Глава 3 · Царство Кощея

Нельзя сказать, что проснулась княжна не в настроении, это слово совершенно не описывает её эмоций. Она была по-настоящему зла. Всю ночь ей снился Кощей. Вновь отстранённый, с задумчивым взглядом, смотрящий будто бы сквозь неё. И Василиса прекрасно понимала благодаря кому образ хозяина замка пробрался в её сны. Как он там говорил? Аглая постоянно ищет всем пару? И, кажется, ей досталась честь быть выбранной в спутницы самому Владыке. Интересно, как он на это сватовство отреагирует? Или привык уже? Однако с ней такие игры не пройдут. Она не девка безродная, которой можно в женихи навязать кого угодно, пусть и самого Кощея. Нет уж, подобное решать лишь ей и батюшке, но никак не постороннему духу.

Василиса откинула пуховое одеяло, свесила ноги с высокой кровати, и в тот самый миг, когда коснулась пола, дверь распахнулась, пропустив внутрь настоящий вихрь в лице двух девиц.

— Госпожа, вы уже проснулись? — защебетали две совершенно одинаковые, круглолицые дворовые[1]., ворвавшись в покои с таким шумом, будто с ветки сорвалась целая стайка. Одна подпорхнула к сундуку и подхватила новый сарафан, другая в тот же миг уцепилась за косу княжны, чтобы её переплести. И столько трескотни и суеты от них было, что можно было только диву даваться.

— Для нас такая честь служить вам, — зачирикала первая, радостно подпрыгивая на месте.

— Такая честь! — откликнулась вторая, покачивая головой в унисон, при этом ловко подныривая под руку сестрице, не выпуская волос из рук.

— Мы же вот только с утра на ветке сидели, а тут сама Берегиня к нам вышла, такая тихая-тихая.

— Да, Берегиня… — замерла на секунду вторая, заворожённо глядя в пространство, будто вспоминая тот миг.

— И просит нас… — первая понизила голос до шёпота.

— Представляете? Нас! — вторая не выдержала и взвизгнула от восторга, всплеснув свободной рукой.

— О верной службе.

— А мы что? А нам в радость! Не только самой Берегине служить, но ещё и будущей хозяйке замка! — обе выпалили это практически хором.

— Ты что⁈ — первая резко дёрнула сестру за рукав, а та, в свою очередь, случайно за косу Василисы. В высоком голосе прозвучала настоящая паника. — Нам же нельзя об этом говорить!

— Да, да, нельзя… — мгновенно сникла вторая.

— Ой, не выдавайте нас, госпожа! — две пары одинаковых, круглых и испуганных глаз устремились на Василису. — Нас же Берегиня тогда обратно в синиц превратит!

— Точно, точно! Превратит! — закивала первая. — А мы так хотим служить!

— Не хотим вас подвести, — вторя ей, добавила вторая, и голос её дрогнул.

— Это же такая честь…

— Такая честь! — завершили они, и в их синхронном шепоте слышался и искренний ужас, и безграничное обожание.

И хотела бы Василиса разозлиться на то, что Аглая, кажется, всерьёз вознамерилась сосватать её за Кощея, но вид этих двух перепуганных и восторженных созданий, которые ещё вчера щебетали на ветке, а сегодня пытаются прислуживать, вызывал только смех и изумление. Их птичья сущность проступала в каждом жесте: в том, как они поворачивали головы резкими, отрывистыми движениями, как перебирали вещи быстрыми, цепкими пальчиками, как щебетали, перебивая друг друга. Вот уж чудо, так чудо.

— Не расскажу, но и вы больше не говорите обо мне, как о хозяйке. Я вашему господину не жена и не невеста, просто гостья. Всё остальное лишь мечты Аглаи. И ежели после этого не передумаете служить мне, то тогда оставайтесь. А нет, так я не обижусь. И сама одеться смогу.

Птички замолкли, растерянно переглянувшись, и тут же в унисон загалдели:

— Да как же так!

— Как это сама?

— Нет, нет, — побежала первая за украшениями. — Княжна не должна одеваться сама.

— Мы поможем. Сделаем ещё лучше, ещё красивее, — тонкие пальчики аккуратно и очень быстро вплетали в волосы какие-то веточки и ягодки.

Через несколько мгновений Василиса даже перестала вслушиваться в чириканье необычных дворовых. Всё равно в их оханиях и аханиях не было ничего полезного. А вставить слово и спросить о чём-то более интересном они не давали. Теперь общество молчаливого Кощея не казалось таким пугающим, скорее даже стало желанным. Уж при властителе царства мёртвых подобной трескотни точно не будет.

Посмотрев на себя в глядельце, княжна так и замерла. Всё то время пока синички крутились рядом, ей казалось, что по итогу вместо причёски на голове своей увидит гнездо, а сарафан окажется либо перекрученным, либо помятым. Но нет. В отражении на неё глядело самое настоящее воплощение лета. Ярко-жёлтое одеянье казалось было соткано из самих солнечных лучей. Причудливая обережная вышивка охватывала рукава, словно полноводные реки остров. А резвящиеся птицы на подоле того и гляди сейчас оживут, да вспорхнут, срываясь в полёт. Вплетённые в русую косу колоски пшеницы, да матово-белые, полупрозрачные, будто высеченные из волшебного камня, лунные ягоды, придавали образу завершённость, делая его более тёплым и родным.

Дворовые, закончив своё дело, замерли по бокам, смотря на неё с таким благоговением, будто только что сотворили живую зарю. В их глазах читался немой вопрос: «Ну как?»

Василиса лишь медленно кивнула, не сумев подобрать верных слов. Но и этого оказалось достаточно. Синички просияли, защебетали вполголоса от счастья и, сделав синхронные реверансы, выпорхнули из комнаты, оставив её наедине с отражением.

Однако время не стояло на месте. Полно собой любоваться, пора и за дело браться. Вот только сначала нужно позавтракать. А для этого найти где здесь располагается гри́дница[2]. Как же не вовремя сбежали её неожиданные помощницы. И ведь сколько трескотни было, но самого главного узнать не удалось. Может, стоит позвать Берегиню? Или с её стороны это будет слишком большой вольностью? Хотя, с духом всё равно нужно переговорить. Не по душе ей подобные шутки, как сегодняшний сон.

Сделав глубокий вдох, Василиса повернулась от глядельца и вышла из покоев в прохладный полумрак коридора. Сначала всё же попробует отыскать дорогу сама, а коли не выйдет ничего, тогда и помощь позовёт. Шаги по каменным плитам отдавались глухим эхом. За окнами-бойницами в свои права входило ясно солнышко, но не хватало его, чтобы осветить стены замка, и на помощь приходили настенные подсвечники, при приближении начинавшие загораться тёплыми огоньками. В свете магических свечей её сарафан будто бы и сам напитывался волшбой и разгонял затаившиеся тени коридора.

Выйдя к парадной лестнице княжна решила, что на верном пути. Во всяком случае в её части гридницы точно не было, а значит следует сходить в другое крыло. Конечно, возможно в замке Кощея всё было устроено и иначе, но девица понадеялась, что традиция устраивать гридницу над нежилыми или хозяйственными помещениями, дабы защитить от её холода, сохранилась и здесь.

Где-то впереди, из глубины замка, до неё донёсся ровный, низкий голос, отдававший короткие, чёткие распоряжения. Что ж, так даже лучше. Всё же стоит выказать своё уважение хозяину замка. А уж потом можно и позавтракать.

Пройдя по новому коридору, зеркально повторяющему предыдущий, Василиса вышла к просторному залу с огромным столом, вытесанным из массива морёного дуба. Древесина была тёмной, почти чёрной, так подходящей окружающей вокруг обстановке. По краю столешницы шла резьба, выполненная искусным мастером. Знакомые руны, призванные дарить защиту перемежались с вязью незнакомых знаков. Лишь неимоверной силой воли княжна замерла, так и не дойдя до этого произведения искусства, хоть ей и хотелось пробежаться пальцами по резким строчкам. Казалось, что даже они наделены недюжинной силой.

Во главе стола восседал сам Кощей, перед которым будто из воздуха начали появляться тарелки с едой. Наверное, и здесь дух домового постарался.

— Здравствуй, Владыка, — низкий, и, кажется, уже привычный, поклон. Хотя до селе редко кому княжеской дочке кланяться приходилось.

— И тебе желаю здравствовать, Василиса. Разделишь со мною трапезу? — мужчина указал на дальний от себя конец стола. И тут же массивный стул, подстать столу, выдвинулся, дожидаясь, когда гостья сядет на него.

— Благодарствую, — девица приветственно улыбнулась и заняла предложенное место.

Теперь ранее представшие перед хозяином замка яства, возникли и перед ней.

— Хорошо ли тебе спалось у меня? Ничто не мешало сну?

— Хорошо, благодарствую, — не хотелось пока говорить ему о каверзе Берегини, стоит сначала самой разобраться, а коли не получится, тогда и жаловаться.

Ели молча, каждый думая о своём. Ни взглядом, ни словом не обменялись они, словно и не находились за одним столом.

Однако как только последняя чашка опустела, Кощей внимательно посмотрел на свою гостью и задумчиво молвил:

— Значит, хочешь даром научиться пользоваться? Силу свою лучше прочувствовать?

— Хочу. Яга сказала, коли дар проснулся, то его изведать нужно, прежде чем к своей обычной жизни воротиться. Иначе он может злую шутку со мной сыграть.

— Что ж, есть у меня для тебя задача одна. И с волшбой будешь рядом, и помощь мне окажешь.

Пройти пришлось немало. Сначала по коридору сквозь весь этаж, затем по скрытой в нише лестнице-спирали. Причём поднимались они так долго, что уже казалось скоро доберутся до самих небес. Однако наконец-то преодолев последнюю ступень, Василиса замерла с восторгом рассматривая представшую пред ней комнату.

Круглая зала в шпиле башне, со множеством стрельчатых окон, благодаря которым не осталось ни одного неосвещённого ярким солнышком уголка. Между окнами на каждой стене возвышались высокие шкафы, полностью заполненные всевозможными свитками и книгами. Под куполом княжна разглядела нарисованное звёздное небо и отчего-то казалось, что ночью оно оживало и освещало данную светлицу. Посередине стояло два стола: один побольше, другой поменьше. Причём на бо́льшем лежали принадлежности для письма и огромная книга, длиной в её локоть, рядом же стоял удобный стул с высокой спинкой. У меньшего же не было ничего. На первый взгляд он и вовсе казался пустым. Но подойдя ближе, девица обнаружила, что всю его поверхность занимала карта всех земель их русских. И не простая карта та была. То и дело на ней происходило какое-то движение. Колыхались могучие леса, огромные волны падали на брег. Батюшкины картографы тратили месяцы, чтобы нанести новые границы, а здесь… Здесь мир жил и дышал прямо на столешнице.

— Владыка, а что обозначают эти вспышки в лесу? — Василиса указала на участок, где

ровное зелёное мерцание сбивалось на прерывистое оранжевое.

Кощей, скользнул взглядом по карте.

— Местные духи ссорятся, — произнёс он ровно, будто происходящее его вовсе не интересовало.

Присмотревшись, княжна разглядела невдалеке избушку, затерянную в лесах, и тут же всё поняла. Кажется, это те самые Кикимора с Лешим вновь отношения выясняют.

— А эта карта она только духов показывает?

— Она показывает возможную угрозу, как от людей, так и от духов. Духи сильнее, поэтому к ним и внимание более пристальное. Однако, если какое княжество с войной на другое пойдёт, то тоже увижу.

Василиса закусила губу, глядя на знакомые очертания рек, вьющихся неподалёку от её родного княжества. Сердце предательски сжалось. Второй день уже на исходе из положенной седмицы.

— Владыка, — решилась она на мучащий вопрос, — Яга обещала с батюшкой обговорить о том, что я в безопасности и обучение прохожу. Не видно ли на карте… не гневается ли он? Не собирает ли дружину на поиски?

Даже не взглянув на карту, Кощей ответил:

— Не стоит в Яге сомневаться, она всегда слово своё держит. Коли сказала, что договорится, значит так оно и будет. Присмотрись внимательно. Тишина над владениями князя Яромира, — помолчав немного, он проолжил. — Но коли сердце не спокойно, узнаю я у Яги о чём она с твоим батюшкой договорилась. Однако уже завтра, сегодня и других дел не мало.

— Благодарствую. Прости, ежели обидела недоверием своим. Впервые я из дома одна выбралась, ещё и без дозволения родительского. Оттого и нервничаю слишком.

— По́лно, переживания твои логичны, но лучше делом заняться, чем думать о том, что сейчас не подвластно.

Колдун подошёл к бо́льшему столу, провёл рукой и тут же на краю возник мешочек доверху чем-то наполненный. Нестерпимо захотелось подойти и узнать, что же там, но Василиса решила хоть здесь сдержаться.

— Подойди, — подозвал мужчина, приглашающим жестом указывая на стул, отдалённо чем-то напоминающий трон. Уж больно высокой и необычайно красивой была его резная спинка.

Кощей достал из мешочка небольшой гладкий камешек, чем-то напоминающий гальку.

— Возьми, не бойся. Что чувствуешь?

Княжна удивлённо посмотрела на хозяина замка, но всё же подчинилась странной просьбе. Отчего он решил, что она камня забоится? И что хочет, чтоб увидела? Как этот камень когда-то волны омывали? В первый момент не почувствовала ничего. Действительно камень как камень, только идеально гладкий, да холодный. Но затем… Странное чувство окутало девицу, будто в вязкий сон нырнула, да не свой, а чужой. Неведомый голос отразился прямо в голове:

— Как они там, детки мои? Хоть бы одним глазком заглянуть что с ними стало. Сдюжил ли Мстиславка мой? Смог ли отцово дело продолжить? А Любомира? Нашла ли жениха себе достойного? Ох, детки, мои детки…

Из грёз Василису вернуло осторожное прикосновение к руке. Она несколько раз моргнула и тут же подле себя увидела Кощея. Такого спокойного, нерушимого и все тревоги, и страхи, что в первое мгновение как волна накатили на неё, тут же отхлынули.

— Что это? — шёпотом, словно боясь нарушить чей-то покой, спросила она.

— Это воспоминание. Той, что уже перешла в царство мёртвых.

— А зачем оно?

— Затем, чтобы знать о чём душа горюет после смерти, к чему стремится. Души они же даже там ведут себя как при жизни. Кто-то отдаётся посмертному покою, а кто-то вечно бунтует. И в случае чего надобно знать о чём печалится, к чему или кому стремится. Только так я вовремя могу её усмирить.

Княжна слушала как заворожённая. Конечно, каждый знал, что после смерти его ждёт царствие загробное. Но ей всегда думалось, что на этом всё — вечная тишина и холод. А Кощей и остаётся разве что прохаживаться по своим владениям да осознавать свою мощь и значимость. Что ж, глупа она до селе была, чего скрывать.

Колдун же, не останавливаясь, продолжил:

— Твоя задача теперь просматривать воспоминания, да в книгу эту заносить, — он погладил тёмно-коричневую обложку.

— А как же я узнаю имя?

— Погляди на камень.

Василиса опустила взор, и тут же на только что ровной поверхности высветилось женское имя.

— После того, как всё запишешь, камень клади в эту плетёнку, — кивок в сторону корзины. — Как скопится нужное количество, домовой её к озеру и отнесёт. — Заметив, что девица уже хочет задать вопрос, мужчина еле заметно ухмыльнулся и разъяснил: — Озеро, что из покоев твоих видно — не обычное. Местные его так и прозвали Озером памяти, ибо на глубине хранятся все эти воспоминания. Дно там как будто и вовсе бездонное. Вроде со стороны и видно, но всё ж не переполняется, сохраняя тысячи и тысячи осколков чужих душ.

Ещё один внимательный взгляд тёмных, практически чёрных глаз.

— Ну что, справишься с задачей?

— Справлюсь, Владыка. Спасибо за доверие. Не думала, что поручишь что-то столь важное.

— Коли Яга решила, что ты достойна побывать на моих землях не в качестве гостьи, а ученицы, то не чего время попусту тратить. Работа важная и сложная, и ежели чувствуешь усталость, или сонливость, то отступи. Иначе и напутать можно. Лучше медленнее, да на совесть.

— Спасибо за напутствие, — Василиса низко поклонилась. — Постараюсь я оправдать оказанное мне доверие.

Кощей ещё немного постоял рядом, затем кивнул княжне, да ушёл прочь. Неужели действительно так сильно доверяет? И если так, то она-то приложит максимум усилий, чтобы не опростоволоситься.

Однако пыл девицы угас довольно быстро. Сложная это была работа, изматывающая, выворачивающая душу наизнанку. Воспоминания и посмертные желания были разные: от светлой грусти и желания знать, как там близкие, оставшиеся по эту стороны, до жгучей, разъедающей мести. После подобных камней хотелось тут же вскочить, да умыться. Желательно ключевой водой, что смоет и унесёт всю эту грязь испорченной души. Не забывая совет колдуна, Василиса иногда вставала, прохаживалась по просторной зале. Подходила к книгам, едва касаясь, проводила по ним, но брать и рассматривать пока не решалась. Дозволения надо бы сначала у хозяина спросить, а потом своевольничать.

Солнце уже во всю освещало помещение, когда в него впорхнули две знакомые дворовые.

— Госпожа… — начала первая.

— Госпожа — вторила ей вторая.

Бывшие синички недовольно посмотрели друг на друга, тут же прыснули со смеху и уже в унисон продолжили:

— Пора обедать. Нас Берегиня прислала. Сказала, чтобы ты не засиживалась и тут же шла. Такой красавице отдых и еда нужны, а то лик будет не так светел.

Первым порывом было отказаться, она же так мало успела сделать. Но затем поняв, что действительно проголодалась, решила прислушаться к наказу мудрого духа.

В гриднице никого не оказалось. Видно Кощей либо уже отобедал, решив не ждать Василису, либо вообще решил пропустить трапезу. Как бы ни было, раз на стол накрыли, то нужно приступать.

Но не успела девица поднести ложку с ароматными щами ко рту, как из прохода послышалось мурчащее:

— Добрррый день.

Княжна повернула голову и так и замерла. В дверном проёме стоял огромный, размером с телёнка, чёрный кот.

[1] обслуживающий персонал знати и князей, включая прислуживающих дома, управителей хозяйства и охранников.

[2] обширный зал в княжеском дворце, где проходили пиры, собрания дружины, приёмы гостей, а княжеская семья проводила трапезы.