Глава 2

Госпожа Эльвира говорила, что я могу принимать пищу там, где мне будет удобно, — в столовой или у себя, — но есть я предпочитала в своих комнатах.

Просторная и светлая гостиная с балконом, спальня, ванная, гардеробная.

Многие семьи в Валессе обходились меньшим пространством, и, разбирая свои немногочисленные вещи, я чувствовала себя почти униженной тем, как мало места они заняли.

Мне было практически нечего брать с собой в дорогу, — точно так же, как не с кем было прощаться уезжая. Сундук с книгами — на случай, если мне не будет позволено пользоваться библиотекой или она окажется плохой. Одежда. Нехитрые приспособления для приготовления духов и мазей.

Смирившись с тем, что колдовская сила во мне не пробудится уже никогда, несколько лет назад я нашла некоторое утешение в этом — делать женщин красивее с помощью своих навыков, отточенных годами.

Кристина моих увлечений не разделяла — она была твердо намерена выйти замуж и узнать, чем одарила ее природа.

До определенной степени мне было жаль пропустить столь важный для нее момент, находясь вдали от дома, но ничего поделать с этим я уже не могла.

Прикрываясь перед самой собой памятью о долге и договоре, я старалась не думать о том затаенном презрении, с которым сестрица смотрела на меня всякий раз, когда что-либо напоминало о том, что у меня нет силы. Она отчаянно не хотела повторить мою судьбу, и до определенной степени я ее в этом поддерживала, но все же ее взгляды нередко вонзались в лицо острыми иголками.

В былые времена, когда княжество развивалось, а не умирало день ото дня, невесты из Валесса пользовались огромным спросом. Особым, уникальным магическим даром была наделена каждая из нас, и у каждой он был удивительным. Одни умели говорить с травами и просили поля быть плодородными. Другие безошибочно считывали ложь и становились своим мужьям самыми надежными советчицами. Третьи предсказывали будущее. Поговаривали, что моя прабабка, мадам Клариса, могла убить взглядом, и именно при ее муже, князе Гордоне, Валесс не ввязался ни в одну войну — враги, хотя таковые и были, просто опасались связываться со скорой на расправу с ними и беззаветно любящей мужа княгиней.

Наш дар всегда был сюрпризом, потому что раскрывался он лишь после того, как девушка становилась женщиной. Не только местные мужчины, но и гости из дальних земель едва ли не выстраивались в очередь, чтобы гарантированно жениться на девственнице, да еще и обладающей колдовскими способностями.

Отец старался подходить к подобным бракам разумно, объясняя это тем, что валесские женщины должны работать прежде всего во благо Валесса, и во время его правления браки с чужестранцами стали скорее исключением, чем правилом.

Обычно наши девушки выходили замуж рано — самым подходящим возрастом для замужества считался расцвет девушки, шестнадцать — девятнадцать лет. Я же замуж так и не вышла, и в свои двадцать два считалась в Валессе уже старой девой. Мой дар по-прежнему спал, лишь изредка беспокоя меня цветными и теплыми снами, от которых не хотелось просыпаться, и я запретила себе думать о нем, посвящая время созданию ароматов и кремов.

Я не знала, будет ли мне позволено заниматься этим в Артгейте, но все равно взяла с собой все необходимое.

После улыбки Вэйна, подаренной мне со двора, на душе стало тоскливо.

Мне принесли легкий ужин, и, покончив с ним, я собралась заняться делом, чтобы отвлечь себя от ненужных и невеселых мыслей, но в дверь постучали.

Госпожа Эльвира и слуги обычно стучали настойчивее, а после предупреждали меня, кто и зачем пришел. Теперь же за дверью молчали, и от нехорошего предчувствия у меня похолодели пальцы.

Встречи с Калебом Вэйном я не боялась просто потому, что не видела смысла бояться неизбежного. Или я просто убедила себя в этом. Сейчас под сердцем противно ныло от неизвестности, и я приказала себе собраться.

Можно было встать и открыть перед ним дверь.

А еще можно было повести себя как старшая княжна правящего дома Валесса.

— Войдите! — я отдала предпочтение второму.

Генерал остановился на пороге.

С трудом заставив себя сидеть у стола спокойно, я смотрела на него, а он — на меня, и всего на секунду, но он показался мне чудовищем.

За день Вэйн успел переодеться и избавиться от сабли. Доходящие до плеч — короткие по меркам Артгейта, но все равно слишком длинные для Валесса — волосы лежали свободно. В пылающем непривычно ярко закатном солнце он выглядел подлинным порождением беспощадного южного огня, которому невозможно было, да и не хотелось сопротивляться. Согреет или сожжет — исключительно его решение, на которое все равно не удастся повлиять.

— Мое почтение, княжна. Надеюсь, вы простите меня за то, что не засвидетельствовал его раньше.

Он был безукоризненно вежлив, говорил без издевки или затаенного веселья, и я почувствовала, что начинаю неуместно закипать.

Давя это не просто неуместное, а откровенно опасное чувство, я все же поднялась ему навстречу.

— Оставьте, граф. Вам нет нужды соблюдать эти условности. Скорее уж просить прощения нужно мне, я не хотела быть бестактной сегодня.

Бровь Вэйна взлетела вверх, выражая вполне искреннее удивление, но он не разозлился. Это было уже хорошо.

— Вы мне не помешали. Скажу вам больше, княжна Марика, вы меня выручили. Капитан Гадон глуп, и оттого бывает не в меру навязчив. Ваше присутствие позволило мне отделаться от него.

— Что ж, значит, я рада, что сумела быть вам полезной.

Это была просто вежливая, ни к чему не обязывающая фраза, но вот тема, выбранная генералом, интриговала. С чего ему распространяться при мне о своих людях и своих делах?

Тем временем Вэйн подошел ближе, окинул взглядом расставленные на столе склянки и шкатулки с травами.

— Что это будет?

— Полынные духи.

— Вот как? — он поднял на меня взгляд и вдруг улыбнулся. — Я подумал, что приворотное зелье для меня, и настроился чувствовать себя польщенным.

Едва сдержавшись от того, чтобы улыбнуться в ответ, я качнула головой:

— Это абсолютно безвредный состав. Если у вас есть маги, достаточно компетентные, чтобы проверить это…

Он нетерпеливо взмахнул рукой, прерывая меня:

— Оставьте. Я вам доверяю. Проводите время так, как считаете нужным. Если вам что-то понадобится, скажите Эльвире или прогуляйтесь по лесу за стеной. Там можно найти много всего интересного.

Он говорил так, словно речь для него и правда шла о пустяках, а я с трудом смогла справиться с удивлением.

— Вот как? Вы доверяете мне?

Мой голос прозвучал слишком холодно, почти надменно, и занятый созерцанием дивана Вэйн повернулся ко мне.

— А разве у меня есть повод настораживаться? От вашего поведения напрямую зависит благополучие вашей семьи, вы не можете этого не понимать. Значит, я смею надеяться, что вы будете разумны.

Напоминание о моем положении оказалось настолько неожиданным и правдивым, что на меня снова накатила злость. Та самая, что давно подменила собой отчаяние.

— Не беспокойтесь, я помню о том, в каком качестве присутствую здесь.

Почти минуту он внимательно смотрел на меня, а после опустился в кресло, до сих пор пустовавшее, жестом предложив сесть и мне.

— В таком случае, надеюсь, вы не откажетесь удовлетворить мое любопытство. Почему вы? Со стороны князя Рамона было бы разумнее отправить в Артгейт младшую из ваших сестер — княжество и правящий дом в незавидном положении, а ребенок — это, как минимум, лишний рот и определенные хлопоты.

Я осталась стоять просто для того, чтобы подчеркнуть, что не считаю наше положение равным, но теперь почти обрадовалась такому своему решению — солнечный свет заливал гостиную и мог помешать генералу увидеть, как краска отлила от моего лица.

— Вы верно заметили, что Джули еще ребенок. Со стороны князя Рамона было бы опрометчиво отправить ее в неизвестность. Не окажись вы столь любезны, чтобы предложить мне это место и эти комнаты, ее бы ждало…

— Что? Монастырь? — Вэйн хмыкнул и положил ногу на ногу. — Не стоит давить мне на жалость и делать из меня монстра, княжна. Ваш брат был прекрасно осведомлен о том, что я намерен разместить заложницу в своем замке и обеспечить всем необходимым. Его Величество Филипп счел, что, раз уж я это придумал, мне и разгребать.

Теперь в его тоне послышались странные, едва ли не веселые нотки, а я почти забыла, как дышать. Не зная, что меня удивило больше, это простое, совсем не подобающее графу слово, или новость, которую он сообщил мне, я сделала несколько шагов по комнате, но тут же остановилась.

Не имея возможности проверить, правду ли говорит генерал, мне не следовало ему верить.

— В любом случае, ребенок — это всегда определенные хлопоты, — мне удалось спокойно вернуть ему эту фразу. — Я же не намерена доставлять вам хлопот.

— Это я уже понял, — он медленно кивнул, продолжая разглядывать меня так пристально, что начало становиться неуютно. — Эльвира, должно быть, сказала вам, но на всякий случай я повторю: живите спокойно. Бывайте где хотите, пользуйтесь библиотекой, она здесь отличная. Единственное условие — если пожелаете покинуть замок и отправиться, к примеру, в лес, сообщите об этом лично мне. Я намерен провести здесь все лето, так что встречаться мы будем часто.

Я запоздало поняла, что мои губы все же дрогнули в подобии улыбки:

— Вы только что сказали, что доверяете мне.

— Вам — да. Потому что вам выгодно вести себя прилично, — Вэйн пожал плечами и встал. — Вы никогда не покидали Валесс, не так ли?

— Все верно.

Он сделал шаг ко мне, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не шарахнуться в сторону.

— Тогда позвольте, я кое-что объясню вам. В моем доме вам не нужно опасаться яда или надругательства солдатни, но люди бывают жестоки. Вы чужестранка, к тому же блондинка со светлой кожей. Наши женщины, как вы могли заметить, в большинстве своем смуглые и темноволосые. Многие могут пожелать вас. Учитывая еще и тот пикантный факт, что вы — дочь поверженного мною княжества, ваша участь при неудачном стечении обстоятельств может оказаться незавидной. Поэтому верные мне люди будут сопровождать вас за стеной. К тому же, у меня самого есть враги. Если я не уберегу заложницу из Валесса, это будет… досадно.

По мере того как он говорил, я вспыхивала, но, к счастью, это тоже можно было списать на залившее комнату солнце.

— Благодарю вас, граф, я поняла.

— Хорошо, — Вэйн медленно кивнул, и его взгляд опустился ниже.

Он, не стесняясь, осматривал меня с головы до ног, и в свете всего сказанного ранее, я почувствовала, как почва предательски уходит из-под ног.

— Раз уж у нас так замечательно получается договариваться, окажите мне ещё одно одолжение, княжна. Переоденьтесь. Даже если вы отвели себе положение, равное поломойке, мне не хотелось бы видеть в своём доме эти унылые одеяния. На Юге так не принято.

Всего секунда, но от моего смущения не осталось и следа.

Я и без того знала, что выгляжу плохо.

Почти вызывающе плохо на фоне ослепительного южного великолепия, если быть точной.

Поэтому оставалось только вскинуть подбородок, глядя ему в лицо.

— Боюсь, это вам в своём доме стерпеть придётся.

Серо-зеленое платье, надетое утром, было не лучшим и не худшим в моём гардеробе. Обычным. Заплатками княжна Валесская, конечно же, не щеголяла, но выцветшая ткань, пережившая не одну чистку, неизбежно бросалась в глаза. Однако я успела к подобному привыкнуть.

Говорить с графом Вэйном, Вторым генералом Артгейта, человеком, от которого напрямую зависело будущее всей моей семьи, в подобном тоне, вероятно, не следовало. Но слишком уж неожиданно он задел за до сих пор живое, напомнил, как сильно такое положение дел досаждало мне самой.

Как ни странно, он не разозлился. Напротив, в его глазах зажёгся какой-то новый, непонятный мне пока интерес.

Вместо того чтобы отстраниться, он сделал еще шаг ко мне и вдруг поймал за подбородок, удержал мягко, почти ласково, но вынуждая смотреть себе в лицо.

— Кичиться бедностью — плохой признак. Это говорит о том, что вы не видите из неё выхода.

Я высвободилась из его захвата, тряхнула головой, но не отступила, потому что некуда было отступать.

— Помнится, вы обещали Валессу избавление от этой беды. Посмотрим, как вы сдержите слово.

Вэйн хмыкнул, качая головой, а потом снова посмотрел на меня, и этот взгляд мне не понравился. Чересчур много в нём оказалось непонятной мне задумчивости.

— Вы гордая и храбрая. Одна в чужой стране, без поддержки, без помощи, в полной власти незнакомого вам мужчины, ещё и завоевавшего ваше княжество, вы, тем не менее, не стесняясь, ставите меня на место.

Он будто размышлял вслух, и мне вдруг стало почти смешно.

— А чего вы ожидали? Что я упаду вам в ноги и буду молить о милости? Или благодарить за уже оказанную?

Уголки губ Вэйна дрогнули.

— Я надеялся, что этого не произойдёт. Но если уж разговор коснулся ног, пожалуй, я был бы не прочь оказаться у ваших.