Глава 22

– А что? Всё правильно он делает! – похвалил Петрович, – не видишь разве сам? Владимир его сбивает с мысли! Ведьмак этот только что получил по носу. Он сейчас, увидев свою внучку, понял, что дело всей его жизни пошло псу под хвост. Сорваться может ведь ведьмак. Оно нам надо?

– Петрович, ну ты то хоть из меня первокурсника не делай! – шикнул на него Гуртовой, – я сейчас о том, куда Владимир ведет.

– А вот это уже хороший вопрос, Егор Матвеич! – кивнул, соглашаясь, Петрович, – ну, сейчас и узнаем. Зря, что ли, у нас с тобой билеты в первом ряду.

– Ну, ты ведь, Антип, над собой тоже своё заклинание прочел. Поздно, правда, но ведь прочел, – продолжил, тем временем, Вишневский.

Антип молчал. Но его аура вдруг начала переливаться всеми цветами радуги, выдавая его смятение. Вишневский, увидев это, мысленно порадовался и продолжил:

– Скажи мне вот ещё что – книга твоя. Откуда она у тебя?

– Ведьма сама мне её отдала.

– Аграфена? Сама тебе отдала? Так ты у нас её ученик, выходит, – задумчиво протянул Владимир и присвистнул. Затем, он откинулся на спинку стула и с любопытством начал рассматривать Антипа.

Вишневский смотрел на сидевшего перед ним Антипа как на диковинку. Ведьма Аграфена славилась дурным и злым нравом.

Нашли старую ведьму в её же избе. Нашла очередная просительница счастья бабского. Зашла в избу и выбежала с криком:

– Померла!

Аграфену боялись, но в избу к ней зашли. В избе было прибрано, но стыло. Ясно было, что не топили уже несколько дней. Ведьма лежала на своей лежанке. То, что это Аграфена, узнали только по её платку. Сама она была высохшая вся до состояния мумии. Приехавшие местные рубежники ведьму забрали с собой, а вот книгу её они не обнаружили, решив, что спрятана книга была вне дома.

Стара была Аграфена, но в ученики не брала никого. Это было странно, если учитывать то, что уйти, не передав свою силу, ведьма не могла. А тут вот вдруг выяснилось, что был у неё всё-таки ученик.

– Не ожидал? – усмехнулся Антип.

– Как же ты нашел то её? – вопрос был задан искренне, и Антип совершенно точно видел это по ауре Владимира, а потому ответил:

– Отец мне о ней рассказал. Сказал как-то, что ведьма, мол, предостерегала его с истинной встречаться, говорила, что мучений ему от этой встречи будет больше, чем радости. Даже предлагала, мол, ему заговор над ним какой-то прочитать, да он отказался, сказав, что живет в глухой деревне, где, мол, ему с ней встретиться? Да он и не встречался. Матушка сама его нашла. А уже после, повстречав супротив своей воли, понял, что права была та ведьма.

– Да, я помню, что стар он у тебя был, – кивнул Владимир.

– Вот я у него и узнал, куда он к ведьме ходил. Очень мне интересно стало, что за заговор такой она ему предлагала над ним прочесть! – закончил свою мысль Антип.

– Так ведь Аграфене то, страшно сказать, сколько лет же уже тогда было! – протянул задумчиво Вишневский и опять был он искренен, говоря это.

– Я не спрашивал, – усмехнулся Антип, – но таких древних я ни до, ни после не встречал!

– Чем же ты взял старую ведьму?

– Красотой неземной! – огрызнулся Антип, – рубежник, ты не зарывайся! Если уж ты про Аграфену слышал, то должен понимать, что ей видней было, кого в ученики себе брать! Слышал, сколь сильна она была?

Вишневский кивнул, не спуская глаз с Антипа, а тот, увидев это, продолжил:

– Тогда должен понимать, сколь много она мне передала! Не боишься, что я и разозлиться могу?

– Да что толку то, Антип? Ну, разозлишься ты, и рванет здесь всё к ядрене фене! Неужели же тебе самому неинтересно? Ты ведь именно этого добивался: чтобы мы все жить и детей рожать могли, как обычные люди, верно? Ну, раз так, значит, должны быть у тебя ещё дети. Это нынче вот ты семя своё не разбрасывал. А во время войны, да в деревне… Да и не поняли бы тебя бабы то, а? Я ведь к чему веду то, Антип, книга тебя как признала? По крови?

– А то ты, рубежник, не знаешь, как книга нового хозяина признает! – усмехнулся Антип, – да и Аграфена ждала меня. Это она мне с порога и объявила, едва я порог её избы перешагнул. Сказала, мол, долго же ты шел, ученик мой! Сама она меня в ученики и определила. В тот же день совершила обряд передачи силы. Сама же через два дня уже и прогнала, сказав, что срок её уже давно вышел. Ты, рубежник, говори, к чему ведешь то, не тяни.

– Да к тому, что книга, похоже, себе новую хозяйку нашла. Я вот и подумал, может она дочь твоя?

– Что? – Антип впился в Вишневского взглядом, рассматривая его ауру. Но Вишневский не врал.

– Ну, что ты так удивляешься? Марьяна – ведьма сильная. Только она, в отличие от тебя, не против нашего мира работает, а во благо ему! И книгу Аграфены ученик твой, тобою недоученный ей сам отдал. Как думаешь, позволила бы ей книга себя в руки взять?

– Ты ещё скажи, что за идею она с вами! – рассмеялся Антип, – давненько я про идейных не слышал!

– Но, понимаешь, она от обычных людей рождена! – продолжил, не поддаваясь провокации, Вишневский, – но это была официальная версия её матери. Понимаешь, бывает, конечно, и у обычных людей, что после первой же ночи, да после долгой разлуки женщины тяжелыми становятся. Вот, якобы мать её, в первую же ночь, как муж её, израненный, с фронта вернулся, и понесла сразу от него после долгой разлуки. Так бывает, согласен, но до этого у них детей несколько лет не было! Да и понесла ведь, когда они оба уже с мужем не молоды были, по меркам обычных людей. Война ещё не кончилась, она с больным, израненным мужем на руках, да работа в колхозе, сам знаешь, не самая легкая. А она и выносила, и в срок родила. Ну, может, на пару недель раньше срока. Я вот вдруг и подумал, может это ты её настоящий отец, а? Другого объяснения, почему книга её признала, и заметь, без капли крови признала, у меня нет. А у тебя? Может, разрешишь Антип Афанасьич, кровь у себя взять?

Антип не успел ответить, а Вишневский продолжил:

– И вот ещё что меня интересует: ты вел записи, над кем заговор свой на освобождение от истинных их читал? Не мог ведь не вести, да? – Антип молчал и Владимир продолжил:

– Вот скажи, бабка Игоря, бывшего мужа внучки твоей Катерины, не приходила к тебе часом, а?

– Да ты что ж несешь то, рубежник? Хочешь сказать, что и Игорь мой внук? И я, дескать, своих внуков же и соединил?

– А ты всех, что ли, девок, да баб, из тех, кто к тебе приходил, пользовал, ведьмак?

– Нет, – буркнул тот.

– Ну, уже легче! Я то, собственно, хотел только узнать, может, в жилах Игоря кровь Земледельцев течет? Может, приходил к тебе кто из его предков?

Антип удивленно качнул головой и усмехнулся:

– Ну, может, и приходил. Тебе то что за радость с этого?

– Да есть радость! – усмехнулся Вишневский, но предпочел не говорить, не радовать Антипа тем, что Ольга, дочь Катерины, по всему видать, не имеет в себе энергетических потоков. Хотя, её ведь ещё и не обследовали.

И потом, очень уж, глядя на Олега и Ольгу, детей Катерины от её брака с Игорем, бросалось в глаза, что они разные. По аналогии единоутробных братьев и сестер из их мира, когда, вот как хотя бы взять Анну с Митрофаном, одна дочь в мать – Лекарь, а вторая, единоутробная, в отца пошла. И тоже ведь, ничего общего между сестрами нет! Вишневский сам видел и Лизавету, и Настасью.

Будь Игорь из клана Земледельцев – это всё объясняло бы. Олег в мать Лекарь, Ольга в отца Земледелец. Да и по телосложению она похожа на Земледельцев. Владимир видел фото детей Катерины. И вот как раз Ольга то очень и заинтересовала Вишневского. Точнее, её кровь и потенциал. А этого как раз ещё и не было исследовано рубежниками.

– Нет, рубежник, жизнь я тебе облегчать не собираюсь! И кровь свою тебе на анализы тоже не дам! – усмехнулся Антип, зло, – ты вот сейчас одним нажатием кнопки, – он кивнул на камеру, – дело всей моей жизни псу под хвост пустил!

– Ну, я пустил, я же и весть тебе радостную принес!

– Это ты сейчас про то, что книга старой ведьмы мне замену нашла? – впился Антип взглядом в Вишневского.

– Да, – последовал короткий ответ.

– Твоя, правда! – согласился Антип, – но за это я тебе и сдаюсь, рубежник, позволяя энергию у меня забрать! А ведь могу и не сдаваться! И тогда как думаешь, сколько людей, и обычных, и ваших служивых, поляжет?

– Да энергия твоя, ведьмак, без книги Аграфены, полыхнет, конечно, но уже не так сильно! Не льсти себе! Ты думаешь, у нас тут обычные стены? – усмехнулся в свою очередь Владимир и кивнул на одну из бетонных стен, – ты ведь не первый у нас тут, весь из себя такой хитросделанный, сидишь. Хотя да, твой уровень самый высокий, тут врать тебе не буду! Так что, обычные люди не пострадали бы, только наши. Здание сложилось бы как карточный домик, но внутрь.

– Да твою ж дивизию, Вишневский! Зачем же ты рассказываешь то ему всё это? – выдохнули за стеклом, – провоцируешь его на проверку?

– Объясняет, что толку не будет! – рыкнули в ответ, – учись лучше, как надо ведьмаков допрашивать!

– Только зачем оно тебе? – продолжил, тем временем, Владимир, – на тебе и так жизней достаточно! Но за то, что сам отдаешь, всё равно спасибо! Могу тебе за это предложить укол сразу после процедуры. Легче тебе будет после того, как энергию у тебя заберем, уснешь и уйдешь в мир иной во сне.

– Делай свою работу, рубежник! Только сам делай! – усмехнулся Антип, – ты думаешь, я не знаю, что ты инквизитор? Тебя видеть хочу, пока глаза мои ещё видеть будут.

– Вот, гад! – прокомментировали опять за стеклом, – надеется, что в кошмарах к Вишневскому приходить будет, что ли?

– Ага! Дырку тебе от бублика, а не кошмары Вишневского! – хмыкнул на это Гуртовой, – да ты, ведьмак, ему уже столько лет в кошмарах снишься, что этот сон, где он у тебя энергию забирает, будет у Володьки самым любимым и радостным!

Вишневский не стал ничего отвечать Антипу. Бросил быстрый взгляд в камеру и нажал кнопку отключения на ней. Не надо это видеть Катерине, во всяком случае, не сейчас, не в её положении. Стефан потом, если посчитает нужным, сам ей расскажет, как умирают ведьмаки. Затем нажал какой-то тумблер на пульте аппарата, подключенного к кистям Антипа. Тот скрипнул зубами, почувствовав, как в его запястья впились иглы.

– С твоим потенциалом вся процедура займет примерно 30 минут, при условии, что не будешь сопротивляться, – сказал, обращаясь к Антипу, но не глядя на него, Вишневский.

Вишневскому не в первый раз приходилось проводить такую процедуру. И Антип даже не обидел его тем, что назвал его инквизитором. Лишать жизни подобных Антипу, для Вишневского было не зазорно.

Да, зрелище, конечно, привычное, но от этого не менее неприятное. Следить за тем, как на твоих глазах сидящий напротив ведьмак стремительно стареет, Вишневский не хотел. Да и потом, что он там не видел? Но и уходить, оставив здесь Антипа одного, Вишневский тоже не мог. А потому выхода у Владимира не было. Работа не самая радостная, но это его работа! А вот то, сколько энергии сейчас они заберут у этого сильного ведьмака – это было важно. Для ученых. Да и энергия ведьмака может кому-то жизнь спасти.