Глава 21

Антип за столом сидел спокойно. Сидел в повязке на глазах и специальных наручниках. На запястьях у него были манжеты, подключенные к аппарату, измеряющему его потенциал. На звук открывшейся двери он повернул голову и произнес:

– О! Начальство пожаловало! А что ж сам Вишневский задерживается? Али разжаловали его? Али со старым знакомцем свидеться не хочет?

Гуртовой усмехнулся и бросил быстрый взгляд на экран аппарата, измеряющего потенциал, и, увидев, что уровень приближается к максимально возможному показателю, качнул удивленно головой.

– Что ж ты как девица красная распереживался то так, Антипка? Или ты думаешь, что у Владимира дел других нет, акромя тебя? Тоже мне важная птица выискался!

– Важная я птица али не очень, это пусть твой главный рубежник первого столичного звена сам решает. Ишь, должность то его как звонко звучит! А по сути то он как был инквизитором, так им и остался! Сказал же, что говорить буду или с ним, или с королем! – отрезал Антип и откинулся на спинку стула.

Гуртовой наблюдал за аурой Антипа, а потому видел, что тот спокоен и расслаблен. А по голосу и не скажешь. Гуртовой намеренно попытался вывести Антипа на эмоции, но ничего не вышло. Ни цвет ауры у него не поменялся, ни энергетический потенциал не уменьшился, значит, правда, спокоен и расслаблен.

Антип пришел к ним сам.

Вышел из той квартиры, где жил, сел в машину и приехал в управление. Зашел в здание, подошел к дежурному и заявил:

– Я Антип Федотов. Знаешь, кто я? – глянул на дежурного, как на школьника у доски, у того, конечно, брови полезли на лоб от удивления. А Антип продолжил:

– Мне нужен Владимир Вишневский. Говорить буду только с ним! Или с королем, – и отошел к стене. Встал, сложил руки на груди и замер. Все это было на камерах наблюдений внутри здания.

Антип стоял так, не меняя позы, пока к нему не вышел Петрович. Тот представился и пригласил пройти за ним. Ведьмак перевел свой взгляд на него. Смотрел долго, оценивающе, видимо, решал, стоит ли этот рубежник того, чтобы идти за ним. Видимо, увидел что-то, что его уверило в том, что перед ним тоже не последний из рубежников стоит, кивнул и шагнул за Петровичем. За всё это время, что Антип здесь, у них, он не проронил больше ни слова.

– Ну, я тоже не последний из рубежников. Ты же видишь чин мой, ведьмак, верно? Чем же я тебя не устраиваю для задушевной беседы?

– Мне до чинов дела нет. И тряпица ваша мне не мешает – это ты верно заметил. А вот кто ты таков, чтобы я с тобой задушевные беседы вел? Да и не ведут их с тем, кто тебя боится! – закончил вдруг Антип и усмехнулся.

Аппарат, тем временем, закончил измерение уровня потенциала Антипа. Такого высокого потенциала Гуртовой ни у одного из задержанных, не видел ни разу. Такие показатели только у представителей древних родов.

М-дааа, делааа. Неприятно осознавать, что представитель древнейшего рода из их клана, клана Магов, ведьмак. Но в нем текла кровь Аксиньи, его матери. Вот ведь мог бы этот Антип быть выдающимся рубежником, а он ведьмак.

В этот момент за стеклом за Антипом наблюдали все, кто мог. Всем было интересно посмотреть на того, кто попал в учебники военных академий. Попал, как пример хитрости, ловкости и быстроты реагирования в экстремальных условиях, как пример принятия неординарных решений. Сейчас в допросной сидела живая легенда. Точнее тот, из-за кого эту самую легенду и придумали. Вишневский тоже был здесь. Хотелось сначала понаблюдать за Антипом со стороны. Владимир видел, что Антип спокоен, даже расслаблен, на эмоции не поддается. Вдруг Антип повернул голову в его сторону и, казалось, даже через повязку, что была на нем, и через стекло, разделяющее их, Антип его видит. Этого, конечно, не могло быть. Ладно, повязка – там ткань, пусть и не совсем обычная, новый экспериментальный образец, который, кстати, Антипу препятствий не чинил. Но стекло, разделяющее их сейчас, точно не давало возможности видеть находящихся за ним.

Владимир выдохнул, приводя себя в нормальное свое рабочее состояние и задал вопрос рубежнику, отвечающему за запись допроса:

– Резиденция Его величества на связи?

– Да.

– Отлично! – и Вишневский направился в допросную комнату.

Владимир молча, зашел в комнату, молча же, снял с Антипа повязку и только после этого сел на стул, стоявший напротив Антипа.

Желать здравствовать Антипу он не хотел. Ну, не "привет" же ему говорить, в самом деле. После "привет" останется ещё стаканчик с кофе ему принести и сэндвич, на американский манер. Вишневский мотнул головой, что за ерунда ему в голову лезет? Антип впился в Вишневского взглядом и тоже молчал. Владимир понимал, чувствовал, что Антип смотрит на его ауру.

– Полюбовался? – усмехнулся и откинулся на спинку стула спокойно и расслаблено, показывая себя и свою ауру, давая возможность Антипу и самому это увидеть, окинул Антипа насмешливым взглядом:

– А ты постарел, ведьмак. Заматерел, силу былую свою набрал – это да, но постарел.

Гуртовой, видя, что Владимир спокоен, вышел и прошел в комнату за стеклом. Сейчас он здесь будет только мешать.

– Да и ты уже не тот молодой и наглый рубежник, что был в нашу первую встречу, – ухмыльнулся Антип, – вижу, вдовый стал, да дочку, говорят, недавно потерял.

– Ведьмак, ты к нам зачем пришел? Семью мою обсуждать? Так с тобой я точно этого делать не буду.

– А дочка совсем на тебя не похожа… была… – продолжил Антип, – в маму была, кровиночка?

Гуртовой, поняв, что теперь Антип выводит на эмоции Вишневского, выматерился. Рубежники, отвечающие за работу аппаратуры, уважительно хмыкнули, но промолчали.

– Антип, ты говори, чего хотел, а то устал я. У меня сегодня день длинный был, знаешь ли. Утром ещё с дочерью говорил, а вечером уже с Его величеством ужинал. Ты вот ещё на мою голову свалился. Не хочешь сейчас говорить, можем отложить до завтра. Меня мягкая постель ждет, тебя не очень. Но хозяин – барин! – и Вишневский встал из-за стола, показывая, что разговор окончен.

– Жива, значит, дочь твоя? Это хорошо. За дочь извини! Не нужна мне была её смерть, – казалось, что Антип искренне рад тому, что Ульяна жива.

– А за других девчонок, из обычного мира, тоже извинения попросишь? За Ивана-дурака, подмастерья своего глупого, тоже просто извинишься? Ты хоть знаешь, скольких он вот так вот зверски убил? Нет? А я тебе скажу. Всех за последние полгода! Всех, что ты для себя выбрал только для секса. Тебе их девственность нужна была, а он их всех… до дна! – ведьмак чуть дернулся, но цвет ауры не поменялся. Вишневский же, между тем, продолжал:

– Что, Антипка, женщинам перестал нравиться? Не хотят они с тобой по любви, да? Вот ты девственницами и восполнял энергию. Проще и быстрей с ними то, да, ведьмак? А чтобы они тебя желали, как кошки в марте кота, ты их чаем опаивал. Стареешь, Антип Афанасьевич? Не идут к тебе больше бабы сами, да? Так вот знай, смерть всех этих девчонок на твоей совести! Что молчишь, ведьмак? Нечего тебе мне ответить, да? Сам знаю, что ничего ты мне в своё оправдание сказать не можешь!

Вишневский замолчал. Вернулся на стул и продолжил уже другим тоном:

– Где ж ты себе такого глупого и корыстного ученика то нашел? Или сам ты с возрастом поглупел и жадным стал на столько, что обучать его ничему не хотел? Он сколько уже лет то, рядом с тобой? 20? 30? И ты его ничему не научил за это время? Плохой из тебя учитель. Уходить тебе за грань без ученика теперь, Антипка! Не страшно?

– Учитесь, парни, пока Владимир ещё не уехал глубинку охранять, как надо допросы проводить! – выдохнул Гуртовой за стеклом.

Потенциал Антипа пополз вниз. Аура, по-прежнему, показывала, что он спокоен и только показатель потенциала говорил об обратном. Для того, чтобы оставаться спокойным нужны силы, вот их Антип сейчас и тратил.

– Ох, чувствую, что и этот допрос войдет в учебники!

А допрос за стеклом продолжался:

– Страшно или нет – это только меня касается! – усмехнулся Антип, – а вот вам тут оставаться и жить в вашем слабеющем, изжившим себя, мире. Дети ваши, с каждым поколением всё слабее будут теперь! И вам за этим наблюдать и знать, что ничего вы с этим сделать не сможете! Дочка вот твоя тоже, хоть и выжила, а не порадует она тебя сильными внуками. Освободил я её! Земледельцы и так особо сильны никогда не были. А Маги и Лекари, своих самых древних и самых сильных потеряли.

– Уж не благодаря ли тебе? – усмехнулся Вишневский.

– Именно благодаря мне, – согласно кивнул Антип, – ты ведь, рубежник, знаешь, кто была моя матушка?

– Знаю.

– Клан Маги. Древнейшая ветвь! – гордо произнес Антип, – а в мужья ей Духи определили кого? Безграмотного кузнеца, приверженца старых устоев! Как думаешь, счастливы они были? Умнейшая и образованнейшая для своего времени женщина, и читающий по слогам, не признающий непослушания себе мужик. Отвечай, рубежник! – рявкнул, вдруг, Антип и сделал попытку встать, – были они счастливы?

– А ты на меня не ори и зубами своими не скрипи! Мне на них, как говорил один хороший следователь из МУРа, вот тьфу и растереть! А то, что твоя матушка умнейшей была и сильнейшей в своем роду – это я знаю. И ты мог бы таким же, как она быть! Мог бы пойти на учителя учиться. Да в деревни глухие идти преподавать для таких безграмотных, как твой отец. А ты что выбрал? Сам скольких тем взрывом людей убил, знаешь? Я сейчас не только о твоем отце и том горемыке, что ты на смерть отправил, говорю.

– Ты на меня, рубежник, всех собак то не вешай! Не было там погибших людей акромя твоих подчиненных! Так у них служба такая была, они знали, на что шли. А отец мой свою смерть заслужил. У меня с ним свои счеты были, но то тебя не касается, рубежник. А что касаемо того горемыки, так он сам ко мне пришел, он смерти легкой искал, вот он её и получил.

– То есть, ты у нас желания исполняешь? – усмехнулся Вишневский.

– А и исполняю! – усмехнулся в ответ Антип, – вот хотя бы желание жениха внучки своей исполнил! Тут Духи подарок мне сделали: считай, признали, что труды мои не напрасны были, он сам ко мне пришел. Хотел холоп по происхождению, красавицу да умницу королевских кровей в жены получить. И получил!

– То есть, ты сам обрек свою внучку на жизнь с мужчиной не по чину ей, ещё и хвастаешься этим? – расхохотался Вишневский, – ты ведь сам своими руками привязал её к мужчине, который ниже её по сословию. Пусть не такой он безграмотный, как твой отец, но всё равно ведь не он её достоин! А на какую жизнь ты дочь свою обрек? Она сколько лет прожила? Знаешь? А я тебе скажу! Меньше, чем ученик твой Иван. Не жалко было дочь хоронить? Как ты вообще смог единственного своего ребенка в чужие руки отдать? Зачем?

– За тем, что не хотел, чтобы она потом такие же муки испытала, как мы с тобой, рубежник, испытали, овдовев! Твоя жена как умерла? Да можешь не отвечать! Мне это не важно! Важно другое. Ты сколько лет после её смерти дышать не мог нормально? Вот и я не мог. Малаша моя умерла из-за того, что Лекарем она была. Предназначение она своё выполняла! Понимаешь? Она людей лечила и сама заразилась. А не будь она из древнейшей и сильнейшей фамилии Лекарей, глядишь, и не приехала она бы в эпицентр заболевания. Лечила бы себе в городе и лечила. Нет, долг крови её позвал! А ведь дочка уже у нас с ней была… Ты думаешь, она по своей воле в ту деревню пошла? Нет! Долг её позвал! Кровь сильнейшей в их роду позвала! Да пропади она пропадом такая доля!

– И ты, значит, решил весь наш мир освободить от такой доли? Решил на себя сей крест взвалить, выходит?

– А хоть бы и так! – усмехнулся Антип, – считай, что это было моё предназначение, и я его выполнил! И дочь моя смогла от обычного мужчины родить. И внучка смогла. Умерли в моей дочери две сильнейшие ветви нашего мира. Внучка моя, Катерина, тому подтверждение. В детях её уже и нет ничего, считай, от нашего мира. Не веришь?

– Не верю. Потому что знаю. Внучка твоя потенциал свой уже почти нарастила до положенного ей по крови. И истинного своего она встретила. Не знал? Вижу, что не знал! Да и моя дочь с истинным своим повстречалась! То, что жива она – это я ему должен спасибо сказать, да, как ни странно, ученику твоему бестолковому! Он её высушил, считай, до дна, а истинный её нашел, да энергией своей с ней поделился! Так что, напрасны были твои труды, ведьмак! – проговорил удовлетворенно Вишневский, заметив, как Антип задышал и как сжались его огромные кулаки, кулаки кузнеца. Сам Антип был гораздо ниже своего отца, но это, впрочем, и не удивительно – в Антипе текла кровь его матери, кровь древнейшей ветви Магов. Но руки Антип имел крупные, отцовские, да и работа в кузнице наложила свой отпечаток.

Вишневский, тем временем, продолжил:

– Только рано ты, ведьмак, внучку свою, Катерину, "красавицу, да умницу королевских кровей", хоронишь! Очень верно ты про неё сказал: и красавица, и умница она у тебя. А хочешь, ведьмак, я тебя ещё удивлю? Внучка твоя – королева наша нынешняя. Слышал, наверное, что Стефан истинную свою встретил? Конечно, слышал. Не мог не слышать. Только не говорилось ведь нигде, кто именно его истинная. Так вот я тебе лично сообщаю: Катерина это твоя.

– Врешь!

– Не вру! Зачем мне это? – удивился Вишневский и сразу, без перехода:

– Ваше величество, Вы позволите? – обратился Вишневский в камеру.

– Да, – последовал ответ, и на стене загорелся экран.

Антип медленно повернул голову и уставился на экран. Он смотрел на экран, на Стефана и на Катерину. А королевская чета смотрела на него. Вишневский же смотрел на Антипа и видел, как происходят с ним странные изменения: ведьмак состарился на глазах. Владимир перевел взгляд на экран и увидел королевскую чету. Катерина сидела за столом, Стефан стоял за её спиной и держал свои ладони у неё на плечах. Катерина положила свою правую руку на своё левое плечо, и Стефан гладил её пальцы. Как говорится, невооруженным взглядом было видно, что эта пара влюблена. На безымянном пальце правой руки Катерины был надет перстень с изумрудом. Перстень был меньшим по размеру, чем у короля, но, совершенно точно, был таким же. Королева с любопытством разглядывала своего предка и молчала.

– Убедился? – усмехнулся Вишневский, – а я продолжу: правнук твой, Олег, по праву рождения, от матери своей, уже сейчас обладает приличным потенциалом. Я прав? – обратился Вишневский к королевской чете.

– Да, Владимир, прав, – раздался голос Стефана, – обучение Олега идет по индивидуальной ускоренной программе. Кровь древнейшей ветви клана Лекарей. Прадед может поздравить своего правнука с присвоением ему первой руны.

– И ведь он благодаря тебе, Антип, родился от обычного мужчины, то есть, всего на половину из нашего мира! И родился, и рос, не имея понятия, что он по рождению принадлежит к древнейшей ветви клана Лекарей! И это он только начал свое обучение! – усмехнулся Вишневский, – а сказать, тебе, ведьмак, каким сильным будет общий ребенок в паре их королевского величества? Ребенок, рожденный в паре истинных друг для друга, ребенок, с рождения получающий должное воспитание и знания!

Антип молчал, и Владимир, погасив экран с королевской четой, продолжил уже другим голосом:

– Антип Афанасьич, скажи, а ты уверен, что нет у тебя больше детей? – Вишневский и сам не понял, как именно этот вопрос у него сорвался. Он задал его, но будто толкнуло его что-то в бок, побуждая его задать.

– Что??? – Антип медленно перевел свой взгляд от стены, где ещё несколько секунд назад был экран с королевской четой, на Владимира, – ты это к чему ведешь, рубежник?

– Что? – этот же вопрос задал Гуртовой, находясь по другую сторону стекла.