Глава 30

В Валесс мы выехали на восьмой день после покушения.

Вэйн не вымещал досаду ни на мне, ни на шестерых сопровождавших нас солдатах, но был мрачен и смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом.

Обнаружить Эдмона ему так и не удалось, и хотя такой итог поисков казался мне более чем предсказуемым, я не хотела ни словом, ни жестом напоминать ему об этом.

Валесский маг бежал не для того, чтобы быть пойманным, и, в отличие от Калеба, он учился говорить с лесами десятилетиями.

Мне доводилось слышать, что они в самом деле были разговорчивыми, эти леса. Взыскательными, но справедливыми, неуклонно соблюдающими договоренности, достигнутые ранее. Покойная графиня Вэйн, рожденная в Валессе, прапрабабка Калеба, доказала это лучше, чем кто бы то ни было — пока мы ехали по его территории, лес приветствовал его птичьим пением, тенью, в которой можно было отдохнуть, и широкими тропами, больше похожими на намерено проложенные дороги.

Как выяснилось, путь от замка Зейн до Валесса можно было существенно сократить.

Я постаралась воспользоваться этим — сделав вид, что увлеченно разглядываю незнакомые мне места, прислушивалась к лесу, в надежде, что он будет расположен и ко мне, но травы и деревья молчали. Откликаясь на мое присутствие не больше чем обычно, они не говорили со мной так, как должны были бы, если бы я оказалась одарена.

Чувствуя себя не просто разочарованной, а обманутой, я с трудом сдерживалась от того, чтобы заплакать. Так долго ждать, возлагать на свой дар такие надежды и оказаться бракованной, лишенной его, казалось, мне… слишком. Той самой последней каплей, после которой можно разве что опустить руки и перестать думать о чем бы то ни было, помимо мирной и простой жизни, в которой есть место вышивкам и выпеченным хлебам, но не…

Если я оказалась ни на что не годна, это должно́ было что-то значить.

Не исключая того, что отсутствие дара могло стать моим наказанием за предательство Валесса, я радовалась этой поездке как возможности хотя бы попытаться разобраться в происходящем.

Однако никому, кроме меня, знать об этом не полагалось. Точно не Вэйну и точно не сейчас.

Стараясь не думать о том, как он отреагирует на мою никчемность, я держалась в седле прямо, и с некоторым изумлением находила, что все действительно не так плохо, как могло бы быть. Несмотря на проблемы, возникшие с даром, и на опасность, которую все еще мог представлять Эдмон и связанные с ним люди, я чувствовала себя гораздо увереннее, чем прежде. Вэйн ехал рядом со мной, Вихрь время от времени игриво косился на мою Дикарку, а солдаты перебрасывались негромкими шуточками — то ли чувствовали себя неуютно из-за меня, то ли не хотели ненароком смутить казарменным юмором.

Даже если бы он и правда прозвучал, я едва ли обратила бы на это внимание, потому что, оглядываясь по сторонам и вдыхая полной грудью, чувствовала себя не просто увереннее. Я ощущала себя свободной. Даже без Вэйна и, как выяснилось, без дара, я наверняка смогла бы как-то устроиться. Быть может, не так хорошо, как валесская женщина со всеми доступными ей преимуществами, но все же неплохо. В конце концов, я прожила без этого дара всю жизнь, и тосковать о нем, как о чем-то несбывшемся, было по меньшей мере, глупо.

Если тем или иным путем выяснится, что я лишилась его, потому что намерилась бежать и тем самым отречься от Валесса, или в наказание за связь с Калебом Вэйном…

Бросив быстрый взгляд на генерала, я решила, что не стану ни о чем жалеть. Как бы скоро нам ни пришлось попрощаться, этот человек, в отличие от мифического дара, был настоящим, и именно он оказался рядом со мной в самую трудную минуту принятия решения.

То ли почувствовав мой взгляд, то ли наконец решившись заговорить, Вэйн посмотрел на меня в ответ.

— Когда мы прибудем в Валесс, я засвидетельствую свое почтение княжеской семье, а после мне придется заняться делами. Тебя будут круглосуточно охранять.

Последнее предложение, — а если точнее, факт, перед которым меня ставили, — показалось мне настолько нелепым, что я невольно улыбнулась:

— Думаю, это уже лишнее.

Вэйн нахмурился, не зная, как понимать мой отказ.

— Пока Эдмон на свободе, может случиться все что угодно. Я не собираюсь рисковать тобой.

Он должен был сберечь княжну-заложницу, которую увез из замка своей волей в обход прямого королевского приказа. Разумеется, это было так.

Вот только он беспокоился искреннее, и я с трудом удержалась от того, чтобы взять его за руку.

— Я выросла в этом доме. Если что-то случится, он защитит меня.

Секунду Вэйн думал, глядя на гриву Вихря, а потом снова поднял взгляд:

— Множество тайных ходов?

Я медленно кивнула, давая понять, что не стану вдаваться в подробности.

Он всё ещё сомневался, пытался просчитать все возможные варианты развития событий, но не настаивал на своём.

— Если что-то случится, как я найду тебя?

Дикарка всхрапнула и потянулась к Вихрю, и в этот момент я ее отлично понимала.

— Валесская знать не пожелала сместить Рамона в мою пользу, но это не значит, что некому будет прийти к тебе от меня.

Вэйн тоже посмотрел на коней, а после на меня, и хотел что-то сказать, но ему помешал капитан Гарсиа.

— Стой!

Его короткий приказ раздался впереди, и мы остановились.

Коротко кивнув мне, Вэйн спешился и широким шагом направился к ехавшему во главе отряда капитану.

Он очевидно велел мне оставаться на месте и не лезть в пекло, и, понимая это, я тут же последовала за ним.

— Постойте, княжна, не нужно, — Оттис принял у меня поводья и посмотрел нерешительно, не зная, как меня остановить.

Пока он ни на что не решился, я проскользнула мимо и, почти бегом догнав Вэйна, остановилась рядом с ним и с капитаном.

На земле, привалившись спиной к большому камню, сидел Эдмон. Его остекленевший взгляд был уставлен в небо, а светлые волосы порыжели от запекшейся крови.

Опустившись на одно колено, капитан Гарсиа приподнял голову мага, немного скривился, осматривая рубленую глубокую рану.

— Он мертв не меньше двух дней.

Я отступила, надеясь ни в кого не врезаться.

Это было ожидаемо. Эдмона, раскрывшего себя шпиона и предателя, должны были убить, до того как он успеет о чем-то рассказать Вэйну. Тот, кто сделал это, не сомневался, что Второй генерал Артгейта рано или поздно его разыщет.

Хуже того, от этого «кого-то» Эдмон не считал нужным скрываться.

— Проклятье! — Вэйн выругался негромко, после окинул взглядом своих солдат. — Его нужно похоронить. Княжна…

Я покачала головой, давая понять, что прямо сейчас не готова его слушать.

Мертвый Эдмон казался таким жалким и таким… обреченным. У него не было шанса спастись с той минуты, в которую он сбежал от Вэйна после неудавшегося покушения. Если бы он сдался, был бы жив, но он не мог, потому что отчаянно торопился… к кому-то.

Подняв глаза, я окинула медленным взглядом притихших в ожидании солдат. Женщина в их представлении, должна была уже упасть в обморок, либо вот-вот устроить безобразную истерику, с которой им же придется возиться.

— Жером, — подумав, я остановила свой выбор на самом молодом из них. — Скачите вперед. Со стороны графа Вэйна будет весьма предусмотрительно сообщить о своем приближении. О том, что случилось с магом Эдмоном, ни слова, но постарайтесь аккуратно разузнать, отлучался ли князь Рамон в последние дни. Только не спрашивайте конюхов, поговорите с девушками. Вы молоды и хороши собой, на вас красивый мундир. Они будут с вами откровеннее.

Зардевшийся Жером вытянулся в струну, но я почти не смотрела на него, снова вернувшись взглядом к бедному глупому Эдмону.

Тем временем сам Вэйн неспешно приблизился ко мне, встал так, чтобы закрыть мне обзор на мертвеца.

— Ты в самом деле так думаешь?

Он не злился на то, что я так откровенно распоряжалась его людьми, но опасался, что во мне говорит банальная обида. После всего, что уже сделал молодой князь, и с учетом всего, в чем у меня был повод его подозревать…

Я бросила еще один беглый взгляд по сторонам, и Вэйн понял меня правильно:

— Этим людям я доверяю, как себе. Иначе они бы тебя не охраняли.

Показалось мне или кто-то из нашего маленького отряда и правда восхищенно присвистнул, разбираться времени не было.

— Позволишь свою саблю? — я протянула руку, предлагая генералу разоружиться.

Даже смрадный воздух вокруг нас как будто стал плотнее, пока Вэйн испытующе смотрел на меня, а после — снимал ножны.

Перехватив рукоять удобнее, я снова посмотрела на солдат, а после кивнула капитану Гарсиа:

— У вас тот же рост, что у Эдмона. Повернитесь, будьте так добры.

На его красивом и серьезном лице проступило недоумение, но он подчинился. Не стал ни о чем спрашивать меня или вопросительно смотреть на Вэйна, просто встал ко мне спиной.

Затея была откровенно опасной, и мне оставалось только надеяться, что никто из солдат с перепугу меня не застрелит, но только так я могла проверить свою теорию, а заодно и продемонстрировать ее мужчинам.

Широко замахнувшись, я почти опустила саблю на затылок капитана Гарсиа, остановилась лишь в последний момент. Развернула ее и легонько ударила плашмя.

Капитан застыл.

Опустив руку, в которой все еще держала оружие Второго генерала, я дождалась, чтобы он развернулся ко мне, окинул полным удивления и уважения взглядом.

— Именно так ударили мага.

— Да, — я кивнула, и только теперь поняла, что в горле у меня отчаянно пересохло.

Калеб Вэйн все еще стоял рядом со мной, почти не дыша, и я вернула ему саблю, подчеркивая, что она нужна была мне лишь для демонстрации удара.

— Князь Карл учил меня бить так. Если противник выше тебя ростом, важно правильно замахнуться, и тогда лезвие войдет не совсем в затылок, а немного сбоку.

— Но вы женщина! — капитан воскликнул то, что пришло ему на ум, и тут же смутился. — Прошу простить, княжна, я лишь хотел сказать…

Я покачала головой, прерывая его:

— Вы правы. Но князь Рамон одного со мной роста. Даже ниже меня на несколько дюймов.

Почти минуту мы с капитаном смотрели друг на друга, а после он отвесил мне короткий поклон и развернулся к Жерому:

— Исполняй, что велела княжна. И не вздумай болтать лишнего!

Польщенный мальчишка зарделся и бросился к своей лошади, а потом Гарсиа взглянул на Вэйна.

Он явно не исключал того, что может быть наказан за подобную вольность, но смело смотрел генералу в глаза, ожидая его решения.

Вэйн лишь коротко кивнул, подтверждая, что все сделано правильно.

Ободренный этим кивком капитан тут же обратился ко мне:

— Вы бы всё же подождали в сторонке, княжна. Всё же вы его знали. На и незачем девушке на такое смотреть.

Гарсиа, оказавшийся при ближайшем рассмотрении лишь немногим старше меня, прежде всего был южанином. А я была для него молоденькой и хрупкой девушкой, которой нечего делать рядом с окровавленным мертвецом.

— Не беспокойтесь, капитан, я присмотрю, — Вэйн коротко и совсем не по-генеральски хмыкнул и бережно взял меня за локоть.

Он не выставлял нашу близость напоказ, и тем не менее я не сомневалась, что его люди превосходно осведомлены о моём статусе. Слишком подчеркнуто они держались немного в стороне, не вторгаясь к нам. Со слишком очевидным уважением мне подносили воду. Это уважение не было насмешливым или наигранным — напротив, они как будто старались сделать всё, чтобы мне в их обществе было комфортно.

Как будто моё присутствие рядом с графом было важно для них.

Жером умчался, и, позволив мне понаблюдать за тем, как из-под копыт его коня поднялось облако пыли, Вэйн увлёк меня в сторону, под старую осину.

— Ты в самом деле думаешь, что это мог сделать твой брат?

Он спросил едва слышно и с мастерски затаенным сочувствием, но, как всегда, попал в цель.

Я быстро облизнула губы, прежде чем поднять на него взгляд.

— Я стараюсь приучить себя к этой мысли. Согласись, у меня есть причины подозревать Рамона.

Он поднял руку, чтобы коротко и нежно провести по моему лицу костяшками пальцев.

— Тебе всё ещё не обязательно быть храброй больше необходимого.

На нас никто не смотрел, солдаты были заняты погребением Эдмона, и я не отказала себе в удовольствии коротко потереться о его руку щекой.

— А где она, эта необходимость? Наёмников в саду видели мы оба.

Он покивал, очевидно пытаясь понять, как именно может меня утешить, и я сочла за благо вернуться к делам, пока это не зашло слишком далеко.

— Сильвия подала мне хорошую идею. Вернее, подал Антонио. Он сказал ей, что на подобное мужчину могла толкнуть только женщина. Ты не знаешь, был у Эдмона кто-нибудь?

— Женщина?

Вэйн так явно думал о другом, — о том, о чем прямо сейчас думать не следовало, — что с трудом смог сосредоточиться.

— Да. Он ведь был твоим доверенным человеком.

Я сомневалась, что никогда толком не развивавший свой дар Калеб мог прочитать обученного и опытного мага, но если он хотя бы раз уловил самый крошечный отголосок, это могло помочь.

— Нет, — Вэйн, наконец, поморщился, досадуя на себя. — У него был роман с одной вдовой, но они расстались, когда она во второй раз вышла замуж.

Я кивнула, понимая, что договаривать придется мне. Как бы мужественно ни держался блистательный генерал, его предал тот, кто, как минимум, из благодарности должен был оставаться ему братом. И, в отличие от меня, Вэйн этому названому брату доверял.

Он верил Эдмону настолько, что, не задумываясь, поручил ему меня, а вместе со мной и собственное будущее.

— Разве что у него помутился разум из-за тебя, — Вэйн предположил едва слышно.

Вскинув на него взгляд, я только укоризненно покачала головой.

— Точно нет. Но до определённой степени ты, думается мне, прав. Это была женщина из Валесса. Достаточно умная, чтобы ты не обратил на неё внимания, находясь здесь, но сумевшая произвести неизгладимое впечатление на твоего мага. Отправляясь в Валесс по делам, он каждый раз заезжал к ней, но они сумели сохранить это в тайне.

— Ты знаешь, кто это мог бы быть?

Солдаты за его спиной переложили тело Эдмона на плащ и подняли, чтобы перенести к вырытой в отделении могиле, и я не смогла заставить себя отвернуться от этого зрелище, чтобы посмотреть на Вэйна, отвечая ему.

— Нет. Но он был непростым человеком. Не тем, кого можно обмануть или купить одной улыбкой. Это умная женщина. И опытная. Я постараюсь узнать, но не могу гарантировать, что у меня получится.

Мягко взяв за подбородок, он развернул моё лицо к себе, но, встретившись со мной глазами, не отпустил.

— Волнуешься?

Такой личный, такой искренний вопрос.

Я накрыла его запястье ладонью, а после погладила кончиками пальцев.

— Не слишком. Я догадываюсь, как меня встретят.