Глава 19

Приходить в себя оказалось трудно — как подниматься сквозь толщу мутной, дурно пахнущей плотной воды.

Я поморщилась, и тут же до меня донёсся голос Вэйна.

— Попей. Эдмон приготовил для тебя отвар.

Даже в таком состоянии я понимала, что пить неизвестную мне жидкость не следует, но во рту пересохло так сильно, что я решилась довериться магу из Валесса.

То, что Вэйн поднёс к моим губам, по вкусу оказалось похоже на самую обычную воду, но всего несколько глотков избавили от мучительной обжигающей сухости в горле и помогли открыть глаза.

Я лежала на кровати в своей комнате, а за окном, судя по расположению луны и цвету неба, стояла глубокая ночь.

Вэйн полулежал рядом, и хотя зрение всё ещё расплывалась, я заметила и чёрные тени, залёгшие у него под глазами, и распущенный ворот рубашки. Не той, в которой он был на празднике.

Почему-то именно при этой мысли воспоминания вернулись, накрыли волной. Чудовищное удушье, головокружение, зуд по коже…

Я должна была понять до того, как постыдно упала в обморок на руки брату короля.

До того, как испортила Вэйну торжество, к которому мы оба так готовились.

Сильнее всего жгло спину, а значит…

— Где эта тварь? — я попыталась приподняться на локте, но голова закружилась снова.

— Тише, тише, лежи, — Вэйн надавил на моё плечо, заставляя опуститься обратно на перину, а потом улыбнулся невесело и смазанно. — С возвращением, княжна.

В его голосе слышалась тонкая, но настолько болезненная ирония, что я предпочла умолкнуть и лежать смирно.

Сил на то, чтобы встать и правда ещё не было, чудовищная усталость придавливала к постели не хуже рук генерала, но мыслить я и правда начала поразительно связно.

Гости разместились в другом крыле. Мало кто из них имел возможность незамеченным пройти в мои покои, чтобы сделать своё дело.

— Шампанское?

Вопрос прозвучал невнятно, но Вэйн понял и ухмыльнулся снова.

— Рубашка. Ядом пропитали нательную рубашку, которую ты надела под платье.

Это оказалось бы действительно забавно, если бы я не была настолько растеряна и зла.

— Жаль платье.

— Ты беспокоишься о странных вещах, — он положил ладонь мне на лоб, чтобы проверить температуру, и я прикрыла глаза, откровенно наслаждаясь этим прикосновениям.

— Мне оно нравилось.

— Сюзанна сошьёт другое.

— Это дело принципа.

Я посмотрела на него неожиданно даже для само́й себя, и оказалось, что Вэйн всё ещё нависает надо мной. Он разглядывал меня с тревогой и такой обезоруживающей нежностью, что я сжала воротник его рубашки и, не задумываясь над тем, что делаю, притянула ближе для короткого и ласкового поцелуя.

— Ты оставил своих гостей.

Его лицо исказила не то усмешка, не то судорога.

— Это было вчера. Ты проспала сутки. К счастью, многие из них успели за это время убраться отсюда куда подальше.

Мне захотелось снова дотронуться до него, но я понимала, что в эту минуту делать ничего подобного не стоит.

— Никто не хочет оставаться под одной крышей с отравителем.

— Хотя всем ужасно любопытно, кто бы это мог быть, — Вэйн кивнул и вытянулся рядом, опираясь на локоть.

— А маркиза? — я спросила, прежде чем успела себя остановить.

Он пожал плечами, как будто этот вопрос ничего не значил и ничем его не задевал:

— Её попросил уехать я. И я должен просить у тебя прощения за всё это.

С каждым следующим словом тон Вэйна менялся, и я повернула голову, чтобы лучше видеть его лицо.

Второй генерал был убийственно серьёзен. В уголках его губ залегли незнакомые мне складки, сделавшие лицо более жёстким, как будто прибавившие ему лет.

Отчего-то видеть это было больно. Он по-прежнему был всего лишь моей сумасбродной прихотью, но так и не стал мне врагом, и я не желала ему всего этого.

— Ты ведь предупреждал, что одна из твоих любовниц попробует меня отравить.

— Да, но, по моим расчётам, это должно́ было произойти несколько позже. Видимо, теряю хватку.

Вэйн честно попытался улыбнуться немного веселее, и я приложила палец к его губам, молчаливо признавая собственную попытку пошутить провальной.

— Это я должна просить у тебя прощения. Не думала, что пропущу такой момент.

Его взгляд дрогнул, а потом он медленно потянулся и обхватил пальцами моё запястье, словно сам не знал, чего хочет больше — оттолкнуть мою руку или стиснуть её сильнее.

— Эдмон сказал, что обычного человека такое количество яда убило бы.

Он то ли сообщал мне эту новость, то ли задавал вопрос, а я не спешила с ответом.

Для того чтобы коснуться его, мне пришлось приподняться, и лечь обратно хотелось нестерпимо.

Вытянувшись на спине, я смотрела в потолок и раздумывала над тем, что могу и должна ему сказать.

Очевидно, Вэйн истолковал это молчание по-своему. Он вдохнул коротко, но тяжело. Так, что я всё равно услышала.

— Есть вещи, которые не могут резко меняться, княжна.

Боясь засмеяться от неверия в то, что слышала, я кивнула настолько выразительно, насколько это было возможно в такой позе:

— Давняя любовница в твоём доме, разумеется. Разрывать эти отношения именно в тот момент, когда ты оказался в столь щекотливом положении, было бы опрометчиво.

— Да. Но маркиза дала к этому отличный повод. Я смог выставить её так, чтобы её отъезд в числе прочих гостей остался незамеченным.

— И никто не обвинит ни меня, ни тебя в том, что тебя заворожила валевская ведьма.

Я бы дорого дала, чтобы увидеть в этот момент его лицо, но Вэйн хмыкнул так выразительно, что я сочла за благо к нему не поворачиваться.

— Ты понимаешь. Значит, больше на меня не злишься?

Несколько секунд я молчала, пытаясь в полной мере понять услышанное.

Один простой вопрос, и мне показалось, что меня окатили ледяной водой.

Я снова повернула голову, чтобы встретить внимательный взгляд Вэйна.

— Разумеется, нет. Кто я такая, чтобы злиться на тебя?

Мне показалось, что он вздрогнул и лишь в последний миг остановил себя от того, чтобы от меня отпрянуть.

Неужели в самом деле считал, что я рассчитываю что-то получить от него?

Не в силах оторваться, я наблюдала за тем, как он медленно приподнимается и снова нависает надо мной, как скала, а после склоняется ниже, к самому уху, опираясь ладонью о мою подушку.

— Не припомню, чтобы я давал тебе повод считать меня подлецом.

Лучшего момента для того, чтобы напомнить ему о том, что давал, и ещё как, было не придумать.

Однако я продолжала молча смотреть на него, потому что впервые испытала почти что страх.

Вэйн не просто был физически сильнее меня. Мне нравилось ощущать эту силу, и именно это чувство пугало по-настоящему. Если бы прямо сейчас ему вздумалось опуститься на меня, прижаться, наконец, по-настоящему всем телом, я не просто не смогла бы, попросту не стала бы сопротивляться. Каждая моя косточка противно ныла от слабости, а в Вэйне было столько жизни, что мне хотелось опять потянуться к нему.

Спрятаться за него.

Понимание этого стало настолько оглушающим, что я тяжело и медленно сглотнула, а он отстранился.

Дотянулся до столика, чтобы снова пода́ть мне стакан с отваром, и на этот раз я взяла его сама, малодушно использовала секунду, которая потребовалась, чтобы сделать глоток, для того чтобы на Вэйна не смотреть.

Он тоже наблюдал за мной молча, а после поставил стакан обратно и откинулся на спину, почти копируя мою позу.

— Что ты наговорила принцу Эрвину?

Мне показалось, что огромная и страшная тёмная волна схлынула, и иллюзорная свобода вызвала новую волну озноба.

Я тоже опустилась на подушку и отвела ладонью волосы с лица, хотя при воспоминании о том полубредовом разговоре хотелось схватиться за голову.

— Он просто в ярости или уже заподозрил тебя в государственной измене?

Вэйн вдруг тихо рассмеялся:

— Он был в бешенстве, да. Кричал, что лично отправит на плаху того, кто посмел причинить тебе вред.

— Вот как… — я облизнула губы, отстранённо удивляясь тому, как много всего интересного проспала.

Вэйн всё же не вытерпел — развернулся ко мне снова, подпёр голову рукой.

— Так что ты успела ему сказать?

Смотреть на него, признаваясь в таком, было немыслимо, и я предпочла сделать вид, что не чувствую его взгляда, изучая тени на потолке.

— Я пообещала ему своей княжеской милостью не устраивать революцию в Валессе, если король Филипп продолжит вести себя достойно.

В наступившей тишине было слышно, как стрекочут на улице цикады.

Вэйн молчал, обдумывая услышанное, а потом вдруг захохотал так, что я, забыв обо всём разом, повернулась к нему. Причин такого веселья я не понимала, но у него от смеха на глазах выступили слёзы.

— Извини… — с очевидным трудом, но он заставил себя успокоиться и лёг обратно.

Смирившись с тем, что по его лицу практически ничего нельзя прочитать, я перестала пытаться это делать, но сейчас происходило нечто, совершенно не укладывающееся в моей голове.

— Что тебя так позабавило?

В моём представлении, после такого брат короля, как минимум должен был помчаться с докладом к Его Величеству. Как максимум…

Продолжая улыбаться, Вэйн подтянул съехавшее с меня одеяло выше.

— Я понял, что его так впечатлило. Ты неподражаема, Рика.

— Как ты меня назвал?

Реагировать стоило не на это, но от удивления я уставилась на него так, как не смотрела ни на кого уже давно — растерянно и выжидающе.

Губы Вэйна в очередной раз дрогнули, но на этот раз смеяться он не стал.

— Принц отбыл в столицу сразу же после Летисии. Он и раньше подозревал, что маркиз Перез умер не своей смертью, а ты невольно, но дала ему прекрасный повод для расследования. Если наши общие подозрения подтвердятся…

Руки снова начали дрожать, но теперь уже не под воздействием яда, и я легла на живот, пристроила голову на свою прижатую к подушке ладонь,чтобы это не было заметно.

— Ты не попытаешься защитить её?

— Нет.

Короткий и такой холодный ответ.

Я постаралась перевести дыхание, глядя в стену поверх его плеча.

— Легко же ты расстаёшься с давней любовницей.

Запоздало поняв, что произнесла это вслух, я хотела добавить что-нибудь безобидное, перевести сказанное в шутку, но Вэйн коснулся моего подбородка, не сжимая, но возвращая себе всё моё внимание.

— Я ничего и никогда ей не обещал. Как, впрочем, и она мне. Летисия любит только свободу, и я не вмешивался в её жизнь, когда она вышла за старика в надежде овдоветь и преуспела в этом. Но есть рамки дозволенного. Никто не смеет тебя трогать. Тем более, в моём доме.

Когда он заговорил, я застыла и снова почти перестала дышать, потому что голос Вэйна звучал незнакомо, а глаза опасно потемнели. Теперь передо мной был Второй генерал, и глядя на него, слушая его, я начинала многое понимать.

Принц Эрвин, — как, впрочем, и любой другой военачальник Артгейта, — мог быть искусным воином и неглупым, способным на компромиссы человеком, но едва ли кто-то мог сравниться с Вэйном. Только в нём ощущалось что-то неуловимо знакомое, располагающее. Вынуждающее собеседника снять оборону.

— Мне жаль, — это было правдой, и я не видела причин не сказать ему об этом.

Женщина, с которой он столько лет был близок, подставила его на его же празднике. Если бы наместник над Валессом не уберёг старшую княжну, отданную ему в качестве залога мира и дружбы…

Рамон, разумеется, не восстал бы. Он даже против меня не способен был восстать в открытую. Но слишком многие люди в моём княжестве поверили в Вэйна и в короля Филиппа. Моя смерть обратила бы это доверие и их робкую надежду на достойное будущее в прах. И все только потому, что за несколько часов до торжества граф осыпал поцелуями мои, а не её колени.

— Не стоит, — Вэйн отозвался также тихо и настолько же всерьёз. — Эту связь давно пора было разорвать. А я постыдно ленился.

Представив его себе спокойным и ленящимся, я невольно улыбнулась, а он улучил момент и поймал мою улыбку губами.

Короткий, ни к чему не обязывающий поцелуй, но после него мы остались лежать так близко друг к другу, что я чувствовала его дыхание на своей щеке.

— Эдмон имел в виду твой дар, когда говорил о том, что обычный человек такого бы не пережил? — когда Вэйн заговорил снова, его голос звучал тихо и хрипловато.

Он спрашивал с осторожностью, как будто ступал на самый тонкий лёд, задавая вопрос настолько интимный, что на него не стоило бы ждать ответа.

Я невольно улыбнулась такой предусмотрительности, а потом потянулась и положила ладонь на его лицо.

— Да. Даже когда дар спит, он бережёт нас.

Его кожа под моими прохладными пальцами показалась очень тёплой, и я осторожно погладила её подушечками, впервые задумавшись о том, спал ли он сам в последние сутки.

— Я слышала об этом, но никогда не понимала до конца.

— Это очень полезное его качество, — он отозвался совсем тихо, и снова так нежно, что я погладила его ещё раз.

— Но есть, как выяснилось, и оборотная сторона. Я почувствовала симптомы, только когда доза начала становиться смертельной.

Вэйн не нахмурился, но по его лицу прошла тень.

Мы очевидно думали об одном и том же, но произнести это вслух должна была всё-таки я.

— Не беспокойся, ты меня не потеряешь. Меня, как выяснилось, не так-то просто убить. Думаю, даже если речь пойдёт о ноже или пистолете, у меня будет много больше шансов, чем у твоих врагов.

— Этого вообще не должно́ было произойти…

Я прервала его, во второй раз прижав палец к его губам.

— Зато мы оба узнали кое-что очень полезное. Даже в Валессе дар остаётся загадкой.

Вэйн тоже повторил свой недавний жест, снова перехватил мою руку, но на этот раз задержал её, поглаживая запястье.

— Ты в самом деле не догадываешься, что это могло бы быть? То, что спит в тебе.

Вопрос был почти вызывающе наивным для генерала, и я улыбнулась шире:

— Существует только один способ проверить.

Получилось слишком откровенно, нельзя было говорить с ним о таких вещах. Однако спустя мгновение Вэйн выдал в ответ улыбку — усталую, короткую, но, наконец, искреннюю и не имеющую ничего общего со злым оскалом.

— Да, мне о нём известно.

Интонация, с которой он это произнёс, была нечитаемой, но я почувствовала, как начинают предательски разгораться щёки.

Нужно было срочно перевести тему, и я заставила себя подхватить эту улыбку, вернуть её ему, как отражение в зеркале.

— Несколько дней мне всё-таки придётся полежать. А тебе — обойтись целомудренным сидением возле моей постели.