Глава 4 · Темные тайны и новые знакомства

Распахнув глаза, Василиса изумлённо рассматривала неожиданного гостя. Кот, самый настоящий. Но его размеры не то что поражали, приводили в трепет. А всё потому, что на всём белом свете, насколько она знала, был только один такой — Баюн. В голове тут же всплыли строчки из детских страшилок, а затем и более серьёзных текстов: «голос его подобен мёду, усыпляет волю путника за три удара сердца. А коли не поддашься речам, да пению сладкоголосому, разорвёт когтями своими железными броню аки бумагу тончайшую». Девица невольно задержала дыхание, пытаясь вспомнить, был ли в книгах способ защиты от духа опасного. Кажется, советовали железо калёное, но где ж его взять за столом обеденным? Возможно, конечно, Баюн, как и Яга с Кощеем, окажется совсем иным, не таким, как рисуют легенды. Но пока его вид навевал жуть. Хитрый взгляд, за которым явно пряталось множество коварных замыслов. Да огромные железные когти, которыми он будто бы специально скрежетал по полу, вызывая невольную дрожь. Однако воспитание не позволило княжне и дальше таращиться на живое воплощение страшных сказок. Она медленно с достоинством поднялась, поклонилась и промолвила:

— Здравствуй, Баюн. Присоединишься ли ко мне за трапезой?

— Что, уже хозяйкой себя почувствовала? — нараспев проговорил кот. — Куда только Аглая смотрррит? — Буква «Р» вышла уж больно рычащей. И не понятно то ли он всегда так говорит, то ли пытается нагнать жути.

— И в мыслях не было. Но коли рядом никто не появился, и ты легко проник сюда, то значит гость частый и желанный. Вот и решила, что будет правильно предложить со мной отобедать, хоть сама я и временная гостья.

— Вррременная… — многозначительно хмыкнул Баюн, всё ещё царапая пол, теперь уже точно намеренно. — Ну что же, приму я твоё приглашение.

И тут же одним огромным прыжком очутился напротив Василисы. Отодвинув стул, кот недовольно цокнул, отпихнул его в сторону и дождавшись, когда домовой наколдует рядом сидение более просторное, наконец-то уселся. При этом не отрывая своих жёлтых хитрых глаз от девицы.

— Василиииса, дочь Еремея… — протянул он задумчиво.

— Яромира, — поправила его княжна, хотя была уверена, что Баюн специально допустил ошибку.

— Ах, да. Яромира. Не царевна. Княжна. И что же княжна забыла у моего старинного друга?

— Я… — девица задумалась. А стоит ли раскрывать её тайну? И тайна ли это?

— Ой, да ладно, — махнул лапой кот, подхватил огромную рыбину с блюда и целиком проглотил её. — Знаю я, сила в тебе проснулась. Вот Яга и решила сюда спровадить. Хитрая лиса. Даром, что лишь одним ликом обладает. — Запив рыбину из кубка, Баюн с хитрым прищуром посмотрел на собеседницу. — И как тебе здесь? Всё нррравится?

— Я мало где бывала, только вчера прибыла, но…

— Всё оказалось не таким, каким ранее думалось? — насмешливо стрельнув жёлтыми глазами в её сторону, кот подцепил очередную рыбину и вновь заглотил не прожёвывая. — Вы люди о нас столько всего жуткого напридумывали, хотя… Доля правды всё же есть. — он придирчиво посмотрел на свои железные когти.

— Скажи, Василиса Яромировна, а бывала ли ты в местной темнице? — и вновь этот хитрый взгляд, будто намекающий на какое-то злодейство, царящее внизу.

Княжна тут же представила себе сырое подземелье с небольшими комнатушками, где томились различные девицы. Однако тут же прогнала непрошенный образ. Заговорить её решил Баюн, специально вещает с недомолвками. Не поверит она в то, что Кощей промышляет подобным. Не после того, как узнала, что он разрешает оставаться подле себя тем, от кого иные отказались. Не может мужчина так бережно хранящий чужие воспоминания и записывающий их, неволить красавиц.

— И кто же там содержится, в этих темницах? — учтиво спросила Василиса, всем своим видом показывая, что разговор этот ведёт просто из вежливости.

Колдовские глаза напротив довольно прищурились.

— Неееечисть, что совсем от рук отбилась. Злыдни кровожадные, да глупцы нерасторопные. Сейчас, правда, всё больше пустует. Осмотрительнее наш брат стал. Однако тебе повезло, сейчас внизу находится Горыныч, а к вечеру Кощей Лихо одноглазое притащит. Распоясался он больно, выбрался из болота своего, да на тропках лесных путников поджидать начал. Немало уже люда разного извёл.

— Тот самый Горыныч? Змей о трёх головах? — не смогла сдержать удивления княжна.

— Тот самый. Уж третий день сидит страдает. Я к нему-то и приходил. Проверить друга старого, да непутёвого. Хочешь, — тон Баюна стал более вкрадчивым, соблазняющим. — И тебя с ним познакомлю. Он не опасный, не бойся.

— Нет, благодарствую. Но не дело это гостям без разрешения хозяина по владениям его ходить.

Однако кот не унимался.

— Бррррось. Не гостья ты здесь, а помощница. Полдня же его работы выполняла. И здесь ты чтоб дар свой раскрыть. А кто, как не существо, полностью состоящее из волшбы, должно тебе помочь в этом?

— И всё же, нет. Неправильно это, — отрезала Василиса, а в голове будто голос чужой нашёптывал, что может действительно сходить? Она же только одним глазком глянет, даже заговаривать со змеем не станет. Кому ж от этого плохо будет?

Нехорошие это были мысли, тёмные. Не княжны вовсе, а дурманом Баюна навеянные. Но слишком молода и не искушена в волшбе девица была, оттого и защититься не смогла. В себя пришла лишь, когда последнюю ступеньку преодолела и в подземный коридор темницы спустилась. Дёрнулась было обратно, но решив, что Кощей в любом случае узнает о её здесь нахождении, и раз уж всё равно нагоняй получать, то пусть хотя бы за дело.

Тёмные стены освещали свечи, что загорались сами собой. По бокам на приличном расстоянии друг от друга находились темницы: какие-то закрытые глухой дверью, какие-то отгороженные от общего коридора лишь толстой решёткой. Однако никаких пленников видно не было. Лишь через несколько десятков шагов Василиса различила жалобное завывание, раздававшееся вдалеке. Это был последний шанс повернуть назад, отказаться от глупой затеи, навязанной ей Баюном. Но стоны были столь безутешные, что не смогла она им противиться, и двинулась дальше. Вскоре перед княжной предстала просторная темница, в которой находилось чудище огромное. Мощные когтистые лапы, туловище покрытое тёмной чешуей, да три головы, смотрящие в стороны — всё, как в легендах. Хотя нет, не совсем. В «Сказании о нечисти великой и опасной» писали, что головы у Горыныча живут в раздоре, вечно грызутся за кусок мяса. А эти страдали на удивление синхронно. Будто разум у них был один на троих.

И бежать бы ей сломя голову отсюда, но новый всхлип, раздавшийся из средней головы, вновь не позволил этого сделать. Выступив на свет, девица спросила:

— Что за горе с тобой приключилось, что слёзы никак не останавливаются?

Очередные стенания резко прекратились и на княжну уставилось три пары огнём горящих глаз.

— Кто такая будешь? Что здесь делаешь? — молвила средняя, кажется, главная голова.

— Зовут меня Василисой. Гостья замка я. Сюда же Баюн прислал меня, сказал, что другу его грустно и надобно компанию составить, — без зазрения совести соврала она. А нечего малознакомых девиц непонятно куда отправлять.

— Котяра вреднючая, — недовольно выплюнул Горыныч. И тут же скривился. — Ай, ай,ай, как же больно……

Василиса аж шаг вперёд сделала, желая помочь, но потом благоразумно отступила назад. Вряд ли змей здесь за просто так, небось зло какое-то совершил, оттого теперь и в темнице сидит. Нет, прежде чем помогать, нужно всю суть узнать.

— Зуб болит. Ничего не помогает. Только о нём и думать могу, — пожаловалась средняя голова, две другие с таким же страдальческим выражением лица, согласно закивали.

— Ох, в этом я тебе помочь никак не могу. Не обучена я волшбе лекарской. Но ежели хочешь, отвлеку от дум грустных, может, хоть так полегче станет?

Змей аж вплотную к решетке подошёл.

— Я на всё согласен, лишь бы хоть на миг боль перестала так мучить. Сил моих больше нет. Ноет и ноет, зараза эдакая… Спой мне песню. Нет, лучше частушки! — тут же поправился змей. — Весёлые частушки! Смех от чего угодно вылечить может.

Горыныч нетерпеливо начал бить хвостом чешуйчатым, аки пёс взбудораженный.

— Частушки? — удивлённо протянула Василиса.

Но делать нечего. Коли назвался груздём — полезай в кузов. Только вот не знала она никаких частушек весёлых. Те, что слышала от девиц знакомых, вряд ли Горыныча повеселить смогут — там всё больше про любовь, да изъяны людские. Нет, тут нужно что-то другое…. Что-то знакомое самому змею. Ещё с мгновение подумав, княжна звонко запела:

— Над столом Кощей сидит,

Карта искрами горит:

То Кикимора, со зла,

Мужу трёпку задала!

Со стороны темницы раздалось одобрительное хмыканье. Обрадовавшись, Василиса продолжила:

— Кот Баюн хитрил, мяукал,

В подземелье убаюкал.

А проснулся — стыд и срам:

Клок на пузе выдран там!

— Так его, так этого пройдоху! Ох-ох-ох. Продолжай.

— Дворовые у меня,

Только шум и трескотня.

Думала деви́цы,

Оказались птицы.

— Хорошо. Продолжай, — уже с явно намечающейся улыбкой довольно молвил змей.

— Все боятся, что Кощей

Любит кушать малышей.

Врут всё люди, вот те крест —

Только с вишней булки ест!

Громкий хохот разнёсся по коридору.

— Ай да девка, ай да молодец. Какие частушки придумывает. Ещё давай! — кажется, совсем забыв о боли, потребовал Горыныч.

— Думала, скелет гремит,

Злобно на меня глядит.

А тут каждый вурдалак

Уж вступил в законный брак!

— Парочка всё же смогла спрятаться от Аглаи, — послышалось насмешливое из-за спины Василисы. Та резко развернулась и чуть не чиркнула хозяина замка кончиком косы. Кощей стоял сзади, и, кажется вовсе не был разгневан или обижен. Лицо его, как обычно, ничего не выражало, однако весёлые искорки в глазах таки выдавали настоящие эмоции.

— Владыка, дай глянуть на красу, чей голос так весел и прекрасен. Я только одним глазком взгляну, — лишь тут княжна заметила, что колдун был не один. Вёл он за собой сгорбленного, чересчур худого человека. Наверное, разогнись он, был бы выше самого Кощея, да кажись, спина уже привыкла к такому положению, али и вовсе от рождения таковой была. На голову странного существа был надет плотный мешок, из которого и доносился слегка глухой, неприятный голос.

— Молчать, — коротко обрубил его мужчина. — Ты, Лихо, видать думаешь, что отдыхать и веселиться здесь будешь. Нет уж, за свои злодеяния долгий срок придётся просидеть. Ни единого живого взгляда не увидишь и не почувствуешь.

Кощей серьёзно посмотрел на Василису и приказал:

— Подожди меня здесь, обратно проведу. Сама не ходи.

Девица низко поклонилась, показывая свою смиренность.

Сотня мыслей пролетела в голове, пока она дожидалась хозяина замка. Вроде ведь не осерчал из-за слов её смешливых и нахождения здесь. Или просто притворился? Но насмешливый голос и завораживающие искорки в глазах ведь не врали? Ох, что же она натворила? Надо было сразу разворачиваться обратно, а не идти на поводу у своего любопытства? А ежели Кощей всё-такие осерчает на неё? Как доказать, что не со зла всё делала?

— Эй, Василиса, — позвал её Горыныч. — Всё будет хорошо. Не бойся. Я его несколько сотен лет знаю, не трогает он девиц.

Не успела она ответить, как рядом из темноты возник сам предмет разговора:

— Спасибо за заступничество. Как зуб твой? Болит ещё?

— Болит, — горестно подтвердил змей.

— Вот и хорошо, что болит. Вечером пищу принесут, а сейчас мы пошли.

— Хорошо, — печально протянула средняя голова, две другие, синхронно опустились вниз.

Как же хотелось княжне узнать за что же так мужчина с Горынычем? Отчего столь суров? Но понимала, что если и наберётся смелости, то точно не здесь, где их может услышать змей. Она в замке просто временная гостья и не имеет права оспаривать решения хозяина. Однако тот, видно поняв, о чём думы её, заговорил сам:

— Жалеешь его? — и не дожидаясь ответа, сам же на вопрос и отозвался: — Конечно, жалеешь. Сейчас он выглядит таким несчастным. Но не обманывайся безобидным видом. Знаешь, что самое страшное в Горыныче?

— На месте одной отрубленной головы вырастает три?

— Это тоже, хотя сейчас данная особенность лишь усиливает его мучения. У него ж лишь одна голова разумная, остальные только повторяют за ней. И ощущения у них общие. Поэтому вместо одной зубной боли, сейчас он терпит три. В моих силах облегчить страдания, убрать неразумные, но делать я этого не буду.

Василиса удивлённо посмотрела на владыку. Не казался он ей доселе деспотом, наслаждающимся чужими страданиями.

— До твоего княжества, наверное, новость ещё не долетела. Так вот на юге недавно огромный лес погорел. Ни одного деревца не уцелело. Как думаешь, чья вина? — Владыка сделал паузу, дав ей миг на размышление, но тут же продолжил: — Горыныча. Зуб у него давно ныть начал, и приди он за помощью к Берегине какой, или к Яге, а то и ко мне — тут же излечили бы. Да слишком горд. Не по нему на поклон к кому-то ходить. Однако ж как-то раз боль в полёте так скрутила, что он огромным столбом огня дыхнул, и не абы куда, прямиком в лес древний. Огонь его волшебный, так просто не остановить. И казалось бы ну что такое лес? А в том лесу и зверьё всякое жило, и духи разные, что огню Горыныча противостоять не могут. А люди, близ леса селившиеся? Где им теперь дрова рубить? Брусья для новых изб заготавливать? Мясо, да шкуры добывать? Змей мало того что тысячи звериных жизней погубил, он и людские на верную гибель обрёк.

Василиса, по мере рассказа всё больше ужасалась. Тотчас перед её взором предстал этот бушующий костёр и крики невинных существ. И этому чудищу она частушки пела? Хотела от боли отвлечь?

— Не кори себя, — будто почувствовав её настрой, сказал Кощей. — Ты не знала, и точно не по своей воле сюда спустилась. Волшбу прохвоста Баюна за версту почувствовать можно. Сердце твоё доброе, помочь хотела. Такого стыдиться не нужно. Да и когда б я про себя столько нового услышал бы?

Княжна украдкой взглянула на рядом идущего мужчину и заметила, как краешка его губ тронула лёгкая улыбка. Тут же, тяжесть отлегла от сердца. Не злится значит. Однако впредь нужно быть осторожнее. Особенно с вот такими гостями-вредителями.

— А можно ли как-то от волшбы Баюна защититься? — задала она мучащий вопрос.

— Можно, но нужно сначала научиться видеть её. А для этого необходимо продолжить работу с воспоминаниями. С каждым камушком просмотренным, сила в тебе всё больше откликается. Думается, дня через два уже истинный облик обитателей замка начнёшь видеть, не приглядываясь особо, а затем и волшбу почувствуешь. Трудно было сегодня? –опустил он голову, чтобы встретиться взглядом.

— Да, — не стала лукавить. — Некоторые воспоминания просто вызвали грусть, а некоторые… — княжна замолчала, пытаясь подобрать верные слова.

— Слишком много злобы?

— Да, не думала, что такое вообще может выдержать хоть одна душа. Столько ненависти, ничем не прикрытой. Доселе казалось, что на подобное способна только определённая нечисть, прости, Владыка, — девица тут же смутившись потупила взор.

Однако его, кажется, подобные слова вовсе не расстроили. Услышав смешок, Василиса подняла голову, и тут же запнувшись об очередную ступеньку, ведущую наверх, чуть не упала, не успей Кощей вовремя поддержать её за локоть. Мимолётное движение, не несущее в себе никаких намёков, однако отозвавшееся в душе огромной благодарностью. Ведь колдун даже не задумался, прежде чем помочь ей. С каждым новым мгновением, проведённым в замке, образ из преданий всё больше покрывался дымкой.

Расстались они на вполне спокойной ноте, Кощй отправил её отдохнуть, наказав не забыть про ужин и хорошенько выспаться. Сам же, сославшись на дела, попрощался до завтрашнего утра.

В итоге решив, что спускаться ради одинокого ужина не стоит, княжна попросила принести еду к себе в покои. Подавала сама Берегиня, отговорившись, что синицам уже пора было спать. Вот только Василиса не до конца поверила её словам. Слишком уж много было вопросов про сегодняшний день, про задание, и то каким теперь она видит Кощея. Причём до владельца замка дух добралась лишь тогда, когда расплетала длинную косу гостьи, и той деваться уже было некуда.

От простых вопросов Аглая вскоре перешла к хвалебным речам, посвященным как самой княжне, так и Кощею. И только девице хотелось слово вставить, объяснить, что не собирается она замуж за колдуна, сколь прекрасен он бы ни был, как дух словно ручеёк уводила разговор на другую тему. Через время, однако, вновь возвращаясь обратно. Не выиграть в этой битве было Василисе. И решив, что просто не станет прислушиваться, начала размышлять о том, что увидела за день: о чужих воспоминаниях, что грузом на сердце легли. О том для чего они нужны. Неужели и вправду кто-то пытается вырваться из царства мёртвых, дабы доделать неоконченные дела? И действительно сам Кощей спускается туда, чтобы разрешить проблему? Неужто некого больше послать? Думала она и о Баюне, затеявшем свою непонятную игру. Желал ли он ей зла, отправляя в подземелье? Хотел ли рассорить с Кощеем, или наоборот раскрыть сколь нелегка его участь единственного на все царства, государства судии праведного как для нечисти, так порой и для самих людей. Ещё и эти намёки на некий план Яги. Неужто всеми почитаемая колдунья таки заделалась в свахи? Но отчего тогда выбрала её — Василису? Неужели нет более достойных кандидаток? Земля их русская богата и на красавиц, и на премудрых. Она же хоть и была хороша собой, да смекалиста, но всё же недостаточно для столь высокого звания. Вспомнила княжна и о Горыныче. О поступке его. Сколько бед и горя может принести простая гордыня и нежелание просить о помощи в трудный час. Урок, что не стоит забывать.

Кажется, заметив, что думами гостья давно не с ней, Берегиня ещё немного понаблюдала, и оставила ту, наказав прежде выпить травяной отвар для сна глубокого, да без сновидений. Всё же груз чужих воспоминаний не так просто изгнать из дум своих и нечего переживать их ещё и ночью.

Однако прежде, чем лечь, Василиса подошла к окну. Луна уже вошла в свои владения, освещая холодным светом гладь волшебного озера. Русалки вновь запели свою грустную песню, оплакивая прежнюю жизнь и напутствуя живых не упускать ни единого момента жизни. Пели они и о любви, способной даже в посмертии радость подарить. Заслушалась девица, на миг даже забыв о том, что мучало её саму. Совсем запамятовала она у Кощея узнать поговорил ли он с Ягой, узнал ли новости какие о батюшке? Стоит ли ей и дальше волноваться, али всё теперь в порядке? Вернётся ли она домой свободной ученицей колдунов великих или же невестой сосватанной? Третий день уж на исходе, а она так мало всего узнала, слишком мало увидела. Хотелось ещё хоть на седмицу продлить приключение это необычное….