Глава 19

За препирательствами и воспоминаниями дорога до резиденции короля пролетела быстрее, чем обычно. Дом встретил их переливами изумрудно-зеленого, что означало, что их приняли и им рады.

На пороге их встретил начальник охраны короля и сообщил о том, что, их ждут в кабинете. На имя Гуртового поступила информация о допросе Ивана.

– Проспорил бы ты, господин Вишневский! – удовлетворенно шепнул Гуртовой, пока их вели по коридору в административную часть резиденции короля.

– Потому и не спорил я с тобой, Егор Матвеич!

– Ой, а мог бы! И поддаться тоже мог бы! Володь, тебе самому корона от важности твоей на уши не давит? Даже не интересно с тобой. Всё ты у нас знаешь!

– Так я и не красна девица, чтоб тебе было со мной интересно, – хмыкнул Вишневский.

– Пришли! – сообщил сопровождающий, – вот компьютер, и вы уже на связи. Его величество предупрежден о причине вашей задержки!

На компьютере был открыт файл с допросом Ивана. Он рассказал, где и сколько девушек он убил. Убил, жестоко избивая их. У Вишневского, когда они слушали подробности, сжались кулаки, а его аура налилась багровым цветом. Гуртовой видел, как напряглись охранники Стефана.

– Володь, выдохни! Не нервируй ребят! – он кивнул в сторону охраны, – тем более, что для Ульяны всё закончилось наилучшим образом!

Вишневский кивнул и прикрыл глаза, продышался, успокаиваясь. На экране продолжалась запись допроса: и тут Вишневский был прав – Антип не собирался убивать девушек. Да и Иван не должен был. А должен был, наоборот, отвозить их к больнице и следить, чтобы их завели в приемный покой и оказали первую помощь.

Самое интересное, что парень не врал, как и не был он под внушением Антипа. Не был, потому, что тот просто не знал, что его ученик обманывает своего учителя. Казалось, Иван вообще не понимал, как он оказался в допросной комнате. На вопросы рубежников отвечал быстро, уверенно. Было чувство, что хочет закончить с этим быстрее, но только потому, что он уверен в том, что после окончания допроса его ждут дела.

Ну, или свидание. Он постоянно интересовался, позволят ли ему увидеться с Марьяной, его не отпускала влюбленность в нее.

– Слушай, Егор Матвеич, Марьяна же сняла с него заклятье влюбленности, что ж его не отпускает то никак? – задал Вишневский вопрос, который и у Гуртового крутился на языке, – правда, что ли влюбился парень, как думаешь?

– Да вот не удивлюсь, что Антип и над ним свое заклятье освобождения от встречи с истинной его нашептал, – буркнул Гуртовой, – вот поэтому, похоже, что да, влюбился парень!

– Вот так вот? Увидел и пропал? – усмехнулся Вишневский, – хотя, да, похоже на то… – согласился Владимир, глядя на парня на экране, – очень похоже…

Под картинкой шла запись состояния Ивана на протяжении всего допроса. И надпись в графе "аура" не менялась, оставаясь на протяжении всего допроса золотой. Что как раз и говорило о том, что да, допрашиваемый влюблен.

Больше ничего интересного Иван не рассказал. И вдруг, когда уже допрос подходил к концу, он произнес:

– А ещё Антип хвастался, что нашел способ, как привязку сделать. Не приворожить, а просто пелену на глаза набросить. И тогда, якобы, даже королева будет жить счастливо с любым конюхом, думая, что он мечта всей её жизни.

– И неужели сам он тебе все подробности этого ритуала рассказал?

– Сам, – Иван при этих словах помрачнел, – я потому и уехать от него решил. Понял, раз уж он мне это рассказал, не жить мне. Не хочу так же, как отец его и горемыка тот, сгинуть…

*      *      *

– Всех подробностей Иван, конечно, не знает! – продолжал свой рассказ Гуртовой уже после ужина, в кабинете его величества, – но догадки Владимира парень подтвердил.

Стефан бросил удивленно-уважительный взгляд на Вишневского, а Гуртовой продолжил свой рассказ:

– Антип, насмотревшись на мучения своей матери, решил отомстить своему отцу. Точнее, заставить его умереть, а не просто отомстить за мучения образованнейшей женщины своего времени, вынужденной терпеть их от малограмотного кузнеца. Но умереть с пользой для него, Антипа, влив в отца почти всю свою энергию, отправив его тогда в тайгу. Сильный, гад, уже тогда был! И ведь успел всё буквально за считанные часы! И память односельчанам подчистил, и батюшку собственного на смерть отправил. Ещё и горемыку какого-то случайного за его ученика выдал.

– А что там про фигурки он говорил? – задал вопрос Стефан и порывисто поднявшись, подошел к одному из шкафов в кабинете. Открыв шкаф Стефан вытащил оттуда кованую фигурку, – такие?

Гуртовой и Вишневский встали со своих кресел одновременно, увидев кованую фигуру юноши, стоящего на одном колене и протягивающего в руках розу из стекла.

– Я правильно понимаю, Ваше величество, что Вам тоже есть, что нам рассказать? – задал вопрос Владимир.

– Правильно, Владимир, правильно! – рассмеялся Стефан, – это фигурка, сделанная Антипом для Игоря. Влюбленного в королеву конюха. Точнее ведь и не скажешь, пожалуй! Только Игорь, конечно, не знал, что влюбился он в будущую нашу королеву. Тогда она просто была пределом его мечт и фантазий.

В деревню, родину своих родителей Игорь поехал по указке своей же матери. Она вспомнила, что в деревне у них ведьмак живет. Сглаз и порчу снимает, а кому и в любовных делах помогает. Только посылала она сына своего любимого в надежде, что ведьмак тот приворот любовный с сына её единственного снимет. Она уверена была, что Екатерина приворожила сына её ненаглядного.

– Что? – этот вопрос был задан Владимиром.

– Ну, а что Вас, Владимир, так удивляет? Каждая мать считает своего сына лучшим. И ведь она искренне считала, что Катерина не пара её Игорю. То, что она не пара – тут вопросов нет, я думаю? – рассмеялся Стефан.

Гуртовой и Вишневский улыбнулись, соглашаясь:

– Нет, Ваше величество!

– Ну, то, что ведьмак тот, это Антип, Вы поняли, да? – Стефан, увидев дружный кивок рубежников, продолжил:

– Приехал Игорь в деревню с тайной надеждой на самом деле приворожить Катерину, а не снять с себя её приворот, как его мать считала. Хотел бы я видеть лицо Антипа, когда он понял, для кого он фигурку свою ковать будет. Для собственной внучки фигурку ковал. На совесть, на всю жизнь. На всю недолгую жизнь обычных людей…

– Ваше величество, извините, что перебиваю, но как? Ладно, Игорь – обычный человек. Но Катерина? В ней же кровь древнейшего рода течет.

– Над Катериной было прочитано заклинание на освобождение от встречи с единственным. Мы полагаем, что и над её матерью, своей родной дочерью, Антип тоже его прочел. То, что его жена умерла, мы думаем, что в родах, это совершенно точно. Оттого он и принес свою дочь в детский дом, в мир обычных людей. Они с женой, может, и жили в любви и согласии, но вот недолго совсем жили. У него и так перед глазами пример его родителей стоял, да сам он свою истинную рано потерял, вот и обозлился на наш мир и его устои.

– Ну, да, очень может быть! – согласно кивнул Владимир, вспомнив, какую боль испытывал он сам, когда его Любаша умерла.

– Ну, хорошо. Заклинание он и над внучкой прочитал, мог ведь и следить за дочерью своей и потом за внучкой. Скорей всего, и следил, должен же он был видеть, что его заклинание работает. Так что же случилось? Почему вдруг пелена с глаз Катерины спала, и она смогла с Вами, Ваше величество, соединиться?

Стефан рассмеялся вдруг удивительно молодым и счастливым смехом. Его можно понять, он совсем недавно встретил свою истинную. И Гуртовой, и Вишневский помнят, каково это, когда только что нашел свое счастье. А Стефан продолжил:

– Катерина призналась, что несколько лет назад, протирая пыль, разбила ту, оригинальную розу, что была в руках у этого юноши. Розу, в которой и был, по всей видимости её волос. Она собрала осколки и выкинула. А розу нашла похожую, благо, сейчас есть на любой вкус фигурки из стекла.

– Вот так просто? – ошарашено произнес Гуртовой.

– Да, представляете!

– М-дааа, не доработано тут у Антипа Афанасьевича было, не доработано! – покрутил головой Егор Матвеич, усмехнувшись, – это ж надо, такое серьезное заклинание и не металлу, а стеклу доверить! Ну, хорошо, розу поменяли, от заклинания освободились, но ведь Антип Маг! Видел же он, что у Катерины аура изменилась. Не думаю, что он вдруг перестал следить за своей внучкой.

– А тут тоже всё просто! – продолжал улыбаться Стефан, – квартиру, которую Катерине её бабка завещала, Игорь продал, приняв единоличное решение. А бабка то квартиру завещала внучке Катеньке, с условием – ни в коем случае квартиру не продавать, и, заметьте, завещала вдруг! Передумав, буквально чуть ли не перед самой своей смертью, завещать её какому-то там фонду дворянства. Не наводит Вас, господа, на интересные мысли сей факт внезапной смены одариваемого завещанием объекта?

– Уж не Антип ли Афанасьевич был тому причиной? – рассмеялся Вишневский. – По всему выходит, что он, родимый! – поддакнул Гуртовой.

– Вот так Игорь сам пришел к родному деду своей возлюбленной, сам волосы своей зазнобы ему принес… И сам же из-под носа Антипа и увел Катерину. А потому и не знает Антип, что Катерина освободилась от заклятия его! Наверняка в квартире ещё могли быть амулеты на усиление заклятия. Больше настолько оригинальных подарков Игорь своей жене не дарил. А потому что-то могло быть в той квартире.

– Ну, да, достаточно обычной булавки в дверном косяке, – согласно кивнул Гуртовой.

– Наверняка, Антип в город часто не приезжал. Далеко, да и ни к чему ему лишний раз перед нами светиться! – поддержал мысль Вишневский.

– Катерина тоже детей в браке с обычным мужчиной родила, он и успокоился. Стал и того реже приезжать, – продолжил говорить Стефан, согласно кивнув, – Катерина сказала, что они, после того, как бабкину квартиру продали, купили больше по размеру, но и в той они недолго прожили, купив вот эту, совсем в другой части города, далеко от того района, в котором была квартира, завещанная ей бабушкой. Антип, конечно, ведьмак сильный. Но, во-первых, роза с волосом разбита! – Вишневский с Гуртовым согласно кивнули, и Стефан продолжил:

– А, во-вторых, район совсем другой, а город огромный. Вот так просто и потерял Антип внучку свою, потому и не знает, что освободилась она от чар его.

– Ну, да, вот так и сослужила с Антипом его самоуверенность злую шутку! Привязку к своей внучке на крови он не делал, уверенный в том, что никуда она из той квартиры не денется.

– Да и как бы он сделал такую привязку? Да и когда? Дочь его родила от обычного мужчины. Внучка тоже. Потоки энергии в Катерине, пока мы не встретились, совсем слабые были, в спящем состоянии. А уж в её детях от Игоря и того меньше! Мы, конечно, пока только их сына, Олега, проверили. С дочерью всё сложнее, – Стефан вздохнул, а увидев, что рубежники переглянулись, пояснил:

– Олег сразу, с самого рождения был больше привязан к матери. Ольга вся в отца. И пока всё говорит о том, что у неё нет ничего от матери. Она и внешне совсем на мать не похожа. И расставания родителей не приняла. И Катерина, и Олег говорят о том, что она всегда была на стороне отца. Во всем. Сюда, как вы понимаете, она с таким резким отторжением меня приехать не сможет. В городе я могу только её здоровье проверить. И то, только когда она сама ко мне придет.

– Ваше величество, а что там с той иголкой, что Ольга матери хотела воткнуть? там же был заговор на забвение, кажется? Нашли ту ведьму?

– Нашли, да поздно! – вздохнул Стефан, – высушена она была. Мы в квартире только мумию её и обнаружили.

– Ну, ты смотри, какая, оказывается, конкуренция на рынке труда у них! – усмехнулся Вишневский, – нашли, кто мог сделать?

– К стыду своему, нет! Умелая, видно, и хитрая ведьма, следов не оставила. Мы даже думаем, что они сообща работали. Очень уж у Ольги сильная привязка на исполнение была сделана. Если бы Амели не выбила из Ольги тот заговор, так бы и мучилась она и сама, и матери бы покоя не давала.

– Чего ж эти ведьмы не поделили то между собой, что расстались так нехорошо?

– Боюсь, что это мы не скоро сможем узнать, да и то, если только совершенно случайно.

– Можно попробовать через Марьяну! – предложил вдруг Вишневский, – она очень сильная чародейка. Уж извините, но ведьмой ее называть после сегодняшнего задержания Ивана и книги Аграфены, я отказываюсь! Ведь книга Марьяну признала. Я почему-то уверен в этом.

– Ты думаешь? – Гуртовой недоверчиво посмотрел на друга, – а с чего такая уверенность?

– Егор Матвеич, не спрашивай. Не знаю! Но вот не удивлюсь, что те рубежники, с кем Марьяна сегодня работала, подтвердят мои слова. Хочешь пари? Если я проиграю, то я никуда не уезжаю! – подмигнул вдруг Вишневский.

– А давай! – загорелся вдруг Гуртовой, – а если я проиграю, то ты можешь уехать хоть завтра!

– Я разобью! – расхохотался Стефан, – только чур, уговор! Я должен знать, кто из вас выиграет!

– Всенепременно, Ваше величество! – ответили хором рубежники.

– Николя! – позвал Стефан начальника своей охраны, – позволь господам рубежникам связаться из вашего центра управления. Прошу, господа! – скомандовал Стефан, увидев кивок головы своего охранника.

Но еще никто из них не знал, что их всех ожидает огромный сюрприз в центре управления.