Глава 9

– Фух! – Анна нажала на "отбой", только потом выдохнула и улыбнулась, – силён! Что тут скажешь?

– Ну да, это ж САМ Вишневский! – согласилась Марго, – я бы точно не смогла так уверенно с ним говорить.

А Вишневский посидел пару минут, собираясь с мыслями, и снял трубку телефона для внутренней связи:

– Слушаю тебя, Володь, – раздалось в трубке, через мгновение.

– Егор Матвеич, извини, что я так, без соблюдения субординации. У меня дело срочное и личное одновременно! Примешь?

– Зайди! – прозвучало короткое.

Егор Матвеич Гуртовой был непосредственным начальством и другом семьи Вишневских. Они слишком давно знают друг друга, Ульяна выросла на его глазах, Владимир часто брал её с собой на работу, пока она была ещё ребенком. Вишневский, прихватив со стола папку об убийствах двух девушек в парке, отправился в кабинет к начальству.

Секретарь Гуртового, была предупреждена, а потому, увидев Вишневского, только кивнула:

– Проходи!

Рассказ старого друга Гуртовой слушал молча, пробежал глазами по фото убитых девушек, кивал так же молча, соглашаясь. Это и ободрило Вишневского и заставило нервничать. Значит, не показалось. Есть, значит, сходство между убитыми девушками и его Ульяной.

– Убитые были девственницами? – задал единственный вопрос Гуртовой, после того, как Владимир закончил говорить.

– Да, – кивнул Вишневский.

Гуртовой встал, подошел к окну, постоял, заложив руки за спину и раскачиваясь с носка на пятку. Владимир знал эту привычку друга и начальника. Спроси сейчас кто-нибудь Гуртового, что он видит за окном, тот бы не ответил. Смотреть в окно, но думать о своем – это для него было нормально.

– Значит так, Володь, объединяем. С сибиряками я сам свяжусь, предупрежу. Полететь ты туда, конечно, полетишь. Но дело вести ты не будешь!

– Но…, – начал было Вишневский, но Гуртовой припечатал:

– Нет, я сказал! И ты не хуже меня знаешь, что запрещено вести дела, имея личную заинтересованность! А у тебя она более, чем личная! Поэтому ты летишь просто к дочери. Ты меня понял? – Егор Матвеич сверлил друга тяжелым взглядом, – не слышу ответа!

– Понял, – пришлось согласиться Вишневскому.

– Дело это будет вести твой лучший, как ты же сам мне и говорил, следователь. Как там его?

– Никита Петров.

– Вот ему и передашь это дело и дело о нападении на твою дочь, – Гуртовой захлопнул папку и подвинул её к Вишневскому, – пока лететь туда будете спецрейсом, парень как раз успеет дело изучить. Не хуже тебя понимаю, что вылез ученик ведьмака твоего Тунгусского, – усмехнулся Гуртовой одними губами, – очень надеюсь, что уж теперь то мы его возьмем. Сколько ж лет скрывался и силу копил, а? И ведь не просто последователь, а ученик! Как считаешь?

– Да, похоже на то, – усмехнулся Вишневский, – уж больше ста лет, получается он силы копил. И где только скрывался?

– Не иначе, как среди людей он жил. Да и времена, сам знаешь, какие были: разве до ведьм с ведьмаками нам было? А этот гад жил себе спокойненько, силу копил, девок молодых портил, подпитывался понемногу. Не дурак ведь он, чтоб до дна их высушивать. Что же сейчас то с ним приключилось? Что там в его голове перещелкнуло, что он их до дна то начал выбирать, да ещё так вот жестоко, а? Как думаешь, Володь?

Тунгусский ведьмак – именно так они и называли с тех пор того ведьмака, не называя его имени. Не имели права. Не называй по имени – не призовешь с того света. Звучало, как примета, но с этими сущностями это работало. Вот и называли они его только Тунгусским, по имени той легенды про метеорит, что сами же придумали и в массы выпустили. Да, рубежники были людьми суеверными. Да и все приметы возникали когда-то не на пустом месте!

– Знаешь, я думаю, что вот этот наш ведьмак не один.

– Что? – Гуртовой смотрел удивленно.

– Да понимаешь, меня вот что удивило: да, девчонки были девственницами, – Вишневский вспомнил про Ульяну, вдохнул, выдохнул и продолжил:

– И ведьмак взял их первую кровь и энергию их забрал. У моей дочери он огромное её количество забрал, гораздо больше, чем у обычных девушек, – Гуртовой кивнул, соглашаясь, – но даже если всех троих он планировал до дна выпить, то бил то он их зачем? Да, совершил половой акт, да, против их воли, но и это было сделано без извращения. Ну, ты понимаешь, о чем я. Ты уже взял у них, что хотел. Бить то зачем? Или на второй и третий заход, уж извини за подробности, сил у него не хватило? Уж мы то, знаем, что выражение "залюбить до смерти" – это вот как раз про выбирание энергии до дна. Слабоват как мужик оказался? Да и потом, если он забирал всю энергию, представляешь, какой прилив сил он должен был испытать после этого? Да он там сам же рядом с ними и рухнуть должен был! А это опасно! Особенно в городском парке, хоть и в самом глухом его углу! А значит, кто-то ему помог потом, после всего, выбраться оттуда.

– Да, пожалуй, ты прав, – протянул Гуртовой, – говоришь, Ульяна лицо его запомнила? Неужели не подчистил воспоминания?

– Да, Анна так сказала. А зачем бы ему их подчищать? Он же уверен был, что она умрет! – Вишневский скрипнул зубами, – Ульяна мне номер машины, на которой этот упырь её в аэропорту встречал, прислала. И вот тут уж хвала обычным людям и их документам: там есть его фото.

– Хорошо, езжайте. Но сам не лезь в это дело. Это – приказ! – напомнил Гуртовой.

– Егор Матвеич, за спецрейс, конечно, спасибо. Но, может, не надо внимание привлекать? Мы с Никитой простым рейсом полетим. Ведьмак же не знает ещё, что Ульяну нашли, и что она выжила. Зачем же его об этом ставить в известность? Самолеты туда регулярно летают, прилетим, как обычные пассажиры, затеряемся в толпе, возьмем такси. Я вот лучше Анну попрошу, чтобы они нас встретили. По родственному, так сказать.

Гуртовой, услышав это, усмехнулся:

– Хитер, однако. Но и прав, шельмец, как всегда, прав! Ладно, пусть так и будет. Только пусть, всё-таки, тебя наши, местные, ребята там встречают. Так же логичнее, если ты, официально, за телом дочери прилетел. Нет, разве?

– Ох, ну да! Тут ты прав! – Владимир растер переносицу двумя пальцами, – что-то не соображает голова.

– Вот и я о том же! Нельзя тебе это дело вести. Всё, иди, собирайся! – Гуртовой мотнул головой в сторону двери, – и скажи Никите, что докладывать он будет мне лично! Не тебе, а мне! Ты меня услышал?

– Так точно!

– Свободен! – Гуртовой усмехнулся.

Как только за Вишневским закрылась дверь, Гуртовой снял трубку телефона и бросил отрывисто:

– Мария, соедините меня с приемной короля.

– Слушаюсь, Егор Матвеич! – отозвалась секретарь и, усмехнувшись, посмотрела на Вишневского:

– Слушай, Володь, есть хоть что-нибудь, в чем ты не уверен или ошибаешься?

– Эх, зря я, Машенька, не поспорил с тобой! Сейчас бы выиграл бутылку отличного вина! – дурашливо сокрушаясь проговорил Вишневский, – хотя, вот тебе и ответ на твой вопрос: пари на спор я заключать не умею!

Вишневский вышел из приемной шефа и направился в свой кабинет. Конечно, он знал, что о любом намеке в любом деле на Тунгусского ведьмака сообщают королю Стефану. Очень уж резонансным было то дело. Ведьмак был сильный. Пожалуй, что за последние столетия самым сильным! Да, их ребят много погибло тогда. Владимир, конечно, потом сам лично проверял все ниточки-намеки на последователей того ведьмака и ведь казалось, что всех уже отловили. Ан, нет! И этот, скорей всего, уж точно последний! Да ещё и ему, лично Вишневскому, мстит. А иначе как ещё объяснить, что две абсолютно никак и ничем не связанные между собой девушки были убиты, а третья, его дочь, спаслась чудом. Обе убитые были поразительно похожи на его дочь. А вот с чего бы этому неизвестному ученику мстить лично Вишневскому? Уже встречались они, что ли, с ним?