вот и прервал он эту повинность, что они могут принадлежать только тем, кто им уготован. Тем, кто волей, а точнее уж, неволей, становится твоей судьбой, лишая возможности самому выбирать свою судьбу.