Глава 39

— Ваше Величество… — неловко из-за всё ещё связанных рук, но Калеб попытался поклониться.

Король Филипп остановил его быстрым повелительным жестом:

— Оставьте, Вэйн. С вами позже.

Он направлялся прямиком ко мне, и чувствуя, как руки начинают неметь, а шов на платье вот-вот лопнет из-за того, как сильно за меня цеплялась Джули, я вскинула подбородок в попытке продемонстрировать хотя бы подобие княжеского достоинства.

Король молчал. Стоя почти непозволительно близко и прекрасно понимая, насколько неудобно, должно быть, сейчас мне, он молчал и смотрел, словно пытался отыскать в моих чертах что-то знакомое.

Вопреки моим ожиданиям, у него оказалось приятное лицо. Тонкое, словно высеченное из всё того же мрамора, но умное, жёсткое, но не окаменевшее. Он был лишь немногим старше, чем был бы сейчас мой отец, и, разглядывая его точно так же, без всякого стеснения, я вдруг поняла, что именно он ищет.

Вэйн повернул запястье, очевидно пытаясь незаметно растянуть узел, и нужно было что-то сказать, хотя бы попытаться если не перехватить инициативу, то вернуть себе приемлемое положение.

— Ваше Величество, позвольте представить, — принц Эрвин оказался рядом так стремительно и бесшумно, что я едва не вздрогнула. — Мадам Марика, старшая княжна Валесса, отданный княжеством на Вашу милость залог, единственная женщина в Артгейте, заставившая обоих Ваших генералов есть со своей ладони. Графиня Вэйн с недавних пор, если я хоть что-нибудь понимаю.

По-прежнему стоя между мной и своим правящим братом, он бросил на Калеба обжигающий взгляд и вдруг широко улыбнулся, разворачиваясь к Вэйну-младшему.

— А вы, юноша, изволили мне не верить, когда я предупреждал, что ваш братец не ровен час женится!

Он держался красиво и светски, ненавязчиво, но так однозначно демонстрировал свое расположение графу Вэйну, что я едва сдержала облегчённый вздох.

Принц остался ему верен, а значит, мы, по крайней мере, не остались одни.

Король Филипп едва заметно ухмыльнулся.

— Отменные рекомендации. Мы столько слышали о вас за последний месяц, что не отказали себе в удовольствии познакомиться лично. Вы, Вэйн, осведомлены о том, что даже маркиза Перез просила нашей аудиенции?

Лицо Калеба вытянулось от изумления и, насколько я могла понять, стыда, а принц Эрвин тихо засмеялся.

— О да, господин генерал! Маркиза была весьма красноречива.

Его Величество не обратил на них обоих ни малейшего внимания, продолжая смотреть мне в глаза.

— Теперь мы видим, что на князя Карла вы похожи много больше, чем на лихую валесскую ведьму.

Он был намного выше меня, и смотреть на него в ответ столь же прямо мне было неудобно. Однако, король, новый правитель некогда моего княжества, обращался ко мне, и нужно было ответить.

— Добро пожаловать в Валесс, Ваше Величество. Сожалею, что не могу оказать вам достойный приём, — реверанс в таком положении получился далеко не самым изящным, но голос мой не дрогнул.

Король Филипп поморщился, уже не скрываясь:

— Оставьте, княгиня. Не вам о подобном тревожиться.

Такое обращение задело сильнее, чем я могла бы от себя ожидать, но поправлять его я не стала.

Тем временем взгляд Его Величества опустился на наши связанные руки, скользнул по отцу Августу.

— Святой отец, мы вас прервали?

Он мог бы не ответить. Не поклониться или презрительно скривить губы — как угодно выразить своё отношение к Артгейту и его королю, — но старый священник не подвёл. Он почтительно, но без лишнего усердия склонил голову, прежде чем снова посмотреть на стоя́щего перед ним монарха.

— Отнюдь. Княжна Марика и генерал Вэйн супруги перед богиней и людьми, и тому есть свидетели.

На этот раз мою руку сжал Вэйн. Мы всё ещё были связаны, и он предостерегал меня от лишнего слова или взгляда, а Его Величество тем временем опустил глаза, чтобы внимательно посмотреть на сгорающую от любопытства и смущения Джули.

Её возраст и то, как она продолжала держаться за мой подол, не оставляли сомнений в том, что она была не просто местным ребёнком.

— Вот как? Значит, у этой церемонии всё-таки был свидетель. Ваше слово, княжна: всё было по закону? Ваша сестра пошла за этого человека по доброй воле?

То ли от пережитого страха, то ли от абсурдности всей этой ситуации мне захотелось рассмеяться. Точно так же, как князь Карл не мог предположить, что его дочь выйдет замуж за генерала Артгейта, сам генерал едва ли думал, что его судьба окажется в руках маленькой девочки.

Глядя на короля Филиппа внимательно и даже восхищённо, она кивнула так важно, как могла только маленькая, но княжеская дочка.

Он не улыбнулся, но кивнул ей в ответ:

— Значит, — быть по сему. Мы, король Артгейта Филипп, признаём и подтверждаем этот союз.

Он положил сухую и тёплую руку на узел, а после развязал его, как полагалось развязывать отцу невесты.

— А теперь с вашего позволения, пришло время позавтракать. Мы так гнали коней, что миновали замок Зейн, не завернув туда.

После темноты и тишины молельни окончательно вошедший в свои права день показался мне ослепительным.

Несмотря на то что устал и был голоден, король Филипп шёл к замку не спеша. Заложив руки за спину, он смотрел по сторонам, лишь изредка задерживаясь взглядом на людях, побросавших свои дела, чтобы поглазеть на него.

О том, кто пожаловал в Валесс, они все уже знали.

Король же, к его чести, даже не пытался прибавить шаг. Напротив, он намеренно не торопился, чтобы мне удобно было идти с ним рядом на равных, не отставая и не будучи вынужденной догонять.

Вэйн отстал от меня совсем немного, но держался рядом с принцем Эрвином, и мне стоило большого труда не отслеживать выразительные заговорщицкие взгляды, которые тот на него бросал.

— Я встречался с князем Карлом однажды, — король Филипп заговорил так тихо и неожиданно, что я всё же вздрогнула. — В те годы, когда вы были ребёнком, я сам приводил армию к этим стенам. Мы ударили по рукам, заключая перемирие. Он был бы в ужасе, узнав, во что превратился его любимый Валесс.

Он произнёс всё это очень тихо, забыв о предписанном ему этикетом «мы», и тут же бросил на меня хмурый взгляд.

— Это не упрёк вам, княгиня. Мои генералы склонны считать, что, подарив престол своему брату, вы тем самым выкупили жизнь сестёр. Это простительная даже для опытного монарха слабость. Я лишь делюсь своими впечатлениями.

Подозревать правителя Артгейта в том, что он плохо разбирается в валесской иерархии, было бы с моей стороны крайне опрометчиво. И тем не менее он оговаривался уже во второй раз, называя меня княгиней.

Либо же…

Понимая, что рискую навлечь на себя и Вэйна монарший гнев, я всё равно не посчитала нужным придумывать ответ, но обернулась, ища глазами кого-то из своих людей.

— Где князь Рамон?

Мой взгляд зацепился за капитана Гарсиа, который нёс довольную свалившимся на неё вниманием Джули на руках.

Шедший чуть позади него Антонио смотрел на меня с ужасом.

— Сбежал, — ответил мне, однако, принц Эрвин. — Как только стражники сообщили ему, что в Валесс едет сам король, молодой князь исчез. Кстати, прихватив с собой всё золото, что граф Вэйн выделил на строительство новой дороги.

Облегчение и радость оттого, что братец был жив, на мгновение оказались сильнее всего на свете, но секунду спустя до меня в полной мере дошёл смысл сказанного Первым генералом.

— Как — всё?

Забыв о том, где и в чьём обществе нахожусь, я остановилась, и вся наша маленькая процессия, включая короля Артгейта, остановилась вместе со мной.

Калеб тут же коснулся моей руки, но я почти не обратила на него внимания, глядя только на принца Эрвина. Если это ещё одна его своеобразная шутка…

— До последней монетки, — он кивнул, продолжая ядовито улыбаться уголками губ. — Я не стал отправлять за ним погоню, пусть едет. Деньги и лошадь у него есть, быть может, свобода чему-нибудь его научит.

Уши заложило, и хотя я знала, что люди смотрят на нас и отчаянно тревожатся из-за этой внезапной остановки, не могла заставить себя поднять взгляд ни на них, ни на принца.

— Люди воспрянули, когда началось строительство, как я скажу им…

— Не нужно ничего говорить, — точно так же забывший и о приличиях, и о здравом смысле Вэйн всё же развернул меня к себе. — Даже по-соседски я бы ссудил вам эту сумму, княгиня. А будучи моей супругой, вы и вовсе можете распоряжаться средствами графства по своему усмотрению.

Он улыбался, как и принц Эрвин, — старательно, иронично, но не весело, — пытаясь продемонстрировать мне, что такой итог был очевиден.

Я покачала головой, отказываясь принимать это сочувствие от них обоих.

— Это огромная сумма. Валесс нескоро расплатится.

Хуже всего было то, что всё это слышал король. Его Величество прибыл, чтобы взглянуть на своё долгожданное приобретение, и первым делом услышал, что выделенные им деньги были украдены правящим князем. Если в нём осталась хоть капля здравомыслия, в восстановление и развитие Валесса он не вложит больше даже ржавого медяка.

— Я в любом случае уже получил от Валесса лучшее, что в нём есть, — Вэйн улыбнулся мне мимолётно, успокаивающе.

Он в самом деле готов был направить в княжество все средства, которые имел, лишь бы только…

— Успокойтесь, графиня, и не забивайте себе голову ерундой! — брат короля тем временем перехватил у Вэйна мою руку и коснулся пальцев коротким учтивым поцелуем. — Не каждый день Второй генерал Артгейта женится тайком, как авантюрист. Мой свадебный подарок по такому случаю должен быть королевским, так что деньги у вас будут. Если вы, конечно, согласитесь оставаться такой же умницей и не выдадите нашу маленькую хитрость королю…

Он понизил голос, склоняясь ко мне ближе, и я засмеялась, прежде чем успела себя остановить.

Понимание всего произошедшего обрушилось на меня волной. Окажись король Артгейта самодуром и подлецом, примитивный заговор, закончившийся доносом мёртвого Эдмона, мог бы стоить мне и Калебу жизней, Геральту титула, а принцу Эрвину опалы.

Моя маленькая, но такая храбрая сестра.

Готовый до неминуемой смерти драться за всех нас с королевской стражей Гарсиа.

Глупо и так просто брошенный Рамоном валесский престол.

Моё собственное стремительное, но такое желанное замужество.

— Рика, — Вэйн мягко взял меня за плечи и привлёк к себе. — Княгиня… Княжна!

Привычное обращение заставило меня взять себя в руки.

— Прости, — я посмотрела на него, отчаянно стараясь не повернуться к наблюдающему за нами с нескрываемым интересом королю. — Я просто… Раз уж ты теперь князь Валесский, может быть, придумаешь, как нам быть со всем этим позором?

Его губы дрогнули, потому что только теперь, после моих слов, он начал в полной мере понимать.

Даже став его женой, смела ли я надеяться на такое благородство?

Осторожно и ласково, как прежде, позволял себе только наедине, Калеб погладил моё лицо костяшками пальцев.

— Думаю, для начала мы предложим Его Величеству лучший из возможных завтраков. А после будем решать.

Так просто.

Унизительный арест не случился, украденные Рамоном деньги принц Эрвин публично пообещал возместить из своих личных средств. Если только Его Величество не пожелает видеть правящей княгиней Кристину…

— Ты уверен, что не хочешь оспорить наш брак под предлогом того, что это я тебя принудила?

Вэйн засмеялся коротко, тихо, но очень тепло.

— Нам ещё предстоит церемония в Артгейте. Быть может, после неё…

— Княгиня Марика вышла замуж!

Я вздрогнула и развернулась, услышав незнакомый голос.

Непонятно было, кто именно закричал, должно быть, один из тех мальчишек, что бежали теперь от молельни впереди чинно шествующего за ними отца Августа.

Собравшаяся вокруг нас толпа пришла в движение.

Кто-то взволнованно шептался, одна из женщин прижала фартук в налившимся слезами глазам.

— Многие лета, княгиня Марика!

Люди все прибывали. Их не интересовал ни король-узурпатор, ни позорный побег их собственного князя, ни с трудом пробивавшиеся через них стражники. Только смена власти в княжестве и тот поразительный факт, что я всё-таки…

— Однако, — принц Эрвин медленно повернулся, оглядываясь вокруг. — Как вас здесь любят…

— Не удивительно, — король Филипп оборвал его резко, как мальчишку, но столь же тихо. — За князем Карлом на стену шли даже тощие птичницы.

Не понимая, что должна сказать или сделать в ответ на всё это, я снова развернулась к Калебу, на этот раз без слов, одним взглядом прося его придумать что-нибудь.

В воздух вместе с приветственными криками полетели шапки.

Мои люди ждали от меня процветания и справедливости.

Ждали проявления моего дара.

— Всё хорошо, — Вэйн произнёс это одними губами, склоняясь ко мне. — Всё правильно, Рика. Так…

Он осёкся и замолчал слишком резко. Наметившаяся на его губах улыбка начала таять, когда он поднял голову, прислушиваясь к чему-то.

— Калеб?..

Я не успела договорить, потому что Вэйн вдруг схватил меня за плечи так сильно, что я вскрикнула от боли, и толкнул прямо на короля.

Я инстинктивно схватилась за ремень на его лёгком кожаном доспехе, и Его Величество подхватил меня за локоть, избавляя от ещё большей неловкости.

— Граф⁈..

Мы развернулись одновременно под оглушительный грохот, и мне показалось, что сейчас я в самом деле упаду. Огромное алое пятно, похожее на тот цветок, что дарил мне Антонио к новому платью, расплывалось на рубашке Второго генерала прямо над сердцем.

— Вэйн!

Я успела подхватить его за затылок, подставить свою ладонь, чтобы он не ударился о дорожный камень, оседая на землю.

Пуля прошла идеально точно — так, чтобы не убить его сразу, оставить ещё несколько минут жизни, которых ему хватит, чтобы понять.

Принц Эрвин кричал где-то высоко над нами, стражники суетились, окружая Его Величество, зарыдала в голос перепуганная Джули.

— Не смей умирать, — не слыша никого из них, я прижала ладонь к его ране, заведомо зная, что это бесполезно. — Не смей, ты слышишь? Только не сейчас… Не бросай меня, Калеб!

Он хотел мне ответить. Я видела, что он старается из последних сил, но в уголке его рта показалась струйка крови.

Единственный выстрел оказался смертельным — от такого не мог спасти даже чудом доставшийся ему валесский дар.

Крики вокруг нас становились громче, сливались в один неразборчивый звук.

Умирающий Вэйн смотрел только на меня, как будто просил этим последним взглядом прощения за то, что не может избавить меня от этой боли.

Той боли, что была ему важнее собственной.

Я стиснула пропитанную кровью ткань его рубашки, дёрнула так сильно, что шов у горловины лопнул, и положила руку прямо на горячее пулевое отверстие на его груди.

Каждый оставшийся ему вдох выталкивал кровь из раны — его жизнь в буквальном смысле выплёскивалась на мою ладонь.

— Я тебя не отпускаю.

Собственный голос я не узнала, а потом уже мне само́й стало отчаянно горячо, но совсем не больно.

Я будто со стороны наблюдала за тем, как пальцы мои дрогнули, а потом между ними разлилось пока ещё тусклое перламутровое свечение, живая и чистая сила постепенно окутывая мою руку до самой кисти, она останавливала кровь, стягивала края раны. А после устремилась за них, прямо в его тело, чтобы сделать основную работу.

Вэйн вздрогнул так сильно, что мне пришлось почти что лечь на него для того, чтобы удержать, а этой невесть откуда взявшейся силы становилось всё больше. Я чувствовала её на своих губах, спине, ощущала на кончиках пальцев оставшейся лежать на затылке мужа руки. Она продолжала расти, постепенно заполняя меня целиком, подменяя собой и горечь, и страх, и все возможные сомнения.

Это оказалось точно так, как описывали в книгах: ничего делать мне не пришлось, мудрый дар сам нашёл себе применение. Вылечив смертельное ранение, он перекинулся на недавний порез на плече, впитал в себя усталость и все напрасные опасения Второго генерала.

Наблюдая за тем, как это происходило, я почти забыла о том, что нужно дышать.

О том, что опасность, возможно, ещё не миновала…

Вэйн схватил губами воздух так резко, что едва не столкнул меня со своей груди, а потом обхватил за плечи и прижал к себе изо всех сил, падая обратно на дорогу.

Ещё не будучи в силах заговорить, он просто дышал, а я лежала на нём и смотрела, как на моей руке догорают искорки целительного пламени.

Провели ли мы так целую вечность или всего несколько минут, я не знала, но в полной тишине где-то высоко над нами засмеялся принц Эрвин, так же холодно и неприятно, как обычно:

— Ну, разумеется! Кто, если не целительница, могла достаться лучшему воину Артгейта!